Времени нет

— Миша, это не должно тебя удивлять. У нас такие перемещения — обычное дело. Когда-нибудь и ваша цивилизация дорастёт до подобного…
Мы, не торопясь, гуляли по вечернему городу, читая названия улиц: Пушкинская, Светланская, Шкипера Гека, Корабельная набережная, и прохожие, глядя на нас, оборачивались. От их любопытных взглядов мне было немного не по себе: я не привык к подобному вниманию. А моя спутница шла и улыбалась.
— Ты говорила, что многие не могут видеть тебя? — удивился я. — Но, похоже, что видят все!
— Если я хочу этого, то меня видят, — подмигнула она, как озорная девчонка.
Я предложил зайти в магазин, чтобы купить что-нибудь в подарок для жены моего друга и его детей. Она согласилась. Тут я вспомнил, что в моём кошельке не так уж много денег, но, к своему удивлению, обнаружил там целую пачку крупных купюр. В полной растерянности я посмотрел на свою благодетельницу, пытаясь протестовать, но она снова подмигнула мне:
— Миша, в моём мире ваши деньги не понадобятся!
Мы ходили по этажам центрального универмага, как по музею, и рассматривали всё, что там лежало на прилавках. Ей было интересно всё. Наконец, накупив подарков, мы вышли на улицу, когда было уже совсем темно.
Адрес друга я почему-то помнил наизусть. На такси мы подъехали прямо к дому.
Уже в лифте я снова попытался завести разговор на тему, которая явно не нравилась моей подруге.
— Может, всё-таки скажешь, как тебя зовут? Как мне называть тебя при друзьях? — я хотел что-нибудь вытянуть из неё.
— Придумай сам какое-нибудь имя, — предложила она.
— Аэлита! — воскликнул я, вспомнив прочитанный ещё в детстве фантастический рассказ Алексея Толстого.
— Очень простое решение, но если тебе нравится, пусть будет Аэлита, — пожала плечами самая дорогая на свете женщина.
Друг детства Андрей был обрадован моему неожиданному появлению и удивлён дорогими подарками, которые мы принесли с собой. Ещё больше он и его жена были поражены моей спутницей и её необычным именем. Весь вечер они украдкой рассматривали гостью. Сын Андрея, четырёхлетний Денис, не сходил с колен моей подруги, а шестимесячная дочь, начав плакать, сразу же успокоилась, как только Аэлита взяла её на руки. Дети, как и я, чувствовали себя уютно возле гостьи и вели себя на редкость послушно.
Когда после ужина мы с Андреем вышли на балкон, оставив женщин на кухне, друг воскликнул:
— Мишка, где находят таких принцесс?!
На что я ответил правду:
— Она сама меня нашла.
— Врёшь! — не поверил Андрей.
Как ни уговаривали нас друзья остаться у них на ночь, нам нужно было возвращаться. Так решила Аэлита.
— Ну, ты доволен? — спросила меня моя спутница, когда мы стояли на знакомом холме Владивостока и смотрели на ночную светящуюся огнями бухту.
— Спасибо! — восхищенно воскликнул я.
— Возьми меня за руку, мы — возвращаемся…
Хотя она не сообщала мне даты своего отлёта, я всё острее ощущал близость неминуемого расставания. Часто, остановив на мне свой взгляд, она вдруг надолго замолкала, думая о чём-то. Её глаза при этом становились чужими, будто покрывались корочкой льда. Или просто, застыв у окна, Аэлита долго молчала, глядя вдаль. Казалось, что в этот момент она не слушает меня. Но она слушала. И стоило мне о чём-либо спросить, девушка переводила на меня взгляд своих больших красивых холодных глаз. И они теплели. Я чувствовал, что больше и больше нравлюсь ей. Но между нами лежала Вечность…
Она почему-то не хотела, чтобы я знал её настоящее имя. Она объясняла, что все миры строятся по одним и тем же законам. И что она может попасть в зависимость. И всё это из-за того, что я был с ней, стал её мужчиной. Понимаете? И теперь, когда мне будет трудно, я смогу даже через барьер миров подпитываться её энергией, сам того не желая. Но если при этом я произнесу её имя, то моё воздействие станет направленным, а её зависимость от меня — более сильной. Ещё она просила, чтобы я не брал и не оставлял у себя ничего из её вещей. Кстати, откуда она их доставала и куда складывала, до сих пор для меня загадка. Аэлита пришла ко мне в одном обтягивающем костюме, а каждый день надевала разные наряды.
 
На четвёртый день утром в ванной я обнаружил на своей щётке для волос один белый длинный волос. Я взял его в руки и представил, как Аэлита причёсывалась перед зеркалом. В этот момент она без стука открыла дверь и попросила отдать волос. Я хотел перевести всё в шутку, немного поиграть, но по глазам девушки понял, что для неё это серьёзно. И отдал.
Ночью, когда мы занимались любовью, я всё-таки попытался вырвать у неё один волосок, и Аэлита почувствовала это. В мгновение она сбросила меня с себя и, яростно закричав, замахнулась, чтобы дать пощечину… Я испугался. Таких злых глаз я ещё не видел никогда. К постели меня придавила неимоверная сила, будто сверху положили бетонную плиту. Я не мог дышать. И испугался ещё больше. В последний момент она сдержалась. Легла на кровать и отвернулась. Тяжесть отступила.
Я вымаливал прощения, но ничего не действовало — она больше не проронила ни слова. Лёжа с открытыми глазами, я долго не мог заснуть. И когда, казалось, уже задремал, услышал на кухне мужской голос:
— Что это?
Другой, тоже мужской, пояснил:
— Это их еда.
— Пить хочется. Давай попьем.
— Давай.
Аэлиты рядом не было. Я огляделся. Девушка находилась в комнате. Она сидела возле письменного стола. Так же, как и в ту ночь, когда она впервые появилась в моём доме, на ней был серебристый обтягивающий костюм. С ужасом я понял, что последует дальше.
— Кто разговаривает на кухне? — спросил я шёпотом у моей Аэлиты.
— Мои друзья. Не обращай внимания. Они не сделают тебе ничего дурного.
— Это те же, с которыми ты меня знакомила?
— Нет. Это другие.
— Ты улетаешь?
— Мне пора…
Тут я почувствовал, как зазвенело у меня в голове, а розовая пелена стала застилать глаза. Как дымовая завеса, она скрыла девушку с белыми волосами…
Стараясь не потерять контроль над собой, я потёр пальцами виски. Сознание прояснилось. Звон исчез, а следом пропала пелена с глаз. Аэлиты в комнате не было. Я выскочил на кухню — никого! Пробежал по всем комнатам дома — девушки нигде не было. Она пропала. Одновременно померк голубоватый неяркий свет, заливавший комнату всякий раз, когда она находилась в ней.
В состоянии, близком к нервному потрясению, я оделся и выбежал из дома… В небе, прямо у меня над головой, висело крупное сигарообразное тело, подсвеченное зеленоватым ореолом. Вниз от этого объекта тянулись видимые зелёные лучи, которые каким-то непостижимым образом не доходили до земли. Они обрывались метрах в двадцати, как-будто обрезанные ножом.
Когда я выбежал, «сигара» стронулась с места и, вобрав в себя лучи, медленно поплыла прочь. Вскоре она исчезла в чёрном ночном небе.
Две недели я не вставал с постели. Мне было плохо. Я не хотел ничего. Я не хотел жить без моей Аэлиты…
В конце второй недели ночью она пришла ко мне во сне. Я снова был счастлив. Она говорила, что помнит меня, хочет увидеться со мной. Но предупредила, чтобы я не соглашался на чьё-либо предложение уйти с ними в другой мир. Что я должен выполнить что-то ещё…
В ту же ночь меня разбудил голос, прозвучавший не со стороны, а заговоривший прямо внутри моей головы. Услышав его, я растерялся. Повелевающий металлический, он принадлежал мужчине. Он гудел в моей голове оглушительным набатом. Он бил изнутри по лбу, по вискам, по затылку, как колокол. Неторопливо произнося слова, голос пророкотал, как иерихонская труба:
— Полетели с нами.
— Куда? — сбивчиво спросил я.
— В хорошее место.
— Зачем?
— Так надо. Это в твоих интересах.
— Я не хочу. Я боюсь.
— И напрасно. Всё будет хорошо. Полетели. Ну, ты согласен?
Я почувствовал, как меня начинает охватывать непреодолимое желание немедленно последовать за приглашением. Но, помня о предупреждении Аэлиты, я не стал спешить с ответом.