Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ)

 Места, выделенные Шэн Линъюанем, располагались в относительно тихих районах, с низкой вероятностью стихийных бедствий. Люди населяли эти края тысячи лет, конечно же, им нужно было во что-то верить. Просмотрев бумаги от начала и до конца, Сюань Цзи так и не увидел проблемы. Ведь в том, как люди отвешивали поклоны, изначально не было никакой логики.
 — В Юнъане на горе Сишань построили храм дереву, в Линьяне есть знаменитый храм «Бога города», а в северном пригороде Суинь одной из туристических достопримечательностей является храм Богини плодородия… Кроме этого в стране существует храм денег, «Башня восьми бессмертных»... и гора Бицюань... Люди, живущие у подножия Бицюань ни о каких странностях не слышали. Может, они вообще не суеверны? Это не туристический город, там ничего нет, — Сюань Цзи на мгновение замолчал. — Что ты ищешь?
 — Гора Бицюань? Совсем недавно никто не упоминал это место? — спросил Шэн Линъюань.
 Сюань Цзи на мгновение задумался:
 — Ну, разве что находившийся под следствием Иньи. Тот слепой, сговорившийся с марионеткой Хэ Цуйюй с целью обмануть Янь Цюшаня. Из-за сильного землетрясения в горах Бицюань на свет всплыло крупное захоронение «особенных». «Баоюй» тут же отправились к нему, пропустив появление у берегов Южного моря призрачного острова.... Да, здесь также есть записи о древних гробницах. Одна из них принадлежала какому-то демону-аристократу*.
 *Примечание автора: подробности см. в главе 71
 Шэн Линъюань ничего не ответил. Выслушав Сюань Цзи, он лишь спокойно кивнул.
 Сюань Цзи нервно раскачивался из стороны в сторону, будто сидел на гвоздях. Наконец, он не выдержал и спросил:
 — Ты… Почему ты заинтересовался всеми этими суевериями? Потому что «храмы» напоминают тебе о Дань Ли?
 — Потому что тот, кому поклоняются, обретает душу, — коротко объяснил Шэн Линъюань.
 — Я знаю, — увидев, что Шэн Линъюань обратил на него внимание, Сюань Цзи не преминул воспользоваться этой возможностью и принялся без остановки болтать. — У всего на этой земле есть душа, и способность живых существ годами относиться к чему-либо с трепетом и уважением может изменить мир. Например, Чжу-Цюэ. Чжу-Цюэ поклонялись как люди, так и демоны. Ей строили храмы, молились на нее многие поколения и, в конце концов, ее клан превратился в полубогов. Когда их уничтожили, последний выживший из ее рода обратился к «Жертвоприношению свету великих светил», чтобы оживить статую Чжу-Цюэ в обмен на пришествие Дань Ли.
 Поэтому, чтобы убить Дань Ли, нужно было уничтожить все статуи Чжу-Цюэ. Первые годы правления императора У ознаменовались жестокими разрушениями.
 Сюань Цзи ненадолго замолчал, а после тактично добавил:
 — Но... не во всё ведь можно вложить «душу», иначе создатели популярных интернет-мемов жили бы вечно, верно?
 — Да, самый жестокий из духов тот, кто тысячи лет наслаждался молитвами и подношениями. Именно ему вверяли свои судьбы множества поколений, — Шэн Линъюань небрежно пролистал стопку свеженапечатанных листов. — Все остальные просто глиняные статуи. Сырец. Все, на что они годятся — стать кормом для древесных паразитов.
 Шэн Линъюань был спокоен, будто и не было никогда той «клятвы вечной любви». Сюань Цзи понятия не имел, что именно Его Величество хочет найти и какое это имеет к нему отношение, отчего еще больше волновался. Сменив семь или восемь поз, он так и не успокоился. Покрутившись на месте, Сюань Цзи устал быть частью белого шума и тихо кашлянул, привлекая к себе внимание.
 Но кашель оказался слишком выразительным. Это не было похоже ни на простуду, ни на пневмонию. Шэн Линъюань отвлекся, поднял глаза и с улыбкой посмотрел на Сюань Цзи:
 — Что?
 Сюань Цзи внезапно занервничал и поджал губы.
 Не дождавшись ответа, Шэн Линъюань бросил бумаги на стол.
 — Ты ведь понимаешь, что виноват?
 Такой способ решения конфликтов был Сюань Цзи знаком. Юноша с минуту колебался, а после с осторожностью потянулся и мягко накрыл ладонь Шэн Линъюаня своей.
 Но вопреки ожиданиям, Его Величество не собирался его отталкивать. Выдохнув, Сюань Цзи сильнее сжал пальцы, крепче стиснув чужую руку.
 
Глава 120
 Жена и дети… четыре поколения, в довольстве и благополучии живущие под одной крышей.
 В маленьком чайном домике на вершине холма было очень тихо. Все окружавшие его растения исчезли, а спящие под землей насекомые еще не успели пробудиться ото сна, ожидая дуновения весеннего ветра. Даже привыкшие к морозу птицы, похоже, знали про это подозрительное место и, во избежание, облетали домик стороной. Этим суровым зимним утром лишь редкие предрассветные лучи проникали сквозь двери и окна из искусственного бамбука и падали на Шэн Линъюаня. Каждое его движение, каждый жест выделялись танцем теней и света, а его длинные ресницы, словно птичьи крылья, заслоняли половину лица.
 — Я... у меня правда не было выбора, — казалось, вместе с выдохом Сюань Цзи растерял все свое красноречие. Если изначально он рвался высказать Его Величеству все, что накипело, то теперь в горле стоял ком, мешавший ему связно говорить.
 Шэн Линъюань спокойно посмотрел на их переплетенные пальцы и глухо хмыкнул:
 — Я так и подумал. Похоже, в «тайне русалочьего народа» описывалась лишь одна связующая техника. Но почему она односторонняя?
 Сюань Цзи нечего было на это ответить.
 В детстве он слыл тем еще лентяем. Три тысячи лет он оставался на второй год, но так и не смог изменить количество экзаменационных вопросов! Время идет, люди меняются, так почему бы не посмотреть на мир другими глазами и, наконец, избавиться от устаревших стереотипов?
 Шэн Линъюань рассмеялся.
 Услышав это, Сюань Цзи остолбенел. Как давно он не слышал его смеха? Он чувствовал себя счастливчиком, которому в лоб угодила падающая звезда1. Но несколько секунд путаницы, наконец, закончились, и Сюань Цзи понял, что Шэн Линъюань попросту дразнил его.
 1 流星 (liúxīng) — дословно падающая звезда. Кроме этого, люсин — древнее оружие в виде цепи с железными гирями на одном или двух концах.
 Брошенная для разогрева шутка показалась юноше крайне обидной, и в глубине его зрачков вспыхнули искры.
 — После смерти Дань Ли никто в мире не смел мной командовать. Ты — первый, кто это сделал, — Шэн Линъюань говорил медленно и спокойно. Слушая его, Сюань Цзи никак не мог понять, веселится он или наоборот злится? — Ты не только своевольничал, но и посмел обмануть меня. Похоже, ты не понимаешь всю опасность Чиюань. Забыл, что печать из костей Чжу-Цюэ вот-вот разрушится?
 — Я… — начал было Сюань Цзи.
 — Доктору Вану далеко за двести и этот старик до сих пор считает себя молодым. А тебе больше трех тысяч лет, ты не настолько «молод», чтобы не знать о значимости некоторых вещей. Если что-то случится в Чиюань, мне вновь придется смотреть на то, как ты разбиваешься вдребезги, чтобы потом обнаружить себя в полном неведении? — произнес Шэн Линъюань.
 Сюань Цзи нервничал. На тыльной стороне его ладоней вздулись синие вены. Казалось, еще чуть-чуть, и они вырвутся наружу, разорвав кожу.
 — Ты винишь меня в том, что я снова и снова отталкиваю тебя? Ты чувствуешь себя несчастным и поэтому хочешь мне отомстить? — тихо вздохнул Шэн Линъюань.
 И не дожидаясь ответа от побледневшего Сюань Цзи, он мягко махнул рукой.
 — Я не хотел злиться на тебя… но я слышал, о чем вы с директором говорили. Если бы мы поменялись местами, я, наверное...
 Шэн Линъюань замолчал и слегка прикрыл глаза, пряча колышущуюся в глубине зрачков темноту. Он — демон, победивший в тысяче битв. Он попрал узы учителя и ученика, бросил вызов законам небес. Он безрассуден и беспринципен. И, в отличие от духа меча, у него не настолько покладистый характер. Он никогда не питал бесполезных иллюзий и не собирался тратить годы на то, чтобы заниматься бережным совершенствованием в попытках вернуть мертвого к жизни.
 — Похоже, я так сильно тебя берег, что самолично разорвал на куски и съел, — улыбнулся Шэн Линъюань.