Ангел-мечтатель (СИ)
И Татьяна, конечно, воспользовалась этой возможностью, чтобы оказаться, наконец, рядом с сыном и не позволить окончательно втянуть его в темные интриги.
Связь с Мариной у нее была, и разыграли они эту сцену, выбившую почву из-под ног ее спутников, как по нотам.
И, судя по заключительному аккорду фанфар, внесенному в нее моим наставником, Татьяна с Мариной и писали ее не только вдвоем.
Фанфары, однако, не завершили сцену — за ними последовала полная какофония.
Глава 16.2
Заорал Макс — Марина заглушила его децибелами.
Света решительно пришла в себя, признав Татьяну с моим наставником.
У Марины раздался звонок — она сбросила вызов с такой силой, что чуть телефон не уронила.
Телефон зазвонил у меня.
— Узнаю, что был с ними в сговоре — жди моих орлов! — зарычала трубка голосом Стаса.
Я последовал примеру Марины — но аккуратнее.
И вдруг все смолкло — как будто либо у всех микрофоны выключили, либо у меня динамики.
Сначала окаменел Макс. Потом встал. Рывком, как подброшенный. И пошел к выходу — так, как будто у него в коленях шарниры стояли. Несказанные.
Марина замерла, бросая во все стороны настороженные взгляды.
Потом вздрогнул мой наставник. Как будто его током ударило. Он отчаянно замотал головой, стиснув Татьяну. Удар, похоже, повторился — сильнее. Он отпустил Татьяну и пошел — но не к выходу, а ко мне.
Ага, сейчас, вот прямо побежал я за ними!
Я все еще ощущал присутствие на месте темного предводителя — он отнюдь не возглавил ангельский исход с поля своего поражения. Оставлять его наедине с детьми и только что взбунтовавшейся против него Татьяной?
Да что он сделал с моим наставником, что тот этого не видит?
Мой наставник объяснил мне.
Нет, войны … ого, последней войны! … со всеми темными, надо понимать, мне здесь точно не нужно. Здесь наши дети.
А на веранде … Одну Татьяну он отсюда не утащит — на веранде свидетели останутся. И на всех детей у него рук не хватит — их ему Марина оторвет. И до веранды два шага — только я там шум услышу.
Сначала я услышал там Кису.
— Что там происходит? Что там происходит? — залепетал он, бросаясь к нам и заламывая руки.
— Лучше тебе не знать, — махнул рукой мой наставник.
— Вот чем он тебя взял? — обратился я к нему. — С ним все ясно, — кивнул я, не глядя, на Макса, — его к темному светилу приблизили — и тот свет ему глаза застил. Но ты? Мало тебе наблюдатель крови выпил? И теперь, когда есть шанс избавиться от всего этого раз и навсегда — что ты творишь?
Мой наставник вслушивался в мои слова так, как будто я с ним на компьютерном сленге заговорил, и повернулся затем к Максу.
— Он не понимает, — бросил он ему полувопросительно.
— А когда он что-то понимал? — ответил тот прямым вопросом.
Мой наставник приосанился, как перед очередным выходом на сцену.
— Ладно, — глянул он на меня с выражением вселенского терпения на лице, — что тебе Стас рассказал в свой последний приход?
— Мне — ничего, — снова покоробило меня от воспоминания, — через Марину все передал.
— Стас — кретин, — вернулся мой наставник к полу-вопросам, обращенным к Максу.
— Это транслировать? — упорно держался прямых тот.
— Не надо, теперь все уже прояснилось! — вскинул мой наставник руки к потолку и — для особой убедительности образа — направив туда же и взгляд. — Если нужно передать что-то слово в слово, извратив при этом каждое из них до неузнаваемости, мы все знаем, к кому обращаться.
— Марина не несет ответственности за превратное толкование ее слов, — весь взъерошившись, вступил Киса в гонку за звание самого бездарного позера.
Уставились на него все — как на сообщение на экране об отказе в доступе к своему собственному сайту. Из-за неправильного пароля.
— Давайте исправим это досадное недоразумение, — отказался мой наставник уступать Кисе пальму первенства, — и объясним ему ситуацию в виде, исключающем любые разночтения.
— А с чего это я тебе должен верить? — прищурился я, и кивнул в сторону комнаты, из которой нас выставил их предводитель. — Вас, как я посмотрю, уже всех вымуштровали.
— Я присутствовал при разговоре Стаса с Мариной, — важно огласил Киса, как будто уже с пьедестала почета той самой гонки.
На этот мой наставник глянул на него, как на сообщение на экране, что 38-й вариант ввозимого пароля оказался, наконец, правильным.
— Интересно, кто же его мог вымуштровать? — задумчиво поинтересовался Макс у пустоты между моим наставником и мной.
— Короче, — ступил мой наставник в эту пустоту, как на трибуну, — в двух словах. Люди наших больше не интересуют. Они переведены в разряд корма и лабораторных хомячков для экспериментов по внушению. А наши дети признаются с одной целью — держать хомячков под контролем и в неведении, чтобы не взбунтовались.
Я поморщился — в такой интерпретации изменение статуса наших детей прозвучало … слишком близко к формулировке Макса во время нашего с ним последнего разговора.
— Причем, не стоит упускать из вида, — подал он голос, как будто услышал мои мысли — или подслушал, — что родилась эта блистательная идея в недрах светлолицего большинства …
— … но за спиной значительной его части, — с нажимом закончил его фразу мой наставник, — чтобы и эти хомячки роптать не начали. В результате такой реформы, — ответил он на мой немой вопрос, — будут полностью расформированы все отделы, работающие на земле: как минимум, наш, целителей и Стаса. За ненадобностью.
А вот это мне совсем не понравилось — как мне тогда к девочкам вернуться после окончания жизненного цикла Гали? И об этом мне ни Стас, ни Марина ничего не сказали?!
— С другой стороны, — продолжал тем временем мой наставник, — эта блистательная идея, скрытая практически от всех наших самых знающих специалистов по земле, нашла неожиданно живой отклик у темных …
— … среди которых нашлись те, — подхватил на этот раз Макс, — кто не только признал ее вопиюще неприемлемой, но и посчитал своим долгом принять самое активное участие во всем возможном противодействии ей. А также тот, единственный, — задрал он кверху нос, как будто о себе говорил, — кто знает, как это сделать.
На лицо моего наставника сползло выражение, с которым смотрят на сообщение на экране о том, что открытый с 38-й попытки сайт взломан хакерами, требующими за возвращение доступа к нему весьма внушительную сумму.
Я глянул на Кису — он коротко кивнул. С абсолютной уверенностью.
Ладно, его Марина могла на нужную волну настроить …
Но только в отношении людей — специфика наших подразделений, как и трения между ними, ее никогда особенно не интересовали. Она всегда воспринимала все наше сообщество как единое целое — причем, единое во враждебности к людям. Она и среди нас, на земле, никого особенно не выделяла. Кроме, разве что, моего наставника, которого, по совершенно необъяснимым причинам, она всегда воспринимала как квинтэссенцию всего нашего сообщества — как бы смешно это ни звучало.
А вот о темном предводителе она определенно ничего не знала — иначе сразу же бы выпустила весь свой накопившийся заряд в представителя ангельской верхушки, давно знакомого с землей и еще ни разу не знакомого с ней лично.
— Если не веришь, спроси Стаса, — уже отошел от требований шантажистов мой наставник.
— Только не сейчас, — поморщился Макс, как от зубной боли. — Он уже одними междометиями орет.
Я нахмурился. Когда это он позвонить Стасу успел — так, что я не заметил?
И почему Стас Марине об их предводителе ни слова не сказал?
И о чем этот предводитель может так долго с Татьяной разговаривать?
И почему мой наставник так уверен в ее безопасности?
И как они все вообще сюда попали — с их запретом на посещение земли?
Татьяна с предводителем вышли на веранду очень вовремя. Мне уже давно на работу было пора, и, главное, мне нужно было обдумать все эти вопросы. И еще много других. Например, как он заставил Татьяну вернуться? Или — для чего ей понадобилась телефонная связь со Светой?