Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Чей это приказ? — недоумевал немец, все еще не разобравшись, что происходит в его обители.
— Фюрера! — отчеканил Кузнецов.
На какой-то миг генерал растерялся, и этим замешательством немедленно воспользовались партизаны.
Струтинский сшиб генерала с ног, Кузнецов схватил его за руки, на помощь пришли Стефанский и Каминский, они связали Ильгену руки, заткнули рот кляпом. Захватив документы, Ильгена вывели на улицу. И тут произошло невероятное: резким движением генерал вырвал из петли руки, вытолкал изо рта кляп и истерически завопил:
— Помогите!
Положение партизан стало критическим. Но они не растерялись, вновь набросились на генерала. Фон Ильген жестоко сопротивлялся, сильно ударил ногой в живот Каминского, до кости прокусил руку Струтинскому. Его связали. Однако к месту происшествия прибежали три офицера, оказавшихся вблизи генеральского особняка.
— Что здесь происходит? — потребовали они объяснения у гауптмана.
Успев прикрыть мундиром лицо генерала, чтобы его не узнали подбежавшие офицеры, Кузнецов спокойно ответил:
— Я офицер СД. Мы задержали красного бандита, переодетого в форму немецкого генерала. Преступника сейчас доставим в гестапо. — И, чтобы придать своим словам большую правдоподобность, Кузнецов предъявил гестаповский жетон.
Офицеры осыпали проклятиями «красного преступника» и разошлись. Лучшего исхода и желать нельзя!
Связанного Ильгена втолкнули в «адлер». На переднем и заднем сидениях разместились Кузнецов, Стефанский, денщик и часовой. За неимением места Каминскому пришлось залезть в багажник. Перегруженную до отказа машину Струтинский на большой скорости повел к окраине города.
Боевые эпизоды… Их на счету Николая Струтинского немало. В многострадальном городе Ровно под руководством Кузнецова Струтинский и другие разведчики совершили ряд смелых актов народного возмездия над гитлеровскими палачами Даргелем, Функе, Гителем, Кнуттом., И сколько при этом проявлено самоотверженности, мужества и отваги!
В 1944 году Николая Владимировича направили на оперативную работу в только что сформированное транспортное отделение МГБ для борьбы против диверсантов на железнодорожном транспорте.
Гитлеровская разведка повсюду засылала своих агентов. Они вместе с бандеровцами пускали под откос поезда, взрывали, поджигали станции, склады, убивали партийных и советских работников, активистов.
Николай Струтинский, будучи начальником отделения, руководил борьбой с невидимым врагом. Опять начались бессонные ночи, бесконечные выезды на места происшествий. Он в своей трудной и опасной работе опирался на честных людей, активистов. Однажды от местного крестьянина он узнал, что небольшая банда скрывается в лесу и оттуда совершает варварские набеги на села, железнодорожные станции, расправляется с теми, кто активно выступал против оккупантов, помогал восстанавливать Советскую власть в освобожденном крае.
Оперативную группу возглавил Николай Струтинский. На рассвете чекисты окружили лесной участок, где, по словам крестьянина, находилась банда. Схрон был тщательно замаскирован, но его все же удалось обнаружить. Струтинский громко обратился к укрывшимся там бандитам:
— Сдавайтесь! Мы вам гарантируем жизнь!
В ответ раздались выстрелы. Прошипев в воздухе, разорвалась граната, другая…
— Приказываю в последний раз: сдавайтесь! — предупредил Струтинский.
И снова последовали выстрелы. Тогда чекисты метнули по схрону гранаты. Отстреливаясь, бандиты стали разбегаться. Несколько человек удалось взять живыми. У одного из них изъяли карту, на которой некоторые железнодорожные станции были обведены красными кружочками. Когда Струтинский спросил владельца карты, что означают эти кружочки, он неохотно открыл секрет:
— Нам приказали их взорвать.
— Кто приказал?
Тот низко опустил голову:
— Не знаю.
— Эх ты, вояка! За что же ты воюешь?
— Меня заставляют, — признался бандеровец. — Иначе, сказали, убьют.
Карта с кружочками и признание бандита пригодились Струтинскому. Враг был хитер, коварен, прибегал к различным уловкам. Нашептывая обывателям, что, мол, вот эта станция будет взорвана, диверсанты на самом деле готовили диверсию в другом месте. Таким образом они пытались отвлечь внимание чекистов, направить их по ложному пути. Но Струтинский разгадывал истинные замыслы врага.
 
Вот он, вопреки ожиданиям бандитов, скрытно сосредоточил силы не в том месте, где, по слухам, собирались взорвать станцию, а на важном железнодорожном узле. А чтобы настороженные вражеские агенты не разгадали его замысла, в район предполагаемого взрыва для видимости направили несколько оперативных работников. Военная хитрость, не раз применявшаяся Николаем Владимировичем в тылу врага, дала и на сей раз положительные результаты. Диверсия была вовремя предотвращена.
…На счету Николая Струтинского не одна рискованная операция по борьбе с коварным врагом. Не раз его подстерегала вражеская пуля, не раз ему угрожали расправой. Но не такой характер у него. Он смело шел навстречу опасностям, сознавая, что делает это во имя своего народа, Родины, которую он стал защищать в первый же год войны. Тогда, в 1941 году, не имея никакого опыта, он возглавил группу народных мстителей. В нее вошли его отец Владимир Степанович, мать Марфа Ильинична, братья — Георгий, Ростислав и Василий, несколько бежавших из плена бойцов. «Семейный» партизанский отряд наносил чувствительные удары по захватчикам и их приспешникам — украинским буржуазным националистам. И уже зрелым командиром Струтинский и его боевая группа вошли в состав партизанского отряда под командованием Д. Н. Медведева. О героической семье Струтинских тепло писал после войны Д. Н. Медведев в своей документальной повести «Сильные духом»: «Я много думал о семье Струтинских. Вот она, наша сила! Семья, от мала до велика поднявшаяся на борьбу с врагом! Такой народ невозможно победить».
В этих словах боевого командира не только дань мужеству, а и утверждение замечательных черт характера советского человека.
Прошли годы. Чертополохом заросли бандитские тропы. Поднялись из руин города и села. Расцвел и родной край Струтинских. Да и сам Николай Владимирович возмужал, обогатился профессиональным опытом. Почти все послевоенные годы он отдал трудной профессии чекиста. И в эти мирные дни, как и в годы войны, Струтинский всегда на боевом посту.
…Недавно я зашел к Николаю Владимировичу Струтинскому и застал его за разбором дневной почты. Ему пишут с разных уголков страны рабочие и школьники, студенты и колхозники, воины Советской Армии и ученые.
В каждом письме горячие слова благодарности за совершенные им подвиги в годы Великой Отечественной войны. Вот одно из таких писем. Пишут учащиеся профтехучилища города Куйбышева: «Дорогой Николай Владимирович! Память о Ваших подвигах достойна благоговейного преклонения и бережного хранения, а сила Вашего духа, выдержка, бесстрашие, героизм, любовь к людям заслуживают подражания.
Мы уже сегодня знаем: когда подрастем и выйдем на самостоятельный жизненный путь, нам предстоит принять от Вас эстафету и, если потребуется, так же самоотверженно отстаивать честь, свободу и независимость нашей Родины».
А вот письмо от комсомольцев из города Тюмени:
 
«…Наш народ стойко защищал Родину, проявляя подлинный героизм. В подвигах советских людей находят яркое отображение высокие моральные качества, воспитанные Коммунистической партией. Именно так защищали Родину Вы и наш земляк, легендарный советский разведчик, Герой Советского Союза Николай Иванович Кузнецов…»
  
Я беседую с Николаем Владимировичем, смотрю на его посеребрившиеся виски и подкравшиеся к глазам морщинки и думаю: как хорошо, что он унаследовал от чекистов-дзержинцев замечательные качества, присущие людям бесстрашной профессии.
Именно о них, героях невидимого фронта, Струтинский рассказал в своих документальных повестях. Но и сегодня не исчерпались его творческие замыслы. Его волнует необычная судьба ученого-коммуниста Николая Максимовича Остафова, проявившего бесстрашие в борьбе с врагом. А сколько еще не сказано о боевом друге, смелом соколе, разведчике Николае Ивановиче Кузнецове…