Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Но Лида повесила трубку.
— Вот так со старыми друзьями! — обиженно протянул Гриша.— Сказала, в следующий раз…
Расходились после двенадцати. Алексей Иванович вышел проводить гостей. Все, кроме Возницына, ехали на метро.
3
На световом табло рядом с Московским вокзалом скакали два всадника. Один из них поднял руку и раскрутил лассо… «СКОРО»,— вспыхнули огромные синие буквы. Морозный воздух светился вокруг них сине-зеленым нимбом. И снова скакали неоновые всадники, а над ними повис уже настоящий, тоже в морозном нимбе, ущербный месяц.
«Скоро на экранах новый художественный фильм…» — прочитал Алексей Иванович. Долго же нет автобуса. Рукавишников чувствовал, как медленно заползает холод под дубленку, под шерстяную рубашку и начинают леденеть пальцы в теплых сапогах. Но Алексею Ивановичу было лень двигаться. Ему казалось, начни он двигаться, уйдет последнее тепло. Он смотрел на рекламу, на всадников, преследующих кого-то среди гор и гигантских кактусов, и улыбался: «Вот сейчас бы туда, в горы. В тепло…»
— Ты чего, Алеха, лыбишься? — спросил Возницын.— Вот отморозим мы сейчас с тобой ноги, тогда поулыбаешься.— Сам Возницын то смешно подпрыгивал, то стучал ботинком о ботинок.
Да, зима в Ленинграде выдалась суровая, с пронизывающими северными ветрами, с морозами под тридцать. Еще не было и часа, а Невский словно вымер. Редко-редко появлялись прохожие с поднятыми воротниками да проносились одинокие автомобили, оставляя за собой клубы белого пара.
Автобуса не было.
— Пошел бы сразу пешком, давно был бы дома,— ворчал Возницын. Ехать ему было совсем недалеко, но, простояв пятнадцать минут, всегда начинаешь думать: стоит только пойти пешком, как тут же тебя обгонит автобус.
Рядом с автобусной остановкой уже несколько минут назад остановилась женщина. Алексея Ивановича поразило, как легко она одета: короткое серенькое пальто, темный платок повязан на голове, как у деревенских богомолок. Ее лица не было видно, облокотившись на железный поручень у витрины магазина, она стояла к ним спиной, но, судя по фигуре, женщина совсем молодая. Рукавишников обратил внимание на стройные ноги в нейлоновых чулках.
— Она же обморозится,— сказал Алексей Иванович, кивнув на нее Грише.— Тоже мне выфрантилась.
И тут он не услышал, нет, а почувствовал, что женщина плачет. Плечи ее дергались, да и по всему телу время от времени словно судорога пробегала.
«С мужем поругалась, что ли? — подумал он.— Плакала бы дома, в тепле…» Рукавишников оглянулся, подумав, что тот, с кем поссорилась женщина, может быть, где-то рядом. Но улица была пустынна. Лишь вдалеке, ссутулившись от мороза, удалялись двое мужчин.
— Да, по такой погоде застынет девка,— покачал головой Возницын.— А может, пьяная?
Алексею Ивановичу стало жаль плачущую женщину, и он подошел к ней, смутно ощутив, что вся эта история не закончится здесь, на морозной привокзальной площади.
— Может быть, вам нужна помощь? — спросил Алексей Иванович.
Женщина не откликнулась, только плечи ее перестали трястись.
— Вас кто-то обидел?
Она повернула к нему лицо, и Алексей Иванович увидел, что перед ним девушка, почти девчонка. Из-под платка торчал черный вихор, большие глаза были заплаканы, по щекам размазана тушь.
— А вам-то что? — устало сказала девушка и снова отвернулась.
— Да ведь холодно. Замерзнете.
— Алеша! Мой автобус! — крикнул Возницын.
Алексей Иванович обернулся. К остановке и правда подходил автобус. «Эх, надо мне было привязаться к девчонке со своими расспросами!» — мысленно обругал он себя, но уйти от нее уже не мог.
— Подожди, Гриша,— попросил он.— Нужно же ей помочь! Пропадет.
Возницын нехотя подошел и с сомнением уставился на девушку. С грохотом захлопнулись двери «тройки», и автобус ушел.
— Девушка, так нельзя! — сказал Алексей Иванович как можно мягче.— Вы же простудитесь. Скажите адрес, я отвезу вас домой. Сейчас остановим такси и поедем.
 
— Ну что ты, дядечка, привязался. Нет у меня дома.— В глазах у девушки было такое безразличие, что Алексею Ивановичу стало не по себе.
— Тогда надо устроиться в гостиницу.— Девушка отвернулась от него, и Рукавишников увидел, что ее бьет мелкая дрожь.— Я вам помогу устроиться в гостиницу. Есть недорогая в Новой Деревне. У меня там знакомый администратор.— Он обернулся к Грише.— Отвезем ее в «Лесную»?
Возницын пожал плечами:
— Можно и отвезти. Только она же ни мычит, ни телится! Милая,— обратился он к девушке,— тебя небось мама обыскалась. Сейчас дадим денег на такси, остановим машину…
Похоже, что слова не доходили до нее. «Может быть,— подумал Рукавишников,— какой-нибудь «возлюбленный» побил ее, вот и плачет. Пусть разбираются сами…»
Он пристально вгляделся в лицо девушки и увидел вдруг маленькие ямочки на ее щеках и чуть припухшие, еще совсем детские, обиженные губы. Нет, непохожа она была на привокзальную красотку. И одета слишком скромно.
— Что же нам с тобой делать? — задумчиво сказал он.— Оставить тебя одну на таком морозе мы не можем… Ты знаешь, сколько градусов? Тридцать пять. Меня уже в шубе начинает колотить. Может быть, есть знакомые в городе?
— Нету.— Она наконец заговорила.
— Ну а вариант с гостиницей? Если у тебя нет денег, я заплачу.— Рукавишников начал говорить ей «ты» машинально, наверное, оттого, что вдруг почувствовал себя ответственным за эту девчонку, и это как бы давало ему право на покровительственный тон.
— У меня нету паспорта.
Все оказывалось значительно сложнее. Без паспорта не поможет ни один знакомый администратор. Алексей Иванович присвистнул.
— Может быть, пойти в милицию? Они помогут с ночлегом,— сказал он как можно мягче, но и сам чувствовал, что милиция не лучший вариант. Есть ведь специальные комнаты…
Девушка посмотрела на него с укором и, резко отвернувшись, пошла в сторону Московского вокзала.
Рукавишников догнал ее. Взял под руку. Она не вырвала руку, но и не убавила шагу. Гриша, ворча что-то себе под нос, шел следом.
— Про милицию я сказал не подумав. Но есть и другие варианты…
Никаких других вариантов не было. Кроме одного — привести ее к себе домой. Или к Грише. Пусть переночует… Но у Алексея Ивановича никак не поворачивался язык сказать ей об этом. Его мучили сомнения. А вдруг она все-таки из этих?… Или воровка, работающая под «сироту казанскую»…
Наконец он решился.
— Переночуешь у кого-то из нас.— Он подумал о том, что лучше всего было бы отвезти ее к Грише. Там жена, теща — женщины поймут, что к чему. Подумал так и посмотрел на Возницына. Но Гриша, поняв, чего хочет от него приятель, недовольно сморщился и, стараясь, чтобы не увидела девушка, махнул рукой.
— Пойдем ко мне,— сказал Алексей Иванович.— А утром займемся поисками твоих родных.
Девушка остановилась и посмотрела на Рукавишникова долго, в упор. Словно хотела узнать, что у него на уме. Потом просто, без всяких интонаций, сказала:
— Пойдем.
— Ты мне утром позвони, Алеша,— сказал Возницын.— Я тоже подключусь. А ты, девушка, не робей! Поможем. И дом найдем, и маму найдем! — Он обернулся и увидел автобус, подходивший к остановке.— Ну я помчался! Это небось последний.— Возницын подмигнул Алексею Ивановичу и вприпрыжку побежал к остановке.
«Ну и приключение я нашел на свою голову!» — подумал Алексей Иванович и усмехнулся. Ему даже стало весело. Он подумал о том, что дома еще не убраны со стола закуски, выпивка. Он поджарит картошки, накормит девушку. У него у самого снова пробудился аппетит, а хмель уже давно выветрился из головы. И еще он подумал о том, что семейство Маркеловых, живущее в квартире напротив, уехало на неделю за город и никто их с девушкой не увидит. Не то, чтобы к Рукавишникову никогда не ходили женщины, просто эта была слишком молода.
 
Он взял ее под руку и снова почувствовал, как мелко-мелко дрожит худенькая рука. Девушка не отняла руку, они быстро пошли по улице, за всю дорогу не проронив ни слова. Молча поднялись по лестнице на третий этаж. Алексей Иванович, торопясь, открыл дверь и пропустил вперед девушку. Она безбоязненно шагнула в темноту.