Месть сурка (СИ)

— Ты точно волшебник? — прорезалась у Хоггарта ирония. — Репаро тебе на что?
Вскоре сундук с содержимым был восстановлен и открыт. Сайлас не сдержал разочарования:
— Серебро?! И ради этого мы старались? Гоблины за это дадут сиклей по весу серебра.
— Какой идиот станет менять старинные монеты у ксеносов, ненавидящих людей, вся история которых сводится к войнам с волшебниками? Это же, мать его, поздние англо-саксонские серебряные монеты одиннадцатого века в идеальной сохранности!
Сайласу не понравился взгляд напарника. Так обычно смотрят на несмышлёных деток, когда они скажут большую глупость. В нём росло раздражение, поскольку он чувствовал себя тем самым идиотом, ведь именно это он и собирался сделать — поменять клад на волшебные деньги у гоблинов. У него прорвалось раздражение:
— Предложи лучше, если такой умный!
— Есть несколько вариантов. Первый — мы как честные кладоискатели сдаём сокровища Короне. Через год-два нам выплатят в качестве компенсации оценочную стоимость в размере около половины миллионов фунтов. Из этих денег наверняка половину придётся отдать землевладельцу, на территории которого найден клад.
— Звучит не очень, — на самом деле Сайлас считал, что это намного больше, чем они бы получили у гоблинов, раз этак в сто-двести. — Какой второй вариант?
— Действовать в стиле чёрных копателей. Можно толкнуть монеты по одной на чёрном рынке. Одна монета не является сокровищем — её можно смело продать, не нарушая закона. Сокровищем считается клад от двух монет с содержанием ценных металлов не менее десяти процентов. Но, учитывая, что тут пять тысяч двести пятьдесят две монеты, это долго и муторно. К тому же скупщики будут платить цену в пять раз ниже рыночной и придётся полетать по всей планете.
— Дункан, не тяни — бесит! Уверен, что ты всё продумал.
— Какой догадливый… Так неинтересно. В общем, ты волшебством состряпаешь бумаги, будто это семейная реликвия. И мы толкнём монеты с международного аукциона. Месяц на оценку экспертами. Месяц на проведение аукциона. Думаю, получим на двоих не меньше миллиона. Правда, часть уйдёт на уплату налогов, но это лучший вариант.
— Вот! — обрадовался Сайлас. Он и представить не мог такое число. В фантазиях он уже купался в галеонах. — Можешь, когда хочешь. Так и поступим. Кстати, — прищурился он, — как ты узнал, сколько тут монет? Мы же не считали.
— Дык, это… — изобразил простака Дункан, потирая затылок. — Мы ж маглы сиволапые… Так, брякнул, что первое в голову пришло…
— Угу-угу-угу… — ещё сильнее сощурились веки Крамп. Он всё меньше верил в то, что его братец сквиб. Его голос был переполнен скепсисом: — Конечно-конечно… — И в шутку добавил: — Уж не ты ли закопал эти сокровища?
— Не такой уж я и старый, — Дункан с лёгкостью подхватил увесистый сундучок. — Хватит глаза мозолить. Закопай яму, и за шаурмой.
— Ох, Мерлин… Опять? Ты ж только что жрал!
— Когда-нибудь ты меня поймёшь…
  
Глава 38
 
За три дня удалось подделать нужные документы и сдать монеты во всемирно известный аукционный дом. Там их приняли под роспись и обещали реализовать через три месяца. Это немного дольше, чем ожидали парни, но в целом приемлемо.
На следующий день произошло ужасное — Дункан не обнаружил в кухонном шкафу еды.
— Что смотришь? — раздался из-за спины ехидный голос Крампа.
— А чего это у нас шкаф пустой?
— М-м-м… — приложил указательный палец правой руки к губам Сайлас. — Дай-ка подумать… Может быть, это потому что кто-то слишком много ест?
— Я и прибыль приношу соответствующую. Сайлас, не дури — у меня сейчас активный период перестройки организма после ритуала. Мне нужно много есть.
— Теперь хотя бы понятно, откуда у тебя такой зверский аппетит, — Крамп больше не сомневался в том, что его братец волшебник. Возможно, недостаточно сильный, чтобы его приняли в Хогвартс, но маг. От этой мысли ему стало легче. Его с детства воспитывали в идеалах чистокровных волшебников, и ему было мучительно больно от мысли о неполноценном родственнике. — Если серьёзно, у меня кончились деньги, а «твою» прибыль мы увидим лишь через три месяца.
 
— Совсем кончились?
— Совсем. Хотя… — Сайлас запустил руку в карман брюк и извлёк оттуда кнат и пенсовый четвертак. — Это всё. Хватит лишь на компот в «Дырявом котле» и на сэндвич в супермаркете.
Дункан всем своим видом выражал вселенскую печаль, словно побитый щенок. Сайлас не выдержал и от души рассмеялся.
— Эх… — печально вздохнул Дункан. — Придётся поработать.
— И кем же ты собрался работать? — всё ещё веселился Сайлас. — Грузчиком у маглов? Или будешь столы протирать в кафе?
— Я слишком испорчен для честного труда, как и ты, Сайлас. Займёмся старым добрым развлечением черни — браконьерством.
— Мне нравится твой ход мысли. На кого будем охотиться?
— В идеале магическая зверушка вроде единорога или гиппогрифа.
— Потрясающе! — Сайлас источал сарказм. — Просто великолепно! Три года Азкабана за гиппогрифа или пять лет за единорога. А не ты ли мне говорил не лезть в серьёзные неприятности? Может, обойдёмся старыми добрыми махинациями с маглами?
— Можно и так, — пожал плечами Хоггарт. Ему тоже не хотелось рисковать попасть в тюрьму, но он нуждался в шкуре собственноручно убитого зверя, желательно волшебного, чтобы сделать новый бубен. — Ладно, если просто нужны деньги, я знаю, где их достать.
— Опять откопаем клад?
— Нет, с ними мороки много с реализацией. Будем грабить награбленное.
— Ещё лучше, — саркастично усмехнулся Сайлас. — Мне нравятся твои идеи, в них есть некая романтика, я бы даже сказал, Азкабанская романтика.
— Этот вариант неподсуден. Сайлас, тебе знакомо имя Пабло Эскобар?
— Это волшебник?
— Магл.
— Тогда нет, — живот Сайласа заурчал, отчего склонность к любой авантюре у него начала расти как на дрожжах. — С чего ты взял, что мне известны какие-то маглы? — фыркнул он. — И вообще, быстрей рожай свою мысль — я теперь тоже хочу есть!
— Пабло Эскобар — всемирно известный наркобарон. Его называют «Королём кокаина». Самый богатый, опасный и влиятельный наркоторговец в мире. У него есть личная армия и с ним боится связываться правительство Колумбии.
— Постой… — Сайлас прикрыл глаза и потёр виски. У него было плохое предчувствие. — Погоди, я догадаюсь… Ты предлагаешь ограбить магла, главаря преступности целой страны, у которого есть личная армия?
— Пять баллов Слизерину!
Крамп зажмурился и сделал глубокий вдох.
— НЕТ!
— Там можно урвать большой куш. Подумай, Сайлас, с маглоотталкивающими чарами дело на один вечер.
— Нет-нет-нет! — как бы ему ни хотелось кушать и каким бы рисковым он ни был, в настолько опасную авантюру Крамп влезать не желал ни за какие коврижки. — Нас и так ожидает солидный куш, я не собираюсь сложить голову из-за маглов! Я лучше голодать буду.
— Это ты загнул, — с грустным вздохом Дункан снова осмотрел пустые полки шкафа, словно там могло что-то появиться, и прикрыл дверцы. — Я на такие жертвы не готов. Ладно, вариант попроще: едем в чёрный квартал Лондона, находим торговца дурью, Конфундусом его и обчищаем карманы. На первое время нам хватит перебиться, а там я что-нибудь придумаю.
— Ну вот! — Сайлас почувствовал облегчение. Такие делишки он уже проворачивал, и не видел в них ничего плохого. — Это уже похоже на план. Но я сам бы мог такой предложить. И вообще, какое место в этом плане ты отводишь себе, если колдовать всё равно буду я?
— Окей, — ничуть не смутился Хоггарт. — Разделяемся. Ты грабишь барыг, а я действую по-своему. Вечером встречаемся и меряемся пен… в смысле, выручкой.
 
— У кого больше — тот месяц не приближается к плите! — Сайлас не собирался упускать возможность избавиться от нудной готовки. — А кто проиграет, тот, соответственно, готовит на всех.
Когда он жил с родителями, у них готовкой и уборкой занималась домовая эльфийка. В Хогвартсе его тоже обслуживали домовики. На последнем курсе Хогвартса они с друзьями праздновали выпускной. Пробрались в Хогсмид по потайным тоннелям, поскольку выпускникам не страшны наказания. Пьянка затянулась, в результате они засиделись до поздней ночи. В ту ночь на Хогсмид напали Пожиратели смерти. Его покусал оборотень — Фенрир Сивый. Тому было плевать, что Сайлас чистокровный и учиться на Слизерине, он как-то не удосужился спросить о его родословной. Родители единственные, кому он открыл свою тайну. Он надеялся на их поддержку, но вместо этого они отреклись от него.