Жестокие игры мажора (СИ)

А с другой стороны, я понимаю, что, судя по всему, Худякова не жалует Иру, потому что она мягче, чем Марина.
Возможно, Ире теперь не совсем комфортно в их кругу без меня. Вот только меня это не должно никак волновать.
— Не нужно никуда переезжать, Ир. Но и подругами мы больше не будем, — в этот момент раздается звонок и я, быстро собрав тетрадку и ручки, скидываю их в рюкзак и стремительно покидаю аудиторию.
И мне вновь очень сложно удержаться и не начать искать взглядом Багирова. Я заглядываю в аудитории, столовую и даже выхожу на парковку, пользуясь большой переменой. Но машины Багирова тоже не нахожу.
Разозлившись на себя, за то что не могу просто проигнорировать его отсутствие, я достаю телефон и печатаю:
«Еще раз привет. Тебя не было весь день в универе. Все нормально?» 
Отправляю. Сразу же, чтобы не передумать, убираю телефон в карман.
Зачем-то опять вспоминаю о вчерашнем дне, о его откровенных поцелуях, пожирающих мое тело взглядах и нежных прикосновениях.
А еще о том, как он довел меня до оргазма, не потребовав ничего взамен. Хотя мог бы подтолкнуть к гораздо большему. К тому, к чему я пока еще совершенно не готова…
Я думаю, дело в том, что Илая останавливает моя ложь, но, если честно, мне хочется верить, что причина его сдержанности и уважения моих личных границ… ладно, частичного уважения моих личных границ, кроется в другом.
Ничего не могу поделать с собой. Во мне теплится надежда, что он не такой высокомерный избалованный мажор, каким кажется.
Ведь вскружил мне голову не тот Илай, которого все привыкли видеть, а тот, который не боялся быть со мной откровенным на самые личные темы. Который заставил меня довериться ему и поделиться своей болью. Позволил озвучить то, что я много лет держала под замком. А потом зацеловал так, что теперь меня тянет к нему долбанным магнитом.
Даже в его отсутствие я ничего не могу поделать с этим притяжением, но пытаюсь охладить свои чувства мыслью: а испытывает ли он хотя бы один процент того, отчего кипит моя кожа и внутренности?
Судя по неотвеченным сообщениям, не очень-то Багиров разделяет мое сумасшествие…— Так-так-так.
Мои мысли в секунду разбегаются по углам, и я останавливаюсь, узнав этот голос.
— Так, значит, это не слухи? У вас все серьезно с Багирой?
Я оборачиваюсь и встречаюсь со скучающим взглядом придурка, подпирающего красный внедорожник. У них у всех такие дурацкие машины?
— Тебя это не касается, — огрызаюсь я, испытывая колоссальное желание исчезнуть из-под мрачного взгляда Гораева.
На парковке, как назло, ни одной живой души, кроме этого козла.
Уголки его губ медленно ползут вверх.
— У нас тут туса намечается за городом. Поедешь?
Мои глаза округляются от удивления. Он ведь это не всерьез?
Смочив пересохшее горло, я скептически прищуриваюсь.
— С чего вдруг такое дружелюбие?
Гораев отталкивается от тачки.
— Девушка друга становится частью компании. Нравишься ты мне или нет, он выбрал тебя. Так что, — он открывает дверь своей тачки, — вэлкам.
Я едва ли не прыскаю со смеху. Бред какой-то.
Складываю на груди руки, заявляя во всеуслышание:
— Я не сяду в твою машину даже под угрозой смерти.
Гораев щелкает языком, качая головой:
— Возможно, ты изменишь свое мнение, когда узнаешь, что Яра уже едет туда, чтобы вернуть Багирова себе. — Мои эмоции слишком хорошо написаны на лице, потому что рот Гораева кривит противная ухмылка: — Думаешь, Илай устоит перед ее рабочим ротиком? Уверена, что готова проверить ваши отношения?
— Илай поехал на тусовку? — вырывается из меня удивление, а потом я прикусываю язык и выпаливаю от обиды: — Между нами нет никаких отношений!
Придурок примирительно вскидывает руки.
— Окей. Тогда я не так понял. Извини.
Гор досадно поджимает нижнюю губу и, захлопнув дверцу с моей стороны, огибает капот большой машины.
А у меня внутренности сжимаются.
Если он сейчас уедет, я накручу себя так, что сойду с ума. И совершенно точно не увижу Багирова.
 
А узнав, что этот мудак поехал развлекаться, проигнорировав сообщения, мне до дурости хочется увидеть его и сделать какую-нибудь глупость, чтобы он хоть немного понял, как меня бесит его высокомерная задница.
Я изжевываю губу от долбанной безысходности.
Но садиться в машину к этому придурку – тоже сомнительная затея.
Вот только времени на раздумья у меня нет.
Гораев уже за рулем, когда я позволяю эмоциям вылиться в голос:
— Стой! Я поеду с тобой!
  
24.1
 
Гораев глушит мотор на территории большого дома и первым вылезает из тачки. 
А когда понимает, что я не следую за ним, наклоняется и заглядывает в окно машины.
— Приехали, — он непонимающе разводит руками. — Или ты собралась отсюда следить за Багирой?
Мои щёки тут же вспыхивают.
— Я не собираюсь ни за кем следить!
— Тогда почему ты здесь?
— Потому что… потому что…
Я психую и рывком отстегиваю ремень.
— Я просто хочу поговорить с ним.
Гораев скалится.
— Ну-ну.
Распахнув дверцу со своей стороны, спрыгиваю на землю и огибаю капот машины. Подхожу к Гораеву и, сложив на груди руки, вздергиваю подбородок.
— Позови его.
Гораев вскидывает бровь, а я как бы невзначай трогаю свои волосы.
— Я похож на мальчика на побегушках?
— Ты похож на придурка.
И оправдывая свое прозвище, он театральным жестом пропускает меня вперед.
— Удачи в поисках. Советую начать со спален на втором этаже.
Как же он меня бесит.
Закатив глаза, беспомощно сжимаю челюсти и кулаки. Я также отбрасываю мысль о том, что хочу сбежать и вернуться в свою зону комфорта. 
Вообще, с появлением Багирова моя зона комфорта потеряла смысл. Он стер ее. Как и в принципе любые мои границы, превратив все вокруг и внутри меня в хаос. Наверное, поэтому я здесь и не собираюсь никуда уходить.
— Ты отвратителен, — наконец произношу я. — Но тебе об этом прекрасно известно, так ведь?
— Я не против комплиментов. — Придурок щелкает меня пальцами по подбородку. — Но я не выношу зануд, ладно?
Вдох и выдох.
Я поднимаю руку и показываю ему средний палец.
А потом молча разворачиваюсь и направляюсь к дому, в котором громко играет музыка. 
Это не тот особняк, куда в прошлый раз меня привез Багиров, но он не менее масштабен. 
До смешного огромная территория перед большим домом из красного кирпича. Газон и вымощенные камнем дорожки с фонарями. И даже есть фонтан, правда он не работает.
Я разглядываю все, что попадается мне на глаза, не разрешая себе сосредоточиться на пробивающейся наружу трусости. 
Я сильная. И я справлюсь с кучкой мажоров. Потому что не позволю Багирову играть с собой. Если все, что между нами произошло этой ночью, ничего не значит для него, тогда я умываю руки. И,конечно же, я здесь только затем, чтобы сказать ему об этом.
Вот только с каждым шагом моя бравада сдувается, как проткнутый воздушный шарик. 
Я поднимаюсь по каменным ступеням и чувствую каждый удар сердца в груди. 
Тук. Тук-тук. Тук. Тук. Тук-тук-тук. 
Кажется, оно не в порядке. Как и мое дыхание. И я сама.
Немного мешкаю перед дверью, не решаясь сделать последний шаг.
Но я вновь выбрасываю антимотивирующие мысли из головы и открываю дверь, переступая порог дома. Меня тут же оглушает рев тяжелого русского рока из динамиков, вынуждая поморщиться.
Я сглатываю и настороженно прохожу внутрь, чувствуя себя самой настоящей идиоткой, как вдруг меня останавливает тяжелая рука, упавшая на плечо.
От неожиданности я вздрагиваю.
— Йоу гайз, — придурок перекрикивает музыку и привлекает внимание присутствующих в доме. — Это Алиса, любите и не жалуйтесь.
Я, скорчив гримасу, бросаю взгляд на свисающую с моего плеча руку и скидываю ее.