Времени нет

— Благодарю, Великий! — Рамза послушно сел. Напротив него опустился на подушки Султан-Хусейн. Тут же слуги подали им горячий плов и шурпу.
— Ответь мне, князь, — начал эмир, с удовольствием потягивая ароматный кальян и медленно выпуская дым из ноздрей. С первыми словами повелителя Азии в шатре моментально установилась полная тишина. Смолкла музыка. Даже стало слышно шипение горящих факелов. — Сколько у тебя воинов?
— Немногим меньше тысячи, Великий, — чуть подумав, произнёс Рамза. — Было больше. Но после последней битвы осталась тысяча.
— И все они готовы служить мне?
— Готовы, господин.
— Ты в них уверен?
— Как в себе. Не первый год вместе. Они пойдут за мной куда угодно. Так же верно они станут служить и тебе, Великий.
— Хорошо… — задумчиво произнёс Тимур, потирая раненую ногу. — Ты ешь пока.
Рамза, подождав недолго, принялся за поданные блюда. Глядя на него, стал есть и Султан-Хусейн.
Эмир подал знак, и снова зазвучала музыка. Теперь Тимур, развалившись на возвышении из ковров и подушек, казался отрешённым от всего происходящего. Повелитель Азии думал. В этот момент никто не смел мешать ему.
Наконец Тимур махнул рукой, музыка смолкла, и вельможи потянулись к выходу. Рамзе Тимур велел оставаться на месте.
В шатре находились Султан-Хусейн, начальник охранной сотни, двое слуг и стража.
Передав кальян стоящему рядом слуге, Тимур посмотрел на гостя:
— Про тебя говорят, князь Рамза, что ты ходил послом Тохтамыша в разные страны. Это правда?
— Ходил, повелитель. Но в качестве посла только в две страны: к тебе, когда ты сделал своей столицей Константинополь, и к польскому королю. Только ты, Великий, никогда не баловал меня приёмами во дворцах. Но вместе с твоей армией побывал я и в Персии, и в Фарсии и в Египте. — Рамза, отвечая, почтительно поклонился.
— Я сразу узнал тебя, Рамза, как увидел, — в подтверждение своих слов Тимур утвердительно кивнул головой. — Помню, как ты красовался при моём дворе. Но я воин и не люблю долго жить под крышами дворцов. Скажи, а как тебя принимали при дворе польского короля?
— Как посла сильного государя — по этикету и с уважением!
— А языками владеешь?
— Кроме русского и татарского могу разговаривать, повелитель, на турецком, польском и литовском. Я исполнял роль толмача при дворе Тохтамыша.
— Хорошо… — удовлетворённо произнёс Тимур. — Мне знающие люди нужны. А восточной игре в шахматы обучен?
— Знаю немного. Видел, как играют, но самому не приходилось.
— Давай научу! — оживился Тимур. — Хочешь?
— Сочту за честь! — поклонился Рамза. — Я слышал, ты силён в ней, повелитель…
— Не бойся, князь. Если проиграешь — тебе это ничего стоить не будет. Останешься жить.
По шатру прошёлся сдержанный смех придворных.
— А если выиграю?
На изборождённом морщинами лице повелителя Азии появилась недобрая улыбка:
— Выиграешь? — Тимур даже привстал с подушек. — А не боишься такие слова произносить, князь? Опасно выигрывать у того, кто покорил полмира!
Музыка смолкла, и её сменила повисшая гнетущая тишина.
— Прошу простить мне мою дерзость, повелитель, — Рамза учтиво склонился в поклоне. — Но хотя это и игра, я знаю, что здесь — как в бою: заранее трудно угадать результат. Тебе интересен слабый противник, Великий?
— Ладно… — примирительно произнёс Тимур, усаживаясь удобнее на своём возвышении. — Если хоть раз выиграешь — лучшего коня тебе подарю вместе со сбруей. Согласен?
Снова зазвучала музыка.
— Благодарю, — князь поднял голову. — Предлагаю сыграть три партии. Если проиграю все три — служить тебе буду до самой смерти. Кровью клянусь!
— А если хоть раз выиграешь? — Тимур насторожился.
— А если выиграю — не ходи на Залесскую Орду — на Владимирско-Суздальским Русь, Великий!
— Да ты в своём уме?! — Тимур кинул гневный взгляд на гостя, но тут же взял себя в руки и задумался, глядя куда-то перед собой. Снова в шатре повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шипением горящих факелов. Все знали крутой нрав Железного Тимура и готовились к худшему.
 
— Это моя Родина, повелитель… — тихо добавил Рамза. Но Тимур молчал.
— Три игры предлагаешь? — спустя какое-то время произнёс повелитель Азии, сквозь сдвинутые густые брови недобро глядя на собеседника. — Что ж, согласен. Знаешь, почему? Смелость твоя и отвага мне по душе, князь. Будешь служить мне ты сам со своими людьми, а моим внукам — твои внуки. Шахматы! — Тимур звонко хлопнул в ладоши.
Слуги в один момент вынесли резной столик с крышкой в виде шахматной доски. На светлых и тёмных клетках уже были расставлены фигурки двух цветов: белого и красного. Рамза с любопытством стал разглядывать воинов, колесницы, коней и слонов, искусно вырезанных из слоновой кости.
— Это войска, — пояснил игру Тимур, — с двумя царями-шахами. Вон они сидят напротив друг друга на своих тронах с коронами на головах. Один белый, другой красный. Такого же цвета их воеводы. Они бьются друг с другом с помощью своих армий. Маневр войск ограничен клетками поля битвы.
Внимательно слушая повелителя Азии, Рамза кивал головой.
— Это, — указал Тимур на колесницу с воином, — воевода. В игре они называются «рук». Всадники — это темники царей.
Рамза снова кивнул.
— Слоны, — продолжал эмир, — боевые звери с башнями на спинах. В башнях сидят лучники и копейщики. Мощное оружие в атаке. Рядом с шахом стоит его лучшая тысяча — ферзь. Она ходит и бьёт врага в любом направлении.
Рыжебородый повелитель Азии внимательно посмотрел на русича — всё ли тот уяснил?
— Начинай, князь. Ты мой гость, — сделав выразительный жест рукой, предложил Тимур. Рамза спорить не стал. Только поклонился и сделал ход белой пешкой.
Игра началась. Обдумывая в свою очередь ответный ход, эмир, глядя на шахматную доску, спросил:
— А почему ты, князь, — по сути, вчерашний враг мой, — сегодня хочешь служить мне? Почему бросил своего побитого хозяина?
Высокий русич, смело взглянув на Тимура, не задумываясь, ответил:
— Хан Тохтамыш неплохой воин. Но ты, Великий, разбил наше войско, превышающее твоё по численности в два раза. Значит, ты лучший полководец. Я уважаю тебя за это. Ты ведёшь дальние походы, а я воин, который не хочет умереть от старости, всеми позабытый, а хочет служить лучшему военачальнику всех времён, добывая славу и себе.
— Это всё? — с недоверием в голосе произнёс эмир.
— Нет, не всё. — Рамза поднялся на ноги. Стражники положили руки на оружие. Султан-Хусейн зорко следил за каждым движением Рамзы, готовый в любую секунду метнуть в того кинжал. Княжеский сокол встрепенулся и приоткрыл клюв, давая понять чужаку, что будет защищать своего хозяина до конца и готов вонзить свои острые когти врагу прямо в лицо. Но степняк покорно опустился на колени и, склонив голову к самому полу, тихо сказал:
— Ваша война — это только междоусобные распри хана Тохтамыша и Тамерлана. Конечно, понятно желание Тохтамыша воссоздать Золотую Орду в прежних границах. Но Южная Орда, возглавляемая славным Тамерланом, сегодня стала силой, с которой нельзя не считаться. Тохтамыш разбит. Ты сам теперь можешь занять трон Золотой Орды и воссоединить некогда великое государство! Только Владимирские, Суздальские, Тверские и Рязанские земли не пойдут под твою руку.
— Это почему? — со скрытой угрозой в голосе произнёс рыжебородый полководец.
— Самостоятельности хотят. И я очень надеюсь, что смогу убедить тебя, Великий Тимур, не разорять мою родину.
— Удивляешь ты меня, Рамза! Почему я должен слушать тебя? — всё больше раздражался Тимур. — И зачем мне трон не существующей Золотой Орды? Мне хватает дел в моих улусах! Обложу данью русские княжества и довольно! А будут сопротивляться — сожгу и с землёй сровняю!
— Ты же всегда хотел, чтобы хан Тохтамыш был твоим вассалом! Но он рассорился с тобой, о Великий! А Владимирско-Суздальская Русь или Залесская Орда, как её ещё называют в разных концах земли, никогда не была твоим врагом, — русич поднял голову и заговорил громче: — После смерти Великого Батыя и с началом распада Золотой Орды Владимирская Русь всегда стояла крепкой стеной между Востоком и Западом. Зачем же рушить такую прочную стену?