Измена. Я отыграюсь! (СИ)

К какой категории мужчин принадлежал Стас? Да, вроде бы его никак нельзя было назвать человеком, щедрым на слова; фонтанов эмоций и чувств от него тоже было не дождаться, но кое-какие мелочи: то дрожание пальцев протянутой мне руки, взгляд, полный чего-то действительно большого… Господи, да даже то, что он приказал этому своему охраннику Генке присматривать за мной!
Ну и цветы, конечно… Ну не стал бы Стас врать о таком! А вот Максим мог. Еще как мог, сволота! Взять и присвоить себе чужие заслуги, раз уж я, дура такая, только про него в связи со всем этим цветочным безумием и думала… Гм… Кстати об этом! Проверить-то сказанное Стасом по крайней мере про момент покупки цветов на самом деле было легче легкого! Я просто сфотаю тайком этого его охранника Гену, а потом предъявлю той самой продавщице в цветочной лавке.
И, блин, именно это я и сделала в первый же рабочий день! И все подтвердилось!
— Точно, он! — сразу уверенно закивала девица-цветочница, ни секунды не усомнившись. — Клиента такого… масштаба, — тут она поводила руками у себя над головой, показывая даже не платежеспособность, а габариты Стасова охранника, — я вряд ли смогу забыть.
Но тогда, кем был тот, другой, кого я сама видела из окна уходящим от моего уже набитого цветами пикапа? Он и ростом, и шириной плеч был точно меньше Гены… Стас припахал кого-то еще?.. В то, что он сам, лично, пользуясь тем, что ранним утром все еще спали, перегружал цветы из своей машины в мою, по-прежнему не верилось. Но почему тогда не Гена? Вовлекать кого-то еще? Зачем?
Конструкция получалась слишком сложной, и хотя бы по этой причине ее следовало отмести: множить сущности (ну, если брать на вооружение «бритву Оккама») в моей ситуации точно не было смыла, если вполне получалось обойтись имеющимися. И что же тогда получалось? Все-таки сам Стас, который как-то уже сказал мне, что некоторые важные для него вещи никогда не перепоручает другим?..
Ох…
  
Глава 44
 
Глава 44
Остаток праздников я провела дома. Точнее, в съемной квартире, на которую наконец-то появилось время, чтобы превратить ее именно что в дом. Я содрала с окон мерзкие безвкусные занавески формата «дорого-богато» — с какими-то фалдами, немного облезлыми кистями и бахромой по краю и заменила их простыми, купленными в ближайшем строймаркете, но, главное, светлыми. Я отмыла полы, стены и плинтуса. Я скатала в рулон ковер с какими-то райскими (или скорее адскими?) птицами и стоймя задвинула его в угол коридорного шкафа. Хотела оставить просто паркет, но оказалось, что за то время, пока тут лежали эти самые птицы, в центре комнаты появился светлый квадрат. Пришлось опять смотаться в тот же строймаркет и купить еще и ковер, который бы сочетался с уже повешенными шторами, а ко всему этому еще и пару пледов, которыми можно было бы застелить диван и единственное кресло. В завершение в тележку отправилось еще несколько уютных подушек и внезапный цветок в красивом горшке, про который работница строймаркета сказала мне, что он «выносливый». Выглядел он скорее несчастным, и я решила бедолагу забрать к себе.
После того, как я отмыла кухню и расставила в шкафах все по своему вкусу, я уже падала с ног, но зато теперь мое новое жилище не вызывало у меня чувство тоски и безысходности, а даже нравилось.
Завалившись на обновленный при помощи пледов и подушек диван, я с наслаждением вытянула уставшие конечности, потерлась щекой о приятную пушистость новенькой подушечки… и поняла, что внутри все еще свербит — приступ активности не прошел, хоть сил уже ни на что не осталось. Дело кончилось тем, что я утащила к себе на диван свой рабочий ноут, чтобы навести порядок еще и в нем: почистила захламленный рабочий стол, повыкидывав с него кучу каких-то уже ненужных скринов, а после решила разгрести и «авгиевы конюшни» в почте. Можно было бы просто отправить весь скопившийся спам в корзину сразу, но уже были прецеденты, что вместе с прочим мусором система оправляла туда и что-то важное. Так что я решила прежде листануть ранее неоткрытые сообщения.
 
В основном это были какие-то рассылки, от которых приходилось постоянно отписываться, но которые потом вновь плодились, будто мушки-дрозофилы, однако в какой-то момент наметанный глаз зацепился за письмо, явно отличавшееся от этого мельтешения. Сначала адресом отправителя, а потом… потом и содержимым: некто, пожелавший остаться неизвестным, предупреждал, что в самом ближайшем будущем меня ждут серьезные неприятности, если я не буду вести себя разумнее. Текст был корявым, как… как гуглоперевод, блин. Или это безграмотные, неспособные нормально мысль изложить подростки развлекались? «Хренота какая-то!» — решила я и выкинула это, прости господи, творчество, в корзину.
А потом и вовсе про него забыла, потому что ко мне опять приперся Максим. Вид мой бывший муж имел какой-то по-кошачьи блудливый: постоянно отводил глаза, облизывал губы и вообще как-то мялся. Но при этом почему-то не сомневался, что я тут же брошусь ему на шею. С чего бы? Так уверен в себе? Или в том, что я вот прям под корень сражена подаренным «им» грузовиком цветов?
— А что, Максинька, Зайка твоя тебя пайки не лишила за то, что ты, поди, весь семейный бюджет на лютики-цветочки, мне после подаренные, спустил?
— Лен, ну что ты ерунду-то говоришь?
Вот ведь… Опять от прямого ответа ушел! Захотелось все-таки заставить его соврать: прямо сказать, что да, это он был таким щедрым и внимательным, что осыпал меня, а точнее мой пикап цветами.
— Сколько стоило-то?
— Я не помню, и вообще это не важно…
— Мне важно!
— Все-то ты норовишь измерять деньгами. А чувства… — тут он принял вид торжественно-романтичный и даже возвел очи к свежеотмытой мною в порыве постотпускного смутного настроения люстре. — Чувства — они не измеряются в твердой валюте, Лен.
— Ммм… — протянула я. — Вон оно чё, Михалыч.
— Он тебя бросит! Потрахает в свое удовольствие и бросит!
— Кто⁈ — я даже ушам своим не поверила.
— Твой новый любовник, ради которого ты тут все так вылизала. Блестит, как яйца у кота. А я ж тебя знаю: тебя генеральной уборкой может заставить заняться только стресс какой-то. Уже бросил? Я угадал?
— Макс, ты вот сейчас говоришь, а ощущение, что бредишь. Ты вообще о чем? О каком моем любовнике, который меня уже бросил, а я и не заметила как и когда? А! Я поняла! Может, о том, который на самом деле мне те цветы подарил? М? Или это все-таки был ты?
— Я — не я. Что ты вот все…
— Так ты или не ты?
— Ну, если тебе так важно это услышать вот так, таким вот образом, если ты мне до такой степени не доверяешь, то да — это был я!
— Х@я! — отрезала я, внезапно от этого всего взбесившись просто-таки адски. — Топай отсюда, Максинька, к своей Зайке. К памперсам, молочным смесям и ночным подъемам под детский крик. Окончательно и навсегда. На хрен! И как я с тобой, скользким таким, до вранья и подлостей охочим, столько лет рядом прожила? Почему была настолько слепой? Любовь глаза застила?.. Так нет уж ее-то, ушла твоими стараниями. Прозрела я и все про тебя поняла. Так что просто уйди с моего нового ковра, чтобы его собой не запачкать, а дальше по коридору будет дверь, выйдешь из нее — и по лесенке на один пролет вниз, к мусоропроводу. Самое тебе там и место… Максинька.