Бег зайца через поля

Тони несколько раз кивает и опускает взгляд, чтобы посмотреть на Пола.
В следующую секунду Чарли ногой открывает дверь в комнату и остается на пороге, упираясь руками в притолоку и пристально глядя на Пеппер.
— Хочу то, что мне обещали. Молитву и под деревьями, повторяет Пеппер.
Чарли, уставший от всех, наклоняет голову. Машинально посторонившись, чтобы выпустить Тони, он в последний момент задерживает его.
— Фрогги! Даю тебе время до заката, чтобы ты вернул мне деньги.
Они смотрят друг на друга. Тони резко высвобождается и выходит на лестницу.
Шугар собирает на берегу реки луговые цветы. Она в разноцветном платье, на голове косынка.
Букет у нее получился солидный. Она возвращается с ним к товарищам, которые выстроились у края выкопанной под деревьями могилы.
Все неподвижны, за исключением Риццио, копавшего могилу, — весь в поту, он натягивает рубашку.
Шугар с букетом в руках встает между Чарли и Пеппер.
В могиле, глубиной примерно в метр, под простыней лежит мертвый Пол.
Живые чувствуют себя неловко: им явно непривычно вот так скорбеть.
— Кто будет читать молитву? — спрашивает Пеппер.
— Шугар, — отвечает Чарли.
— Женщина не может быть священником.
— Тогда Маттоне.
— Не знаю я никаких молитв! — возражает Маттоне. Все молча смотрят на него.
Он же смотрит на Чарли. — У меня же пустая черепушка!
— Риццио прочтет, — продолжает Чарли.
— Он другой веры, так что не стоит! И Фрогги тоже отпадает: он нездешний.
Все оборачиваются к Чарли, который переминается с ноги на ногу. Наступает тишина.
— Так мы хороним моего брата или нет?
Шугар придерживает Пеппер за руку.
— Чарли…
Чарли до того неловко, что он даже не осмеливается взглянуть на остальных.
— Да не вспомнить мне!.. И потом, у этой штуки ничего общего с похоронами!..
Все смотрят на Чарли, словно помогая ему извлечь на свет божий слова. А он раздосадовано смотрит куда-то в сторону.
Наконец решается. Складывает ладони, наклоняет голову.
И быстро проговаривает, будто проглатывает лекарство:
А теперь я ложусь и засыпаю
И прошу Господа хранить мою душу,
А если мне не суждено проснуться,
То прошу Господа сохранить ее навеки
Спокойной ночи!
После молитвы наступает неловкое молчание. Завершающее «Good night!» Чарли произнес так, как произносил, должно быть, в детстве. И теперь он от смущения не знает, куда деваться. Остальные, чувствуя это, тоже стараются не смотреть на Него. В конце концов Чарли сгребает горсть земли, кидает ее в могилу и, медленно ступая, уходит.
Помолчав, за ним уходят и остальные. Шугар бросает в могилу свой букет. Пригоршни земли с мягким стуком падают на простыню. У могилы остаются только Пеппер и Риццио.
Риццио протягивает девушке купюру.
— Я спорил с Полом на десять долларов, что он не умрет.
— Оставь их себе. Ты копал могилу. — Риццио, уязвленный, меняется в лице. — Раз я заплатила, это как будто настоящие похороны.
До Риццио доходит, он прячет деньги в карман и, подняв с земли лопату, принимается засыпать могилу. Пеппер неподвижно стоит рядом — черный силуэт в шляпе, замкнувшийся в своем горе.
Створки ворот риги распахиваются от толчка Тони, и внутрь врывается послеполуденное солнце.
Тони с наручниками на запястьях идет вперед в большом прямоугольнике света. Посреди риги он обнаруживает пожарную машину, настоящую пожарную машину с выдвижной лестницей.
Снаружи все тихо.
Машина когда-то была ярко-красной, но ее почти всю перекрасили в серый цвет. На земле валяются банки из-под краски и кисти.
Тони не успевает опомниться от изумления, как за его спиной раздается спокойный голос Шугар.
— Шпионим?
Прислонившись к одной из створок двери, она холодно наблюдает за Тони.
— Да ведь это пожарная машина!
Шугар молча, без особого воодушевления хлопает в ладоши, отдавая должное столь незаурядной проницательности.
— Но зачем?
— А вдруг загоримся.
Тони подходит к ней, то и дело оглядываясь на машину.
— Я приготовила пирог с розами.
 
— С чем пирог?
— С вареньем из роз. Из цветов!.. Очень вкусно.
— Где остальные?
— В Монреале.
— Значит, это вы меня охраняете?
— У меня даже есть ружье.
Шугар показывает винчестер Пеппер, который она прятала за спиной. Тони спокойно забирает его, и она не противится.
Со скованными запястьями он вертит в руках оружие и выходит с ним на солнце. Идет по лугу, прыжками поворачиваясь на месте и прицеливаясь то в одно, то в другое дерево.
Шугар следует за ним в нескольких шагах, медленно, не спуская с него глаз.
Тони останавливается.
— Этот трактир принадлежит вам, Шугар?
Та кивает.
— А сами вы принадлежите Чарли?
— Когда он об этом вспоминает. Мы знаем друг друга уже пятнадцать лет.
Она подходит к Тони, забирает у него карабин и уходит в дом.
Фазан, подстреленный Пеппер, на противне въезжает в открытую духовку. Он уже готов, остается только изжарить.
— …Из этих пятнадцати лет добрых десять он сидел по тюрьмам. Я виделась с ним по четвергам через решетку.
Она говорит громко, потому что Тони в кузене нет. — Иначе говоря, он отсиживается здесь между двумя очередными делами.
А для меня это было между двумя очередными разводами.
Тони сидит на одном из диванчиков в большом зале в руками ест пирог с вареньем из роз. Скорее, даже не ест, а пожирает.
— А теперь? Он заберет вас с собой в Париж?
В кухне Шугар качает головой, с таким видом, будто вопрос лишен смысла.
— Винчестер лежит перед ней на столе. Она снимает передник.
— Чарли может жить только один.
— А вы?
Шугар не отвечает, крутит винчестер на столе, словно играет сама с собой в рулетку. А потом со стаканом молока в руке идет к Тони.
— А я в точности наоборот.
— Чарли не ревнив?
Шугар качает головой с таким видом, будто вопрос лишен смысла, и подходит к Тони.
— Ну как, вкусно?
Тони подцепляет вилкой кусок пирога и протягивает отведать. Она склоняется к нему, но он в последний момент отводит вилку. Какое-то время она с открытым ртом смотрит на него. Затем он все-таки дает ей попробовать пирог.
Они продолжают смотреть друг на друга. Шугар опускается на колени, осторожно приподнимает его скованные руки, влезает к нему в объятия и расстегивает две пуговицы на рубашке Тони.
— Надо переменить повязку.
Их лица почти соприкасаются. Она целует Тони в губы. Он сначала просто покоряется, но потом его скованные руки сжимаются на волосах Шугар.
Маршевая музыка.
В Вестмаунте, одном из районов Монреаля.
Маттоне стоит рядом с черным автомобилем Чарли, остановившемся на краю лужайки. В руке у него покачивается большой «поляроид», и он неотрывно смотрит на парады майореток, дефилирующих с барабанами и штандартами.
Точнее, он смотрит на одну из них, возглавляющую колонну.
Это та, давешняя блондинка, в белом костюме с золотыми галунами, со шпагой в правой руке, со строгим лицом под кивером.
Маттоне видит ее одну, ее шевелюру, ее ноги, ее походку живой куклы — он заворожен ею.
А потом вдруг предвечерняя тишина.
Девушки в военной форме и зеваки уходят. На лужайке остаются белокурая майоретка и чета лет под сорок.
Склонившись над большой сумкой из белой кожи, девушка складывает свои вещи.
Кивер она сняла, освободив длинные светлые волосы.
Женщина помогает ей надеть поверх платья с мини-юбкой короткое белое пальто.
Вокруг разбросаны обрывки бумаги и пустые бутылки из-под кока-колы.
Поодаль, под деревьями парка, окружающего лужайку, у «форда» дожидается молодой человек в летнем костюме.
Маттоне по-прежнему здесь. Он сидит в черном кабриолете и сквозь лобовое стекло наблюдает за всем этим на расстоянии.
Дав последние наставления, чета тренеров садится в небольшой автомобильчик и уезжает. Майоретка медленно, немного устало подходит к молодому человеку.