Времени нет

Голос повторил с вкрадчивой настойчивостью:
— Полетели с нами! Тебе будет хорошо у нас.
— А вы меня ни с кем не перепутали?
— Нет. Ты — Михаил. Тебе будет очень хорошо.
Я озадаченно сел на кровати и потёр ладонями лицо. Голос не замолкал:
— Решайся!
— Нет, — твёрдо ответил я, приняв нелегкое в этот момент для себя решение.
Возникла короткая пауза.
— И всё же мы требуем, чтобы ты согласился отправиться с нами, — угрожающе прорычал голос.
— Не полечу! — я сжал кулаки и ударил ими по кровати. — Понимаете, не хочу!
какая-то неведомая сила буквально вышвырнула меня из постели и бросила к окну. За ним, не касаясь земли, в воздухе висела «летающая тарелка» в форме двояковыпуклой линзы с зауженными концами. Вокруг неё сиял светло-коричневый ореол. Впервые в своей жизни я видел такой яркий свет именно коричневого цвета… Но куда более ошеломило другое. Я стоял боком к окну и одновременно видел «тарелку» за окном и… своё собственное тело, лежавшее в комнате на кровати без движения.
Голос прорычал снова:
— Немедленно полетели с нами!
— Ни за что не полечу!
Странно, но страх ушёл. Я был уверен в правильности своего выбора.
— Это твоё окончательное решение?
— Да.
— Хорошо. Но запомни, через некоторое время мы прилетим опять и всё равно заберём тебя с собой. Обстоятельства твоей жизни сложатся так, что ты будешь вынужден согласиться, потому что потеряешь всё! Смотри…
Я увидел мощный взрыв. И в этот момент незримая сила оттолкнула меня от окна и кинула к кровати, где я улёгся в своё собственное тело. А затем на мгновение потерял сознание…
Яркая вспышка осветила комнату и ослепила глаза. Я проморгался и облегчённо перевёл дыхание. Я лежал на краю постели в своей комнате, широко раскинув в стороны вытянутые ноги. Лампа под потолком сияла в полный накал, хотя я точно помню, что выключал её, когда ложился спать…
Шли дни. Ничего особенного больше не происходило. Я продолжал тосковать по своей Аэлите. Каждый вечер я обращался к ней в мыслях, признаваясь в своих чувствах, умоляя снова прилететь ко мне хоть на несколько часов. Потом я просил Всемогущего Господа дать мне хоть немного времени побыть с ней.
Не знаю, услышал ли Бог мои молитвы, но на работу в мою фирму среди выпускниц института пришла девушка, очень похожая на Аэлиту. Увидев её в офисе в первый раз, я, давая указание сотрудникам, споткнулся на полуслове и чуть не крикнул — Аэлита! Конечно, это была не она. Я понял это в следующую секунду. Но девушка была очень на неё похожа. Только глаза не такие синие, и волосы не такие белые. И звали её Ольгой.
Теперь каждый день я видел новую сотрудницу, а однажды специально нашёл повод, чтобы заговорить с ней. Через неделю я пригласил её в ресторан, а через месяц она стала моей женой. Я поставил только одно условие, и она выполнила его — покрасила волосы в идеально белый цвет. Фотография Ольги стояла на моём рабочем столе, и я верил, что моя Аэлита теперь со мной.
У нас родилась чудесная дочь. Мы назвали её Аэлитой. Удивительно, у девочки от рождения были белые волосы и умные синие-синие глаза…
Гость из России замолчал. Молчали все. Тишина длилась минуты две. Михаил потянулся за полной бутылкой русской водки, стоявшей посередине стола. С характерным хрустом он открутил пробку и наполнил почти до краёв её содержимым фужер для вина. Так и не взглянув ни на кого, Михаил в полной тишине поднял фужер за высокую ножку и в несколько глотков буквально влил водку себе в рот. Затем он потянулся за закуской. Пока он пил, никто не решался нарушить тишину. Все только смотрели, боясь помешать русскому выполнить не понятный японцам застольный поминальный ритуал.
— Простите, Михаил, если делаю вам больно, — медленно произнёс Хокимару в полной тишине. — Я могу задать вопрос?
Гость из России, ни на кого не глядя, кивнул головой.
— Как я понял, вас предупредили о гибели вашей семьи? Значит, «Они» знали будущее?
Михаил, морщась и глотая плохо прожёванную креветку, продекларировал:
 
— «Прошлое, настоящее и будущее есть у вас только тогда, когда вы находитесь на своей родной планете», — говорила мне Аэлита. — Выходит, что «Они» могут знать не только прошлое.
— А как вы думаете, почему она не взяла вас с собой? — продолжал спрашивать Хокимару.
— Она рассказывала, что каждый человек имеет свою карму или предначертанную судьбу. А карма несёт основные вехи данной конкретной судьбы. Для одного человека всё это может быть незначительными. Его жизнь не оказывает какого-либо существенного влияния на общее движение людских судеб из прошлого в будущее. Вот почему совершенно неважно, когда конкретно умрёт на Земле носитель такой кармы… Но есть люди с более важным жизненным предназначением. Вехи их судьбы каким-то образом могут и должны воздействовать на некие немаловажные события, которые произойдут в будущем. Такие люди не имеют права умирать на Земле раньше, чем произойдут те события. И если по воле случая они оказываются в опасных для их жизни обстоятельствах, рука Провидения тотчас же вмешивается в их жизнь. Она спасает их от смерти… — Михаил поднял отяжелевший взгляд на учёного. — Аэлита знала, а теперь знаю и я, в чём моё предназначение. — Михаил сделал паузу и посмотрел на учёного.
— И в чём же?
— Об этом, господин Хокимару, я скажу только вам и господину Ошиве завтра в лаборатории. Кстати, Наталья, — Михаил посмотрел на сидящую рядом женщину, одна из самых сильных экстрасенсов России. Вот завтра мы с ней кое-что вам откроем, господа.
— Интересно-интересно… Как я догадываюсь, вы хотите показать нам спиритический сеанс? — с улыбкой поинтересовался Ошива.
— Потерпите до завтра, уважаемый, — Михаил с почтением поклонился плотному японцу. — То, что вы увидите, вас не разочарует.
— Прошу прощения, Михаил, — заговорила Сайхо, — а с тех пор коричневая «летающая тарелка» вас больше не беспокоила?
— Нет. Вот всё жду, — Михаил развёл руками. — Моя семья погибла так, как «Они» предсказывали. Взрыв… Я видел, как взорвался автомобиль… — Гость из России опустил голову и до хруста в пальцах сжал кулаки. — Но сделать ничего не смог!
— И вы знаете, кто это сделал? — задал вопрос Ошива.
— Знаю.
— Вы отомстили?
— Никакая месть не успокоит боль утраты… Хотя я отомстил по-своему. Я их простил. — Михаил взглянул на Наталью. — Эта кара страшнее смерти.
— Простите, Михаил, — снова подключилась к расспросам Сайхо, — как вы думаете, а почему те, из «летающей тарелки», не забрали вас силой?
Русский глубоко вздохнул, сбрасывая тяжёлый груз воспоминаний, и, медленно подняв взгляд на японку, еле заметно улыбнулся:
— Мне Аэлита объясняла, что пришельцы из параллельных миров не могут забрать кого-либо из нашего мира, не получив согласия на это. Над нами, над всеми физическими вселенными властвует мир самый главный, тот, что нас создал — мир Божественный. Там всё уравновешенно, и его законы непреложны во всех материальных мирах. Нарушая законы Создателя, мы подвергаем душу свою каре после смерти физической. А за наши грехи будут расплачиваться при жизни наши дети и внуки на Земле. Но если человек даёт своё согласие, то он тем самым освобождает другого от ответственности за содеянное.
— Мистика… Такое согласие похоже на продажу души дьяволу, — тихо вымолвила Сайхо.
— Вы правы, похоже, — уверенно согласился русский. — А знаете что, Сайхо, вы завтра тоже приходите в лабораторию. Вам будет интересно. Это стоит увидеть!
— Не знаю… — японка неуверенно взглянула на мужа. Хокимару ничуть не выдал своих чувств.
— Я вас приглашаю! — не принимая никаких возражений, отрезал Михаил. — Обещаете?
— Обязательно, — кивнула головой Сайхо.
Вечер выдался по-весеннему тихим и тёплым. На темнеющем синем небе робко одна за другой зажигались пока ещё неяркие звёзды. Надкушенная бледная лепёшка луны уже всходила над горизонтом.