Санкция «Айгер». Две мертвые китаянки

— Я в курсе этого, — ответил Карл. — Я взвесил все опасности. Совершенно необходимо пройти первый участок рано утром.
— Продолжайте, — настойчиво попросил Жан-Поль, уже опьяненный перспективой стать одним из первых, кто поднимется на Айгер по прямой.
— Если все будет хорошо, наш первый лагерь будет здесь. — Карл пальцем погладил темное пятнышко на обледенелом склоне чуть выше Айгервандской станции. При строительстве железнодорожного тоннеля в горе была прорезана длинная боковая галерея, предназначенная для вентиляции и сброса мусора из основного тоннеля. Это была излюбленная площадка туристов, которые подходили к самому краю галереи, огражденному надежными перилами, и, раскрыв рот, смотрели вниз, в захватывающую дух бездну.
— В первый день мы смогли бы подняться даже до самого Привала Смерти. — Карл провел пальцем по нечеткому контуру из льда и скалы. — А далее нужно будет только придерживаться классического маршрута.
Фрейтаг понимал, что, по сути дела, обошел молчанием ту часть маршрута, по которой еще никто не ходил, поэтому он посмотрел на сидящих вокруг стола, готовый отреагировать на их возражения.
Андерль склонился над увеличенным фотоснимком и несколько минут, прищурившись, смотрел на узкую диагональную полоску под окном Айгервандской станции. Он очень медленно кивнул.
— Так, может, и сойдет. Но нам нельзя выходить на лед — нужно как можно ближе держаться скалы. Это же настоящий мусоропровод, Карл. Готов спорить, что по нему весь день льется вода. И это естественный путь лавины. Не хотел бы я быть там регулировщиком, когда помчится лавина.
Когда иссяк смех, Джонатан отвернулся от стола и посмотрел вниз, на туманный луг за окном.
Медленно заговорил Бен:
— На этом участке скалы еще никто не был. Мы не знаем, какая она там. Что, если по скале пройти будет нельзя? Если придется идти по желобу?
— Самоубийство меня не привлекает, герр Боумен. Если нельзя будет идти по краям трещины, мы отойдем и направимся по маршруту Зейдльмайера — Мерингера.
— Тем маршрутом, который привел их к Привалу Смерти, — уточнил Бен.
— Их погубила погода, герр Боумен! Не маршрут!
— А у вас что, с Господом Богом договоренность насчет погоды?
— Не надо, пожалуйста, — вмешался Жан-Поль. Когда Бенджамен высказывает сомнения по поводу вашего маршрута, Карл, он же не нападает на вас лично. Что касается меня, этот маршрут чрезвычайно меня заинтересовал. — Он обернулся к Джонатану, глядящему в окно. — Вы ничего не сказали, Джонатан. Что думаете вы?
Туман поднялся со стены, и Джонатан обратил свои слова к горе:
— С вашего позволения, Карл, мне хотелось бы уточнить парочку деталей. Предположим, мы дошли до Третьего Ледника согласно вашему плану, и тогда оставшаяся часть восхождения пойдет по классическому маршруту, не так ли? Вверх по Скату, через Траверс Богов, на Паука, по Лесенкам и на Верхний Ледник?
— Именно так.
Джонатан кивнул и мысленно отметил галочкой каждый из упомянутых отрезков маршрута. Потом он посмотрел на снимок диагонального желоба, вдоль которого предполагал двигаться Карл:
— Разумеется, вы понимаете, что, если нас зажмет выше этого желоба, для отхода ваш маршрут не подойдет.
— Я считаю, что планировать маршрут в расчете на отход — это чистое пораженчество!
— Я считаю обратное чистым идиотизмом.
— Идиотизмом?! — Карл очень постарался сдержаться. Потом пожал плечами, как бы обиженно соглашаясь. — Ладно. Очень хорошо. Право планировать путь отхода предоставляю доктору Хэмлоку. У него же больше опыта по этой части, чем у меня.
Бен взглянул на Джонатана и удивился, что он стерпел все это, ограничившись лишь улыбкой.
— Значит, я могу считать, что мой план принят? — спросил Карл.
Джонатан кивнул:
— При условии, что сохранится ясная погода и свежий снег примерзнет. Без этого в течение нескольких дней нельзя будет подняться никаким маршрутом.
Жан-Поль не скрывал радости, что Джонатан согласился, и они с Карлом снова принялись шаг за шагом отслеживать маршрут по карте. Джонатан отвел Андерля в сторонку и спросил о его соображениях касательно маршрута.
 
— Этот диагональный подъемник пройти будет интересно. — Таков был единственный комментарий Андерля.
Бену маршрут определенно не понравился — как и группа, как, впрочем, и сама идея восхождения. Джонатан подошел к нему:
— Купить тебе пива?
— Нет, спасибо.
— А что?
— Не хочется мне пива. А хочется выйти из всего этого дела.
— Ты нам нужен.
— Не нравится мне все это.
— Какую погоду обещают?
Бен неохотно признал, что прогноз на три дня чрезвычайно благоприятен — устойчивый антициклон и падение температуры. Джонатан поделился этой доброй вестью с группой, и все разошлись, полные оптимизма, договорившись поужинать вместе.
К ужину погода в долине улучшилась — резко упала температура, и воздух стал намного прозрачней. Снег белел под луной, и желающие могли заняться счетом звезд. Эти неожиданные перемены, а также орфографические ошибки в меню составили общую тему застольной беседы, но уж вскоре шестерка распалась на четыре обособленные части.
Жан-Поль и Карл оживленно болтали по-французски, говоря исключительно о восхождении и его проблемах. Карл с радостью демонстрировал ту скрупулезность, с которой он подошел к каждому аспекту данной проблемы, а Жан-Полю нравилось уже то, что он понимает, о чем говорит Карл.
Анна сосредоточила свое внимание на Андерле, и заложенное в том от природы чувство юмора расцвело пышным цветом, чему Анна в немалой степени способствовала, еле заметными жестами показывая, что слушает и понимает, пока Андерль не начал работать на пределе своих возможностей. Джонатану было ясно, что Андерля она использует для отвода глаз, но ему нравилось то, что обычно сдержанный австриец так веселится — что бы ни служило тому причиной.
Бен явно хандрил. Он водил вилкой по тарелке без всякого аппетита. Психологически для него восхождение уже закончилось, он больше не был неотъемлемой частью команды, хотя, разумеется, будет и дальше ответственно выполнять свои обязанности.
Поначалу Джонатан принимал некоторое участие в обоих диалогах, которые велись за столом, вставляя свои реплики, лишь когда это требовала пауза или взгляд кого-то из собеседников. Но вскоре он совсем ушел в себя, чего остальные даже не заметили и не сильно от этого страдали. Его очень беспокоила шифровка Дракона. Спецрозыск еще не установил имени объекта. А что, если они смогут передать информацию Джонатану только перед самым восхождением?
Удастся ли ему провести санкцию непосредственно на маршруте?
И который же из них? Неприятнее всего было бы убивать Андерля, легче всего — Карла. Но не так уж и легко. Прежде санкция предполагала лишь имя, фамилию, перечень привычек и распорядок дня в сухой справке Спецрозыска. Лицо человека он видел лишь за несколько минут до санкции.
— …вам так неинтересны? — Анна обращалась к нему, весело поблескивая глазами.
— Прошу прощения? — Джонатан постарался выйти из состояния глубокой задумчивости.
— Вы за весь вечер не произнесли и двадцати слов. Мы вам настолько неинтересны?
— Помилуйте! Я просто ничего существенного или занятного не могу сейчас сказать.
— И из-за этого молчите? — Карл от души рассмеялся. — Как это не похоже на американца!
Джонатан лучезарно улыбнулся ему, а про себя подумал, насколько Карлу пошла бы на пользу небольшая порка. Это национальная особенность немцев — им всем не повредила бы порка.
Бен встал и пробормотал извинения. Если погода не изменится — а до завтра они этого наверняка знать не могут, — восхождение начнется через двадцать девять часов, и он предложил, чтобы все как можно дольше поспали ив последний раз проверили личное снаряжение. Бен угрюмо вышел из-за стола. В общении с журналистами, обратившимися к нему в вестибюле, он был особенно резок.
 
Поднялся и Карл.
— То, что говорит герр Боумен, совершенно справедливо. Если погода удержится, нам придется отбыть послезавтра в три часа утра.