Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Фашисты подъехали на бричках, в атаку пошли во весь рост. Их, видимо, вдохновили спины убегающих аковцев. Надеялись, что и советских партизан сомнут. Но не тут-то было.
Яростный бой длился около двух часов, а немцам не удалось продвинуться вперед. Наступило затишье. Видимо, гитлеровские офицеры собирались с мыслями: что делать?
Вскоре разведчики сообщили — фашисты привезли пушку. Это было крайне неприятное известие. Пришлось Черному отвести минометчиков к деревне, откуда просматривался перекресток дорог и немецкая пушка.
Установили миномет и уже вторая мина накрыла пушку, разметав орудийную прислугу.
Фашисты взывали самолет. Однако его удалось отогнать огнем.
К середине дня в тыл немцам ударили партизаны Седельникова, вызванные на подмогу.
Вновь наступило затишье. Вскоре со стороны Люблина прилетел самолет и приземлился на дороге. Из него вылез немец в коричневом полицейском мундире. Как стало известно позже, это был начальник полиции Люблинского воеводства.
Гитлеровцы ринулись в новую атаку.
А Черный вызвал бойцов с противотанковыми ружьями:
— Давайте-ка по ржи, ближе к самолету. Надо его уничтожить.
В бинокль Черный видел, как летчик завел самолет, полицейский в коричневом мундире залез в кабину. Самолет стал разбегаться, и тут грохнули выстрелы. Самолет, объятый пламенем, рухнул на землю.
К партизанам еще подошло подкрепление. Огонь немцев ослабевал. Смеркалось. Гитлеровцы спешно грузились на брички и отходили. Среди бойцов Черного не было ни одного убитого, только раненые.
Так завершился этот бой.
И вновь началась обычная партизанская кочевая жизнь. Центр ждал разведданных. И их, к счастью, удавалось добывать.
Агент Анджей сообщил, что северо-западнее Варшавы появились три батальона фашистов — пехотный, строительный и связи.
От бежавшего советского военнопленного стало известно о складе боеприпасов, который находился севернее Лукова. Охранялся он тремя ротами фашистских солдат.
Благодаря усилиям агентов Охотника, Руса, Любы, Лены удалось обнаружить новые аэродромы у деревни Копин, вблизи местечка Маринин, а также данные о дислокации частей противовоздушной обороны Демблина, Бялы Подляски, Лукова.
Партизанский информатор Славек узнал, что эшелоны, идущие через Люблин и Луков, перевозят гитлеровские части из районов Равы-Русской и Владимира-Волынского.
Не забывали партизаны и о своем главном оружии — диверсиях.
В начале июня 1944 года Черный сообщал в Центр: «29.6 отряд Алексеева на шоссе Люблин-Варшава разбил две грузовые машины и одну легковую. Убито семь и взято в плен четыре немца, среди них ефрейтор Вольдауер, старший фельдфебель Гюмьер, Роте».
Бойцы Седельникова организовали засаду на шоссе Любартов-Парчев, захватили немецкий грузовик, убили одного гитлеровца и взяли в плен двоих.
Советские войска двигались к Бугу. В немецком тылу это особенно ощущалось. Все госпитали, польские дома были забиты ранеными с фронта.
Центр требовал уходить дальше за Вислу: «Стремительное наступление частей Красной армии не позволяет вам задерживаться на восточном берегу Вислы.
Вам вместе с Седельниковым, не ожидая Магомета, форсированным маршем выйти в район Томашув».
Однако пока обстановка не позволяла это сделать. 7 июня 1944 года Черный радировал в Москву: «Мною были посланы две разведгруппы. Ни одна группа Вислы не достигла. Сразу же идут массовые доносы в полицию о продвижении групп. Население исключительно поляки. Очень сильно влияние националистов, которые заявляют, что за Вислу советских партизан не пустят.
По данным моей разведки базироваться партизанам, особенно русским, практически невозможно. Велика насыщенность отрядами польских националистов. Они хорошо вооружены и не только открыто выступают против партизан, но и доносят немцам о партизанах, помогают их уничтожению».
И тем не менее Центр настаивал на перебазировании за Вислу. Приказ есть приказ. Стали готовиться к переходу. На базе отряда Алексеева и группы Басарановича была создана одна бригада, вторая под руководством Горы формировалась из отрядов, действующих в луковских лесах. Целью бригад стал район города Лодзь.
 
Однако, несмотря на поражения на фронтах, в тылу фашисты не собирались мириться с партизанским движением.
Они применяли тактику, которую, образно говоря, можно назвать — разделяй и властвуй. Вклиниваясь между отрядами, выдавливали партизан из лучших мест. Так фашисты блокировали луковские и яновские леса. Партизанам Черного пришлось уходить к Парчеву.
8 июня в Центр ушла радиограмма: «Обстановка ухудшилась. Перешел в Парчевский лес».
Все сложнее было держать связь с малыми отрядами и группами — дороги взяты под контроль немецкими патрулями, широко использовались фашистские самолеты-разведчики. Пеленгаторщики Черного засекали все новые радиостанции полевой жандармерии.
Пришло известие — в яновских лесах тяжелые бои с превосходящими силами гитлеровцев ведут партизаны во главе с полковником Прокопюком.
Отряд Черного фашисты пытались блокировать с севера и с юга, заставив выйти всеми силами и Парчевский лес, а там окружить и уничтожить. Надо было торопиться.
Вскоре в Парчевском лесу скопилось достаточно много партизан — отряд Черного, отряды Белова, Крота. Здесь уже находился отряд Армии Людовой — Кжегоша. Правда, Кжегошу позже удалось выскользнуть из окружения.
Все остальные были блокированы в лесу. Проанализировав данные разведки, партизанские командиры пришли к выводу, что противник будет наносить удар с юга. Значит, прорываться надо на север, к Лукову.
Фашисты начали бомбардировки леса. Конкретно на прорыв решили идти к деревне Кшиваверба, ближе к городу Парчев.
Немцы никак не ожидали, что партизаны пойдут ближе к городу.
Планировалось сначала сбить гитлеровское охранение, и дальше группе Бритаева двинуться вперед, прикрывая обоз с фронта. Белов прикрывал обоз со стороны Парчева, группа Крота — со стороны Владавы, группа Моисеенко — с тыла.
Черный понимал, успех зависит от быстроты преодоления шоссе.
Двое суток разведчики наблюдали за передвижением фашистов между Владавой и Парчевом. Однако обстановка не благоприятствовала началу прорыва. Днем немецкие войска шли по шоссе сплошным потоком.
Ночью фашисты боялись передвигаться, но все равно у шоссе оставались наблюдатели с пулеметами и патрули. Было и еще одно обстоятельство, которое могло стать роковым — дорогу окаймляли глубокие кюветы. На бричках не проедешь. Пришлось готовить лаги из веток, сучьев.
Пришла радиограмма от Магомета. Он сообщал: «Доношу, что неоднократные попытки перейти в район Маковского леса не удались. Немцы, сделав полевые укрепления вдоль железных дорог, заняли оборону.
Разведку на проход на запад продолжаю».
«Кто знает, удастся ли прорваться ему или постигнет такая же неудача, как Магомета?» — думал Черный. Но на этот вопрос никто не знал ответа.
Наступил день прорыва. Партизаны выдвинулись к самому шоссе. С наступлением сумерек дорога опустела. Партизаны ждали. Черный отдал команду на прорыв в три часа ночи.
Бойцы бросились вперед и уже через несколько минут ворвались в окопы немецких наблюдателей. Фашистские пулеметчики успели дать несколько очередей и захлебнулись.
К шоссе неслись брички лазарета и обоза. Лаги заброшены в кювет, и лошади, храпя, уже поднимались на высокую насыпь дороги.
Где-то далеко, у Парчева, проснулись немцы, в небо взлетали ракеты. Фашисты открыли артиллерийский обстрел.
Еще несколько минут — и обоз перевалил дорогу. Партизаны уходили к лесу под артиллерийскую канонаду. И вдруг впереди стал нарастать гул пушек. Над головами уже свистели снаряды. «Неужто наши наступают?» — спрашивал себя Черный. А гул тем временем все нарастал. По немцам била наша родная артиллерия.
 
Черный остановился, дал команду дождаться отставших, собраться в единый кулак. Собрались, посчитали личный состав — убитых не было, раненых тоже.