Жестокие игры мажора (СИ)

— Покурить есть?
Голос хриплый с похмелья, и я прочищаю горло.
Акмал молча достает из кармана штанов пачку и протягивает мне.
Также молча подхожу, беру сигарету, прикуриваю и глубоко затягиваюсь, прикрывая глаза.
Делаю еще несколько затяжек и чувствую, как голова немного идет кругом, и все же проясняется. Но от этого становится только хуже.
— Так и будете молчать или скажете, какого черта вы себя так ведете?
Я втягиваю в себя горечь дыма и, приоткрыв глаза, смотрю на этих притихших придурков.
— Пообещай, что ты не натворишь глупостей, — наконец произносит Смайл, вынуждая меня щуриться в его сторону.
— Выкладывай.
Смайл переглядывается с Акмалом, и тот одобрительно кивает, после чего Смайл протягивает мне телефон.
Я стряхиваю пепел и беру гаджет, не сразу осознавая, что транслируется на экране.
На замершем изображении достаточно темно, но я все равно постепенно понимаю, что это.
Плечи напрягаются еще до воспроизведения видео, на котором уже отчетливей видно, как жестко я трахаю Алису, не обращая внимания на ее попытки остановить меня.
Кровь воспламеняется, и я сжимаю телефон до хруста сенсорной панели в кулаке.
— Откуда оно?
Пауза. Я на пределе. С трудом делаю так необходимый мне вдох.
— На улице плохое освещение, — неуверенно начинает Смайл. — Там непонятно кто на видео…
Я впиваюсь в Смайла таким взглядом, что он не рискует продолжить.
— Здесь. Все. Видно. Блядь.
— Багира, не заводись. Мы решим…
— Кто это, мать вашу, снял?
Акмал снова переглядывается со Смайлом.
— Мы не знаем.
— Гораев, — глухо выдаю я. — Это его рук дело?
— После того, как ты дважды разбил ему лицо, думаю, он мог бы, — рассуждает Акмал. — Но, повторюсь, мы не знаем. Гораев больше не приходил, чтобы не испытывать тебя на прочность своим присутствием.
Я сжимаю и разжимаю кулаки.
— Не знаете, — киваю я, еще немного пьяно облизывая губы. — Тогда откуда у вас это, мать вашу?
— Это видео слито в Сеть, — вступается Смайл. — Но кто его снял, мы не знаем.
В Сеть. Слито в Сеть.
Я швыряю телефон на диван.
Дыхание становится прерывистым, и я грубо провожу пальцами по голове.
Я даже думать не хочу о том, что сейчас происходит с Алисой, если она узнала о видео. Это, блядь, добьет ее. И теперь у меня точно нет ни единого шанса на прощение. С-с-сука.
Хватка на плече возвращает меня в реальность, и я встречаюсь взглядом с Акмалом.
Он сильнее сдавливает мое плечо, не позволяя свихнуться, когда говорит:
— Успокойся. Мы все решим.
Я сбрасываю его руку и отшатываюсь в сторону.
— Что мы решим?
— Ты не сядешь в тюрьму из-за этого, — уверенно заявляет Акмал, а у меня в горле вибрирует рык.
— Ты думаешь, я сейчас забочусь об этом?
— Это было бы разумно, — кивает Акмал.
Я сокращаю расстояние и нависаю над ним.
— Мне по хуй на это. Все, что меня сейчас волнует — то, что я сделал с этой девушкой, — цежу сквозь зубы и, развернувшись, пинаю стол, не обращая внимания на вспыхнувшую боль в ноге. — Где она? Вы видели ее?
Я в бешенстве. Моя грудь вздымается, а дыхание застревает в горле.
— Прошло пара дней, но никто из вас не появлялся в универе.
Пара дней. Что я, блядь, натворил?..
— Я найду ее…
Но не успеваю и шага сделать, как меня останавливает твердая хватка на плече.
— Нет. Сейчас это не лучшая идея.
Я отталкиваю Акмала.
— Иди на хуй, — рявкаю я. — Я поеду к ней и все исправлю!
Цокот каблуков раздается эхом в башке, прежде чем я слышу ее голос.
— Сейчас ты поедешь домой. Если, конечно, в твоей голове осталось хоть немного разума.
Тяжело дыша, я оборачиваюсь и встречаюсь с жестким взглядом матери.
— И давай без глупостей, Илай. Ты и так мне подкинул грязной работы.
— Ты…
Я порываюсь шагнуть в ее сторону, но Акмал снова останавливает меня.
На что моя мать лишь ухмыляется.
— Я жду тебя в машине. Не советую тебе усложнять мне работу. В противном случае я сделаю окончательно невыносимым существование этой девки.
____________ 
 
Мои дорогие девочки! Спасибо большое всем, кто ждет и читает без негатива! Эта книга и герои живут благодаря вам 
  
Глава 27
 
Стук каблуков смешивается со строгим голосом моей матери и разносится эхом в помещении, пока она меряет неспокойными шагами гостиную.
Я же сижу, как пустая оболочка, но внутри меня эмоциональный огонь продолжает уничтожать все на своем пути. Однако снаружи выгляжу нездорово спокойным. 
— Вообщем так, Илай, — она приближается ко мне, видимо, закончив разговор по телефону. — Я больше не буду тратить свое время на глупые расспросы. Ты и так забрал у меня слишком много драгоценных минут, трахнув эту убогую девку и подкинув мне чертовых проблем. 
Я никак не реагирую. Даже когда мать останавливается напротив меня и складывает перед собой руки, недовольно барабаня пальцами по предплечьям.
Запрокидываю голову, чтобы избавить себя от этого зрелища. 
— Это просто немыслимо! Чем ты только думал?! А что если она забеременеет? Ты мог хотя бы здесь пораскинуть своими извилинами?! Не говоря уже о том, чтобы подумать чем она могла тебя наградить! — железным тоном чеканит мать, не скрывая своего раздражения и пренебрежения. — Сейчас я тебе сообщаю расклад, который тебя ждет в ближайшем будущем.
Я усмехаюсь, сидя на диване и уставившись в потолок.
— Тебе смешно? — ее командирский тон звучит громче. — Может, мне не стоило напрягаться и нужно было позволить тебе хлебнуть дерьма, в которое ты себя закопал с головой?!
— Может, и не стоило, — глухо выдыхаю я и прикрываю глаза, отказываясь существовать в этой ебаной реальности.
— Значит, так. Самое оптимальное решение — согласится на предложение твоего дяди. Уедешь в Америку. Займешься спортивной карьерой. Он поможет тебе…
— Я никуда не поеду.
— Ты не в том положении, мой дорогой, чтобы иметь право голоса. В следующий раз будешь думать тем, что я вложила в твою голову за все эти годы!
Я накрываю лицо ладонями и медленно растираю его.
— Что за чушь ты несешь? — стону я, вдавливая основания ладоней в глаза, заебавшись слушать ее. — Что ты вложила? Я, блядь, даже не помню тебя в своем детстве, — я поднимаюсь на ноги, закипая еще больше. — Да и каким было мое детство?! Ты хоть знаешь? Откуда ты можешь знать? Ты скинула меня этому больному ублюдку, а сама жила в свое удовольствие за счет своих ебарей! Так с чего ты что-то требуешь от меня?! Может быть, я вырос тем, кто подавал мне пример?
Но лицо моей матери остается бесстрастным.
— Прекрати истерику. То, что ты жил со своим отцом, было временной необходимостью. Я не знала, что он делал с тобой…
— А ты пыталась узнать?!
Я скрежещу зубами. Наблюдая за тем, как моя мать выходит из своего идеального образа. Она из тех людей, кто не умеет и не готов признавать свои ошибки.
— Прекрати со мной говорить таким тоном, Илай! Ты не рассказывал мне об этом по телефону, а приезжать я не могла!
— Десять лет?! — я приближаюсь к ней, тяжело дыша. — Тебя не было целых десять лет! А ты знаешь, почему я не говорил?! Потому что боялся! Мне, блядь, было страшно, что он услышит, как я жалуюсь и прижжет меня очередной сигаретой! Он твердил, что настоящие мужики не плачут, что боль — это то, через что должен пройти каждый мальчик, чтобы стать мужчиной, это он заставил меня молчать о своей боли, и я привык к этому! Да и чтобы изменилось? Ты бы все бросила и примчалась?!
Губы матери дрожат, но она продолжает игнорировать то, что я бросаю в нее копьями.
— Я пыталась устроить свою жизнь, чтобы обеспечить твое будущее! И вложилась в тебя достаточно, чтобы сейчас ты имел право что-то требовать! — ее губы кривятся. — А что я получаю взамен?
— Ты хоть раз можешь признать свою вину?! — взрываюсь я. — Хоть раз в жизни, сука! Сказать мне одно простое слово! Прости! Прости меня сын, что меня не было рядом! Просто извиниться за то, что ты бросила меня!