Ангел-мечтатель (СИ)

И они вполне себе в курсе всех хитросплетений ангельско-человеческого сосуществования на земле.
И к людям своим относятся не менее ревностно, чем Анато… нет, до этой ковки вряд ли кто-нибудь когда-нибудь дотянется.
Я попросила Анабель устроить мне встречу с ними.
Заодно и посмотрим, не станет ли она меня и от них отваживать.
Пожав плечами, она согласилась.
Без малейшего возражения.
Мне хватило одного разговора с ними, чтобы понять, почему.
В отличие от Анабель, они были искренне возмущены даже гипотетическим намерением придать людям статус существ второго сорта на земле.
Недиффиренцированно — уточнили они.
Они были абсолютно уверены, что такое намерение могло родиться лишь в умах их теоретиков, не владеющих детальной информацией о людях и, в силу этого, не способных в полной мере осознать превосходство уже избранных и переданных на ангельское попечение представителей человечества над остальной его массой.
И это было их единственное отличие от Анабель.
Так же, как и она, они не секунды не сомневались в праве их структур принимать любые решения в отношении земли.
И даже признавая ошибочность последнего из них, они воспринимали его как досадное недоразумение, причину которого относили на счет слабых контактов между теми самыми структурами и недостаточной информированностью их верхних эшелонов.
Что было, с их точки зрения, достаточно легко исправить. Они уже живо обсуждали текст коллективного обращения к вышеупомянутым эшелонам. В котором намеревались подчеркнуть важность индивидуального подхода к их, в частности, подопечным и даже поручиться за них. Приложив к обращению характеристику на каждого из них в качестве обоснования такого ходатайства.
И судя по горящим гордостью глазам, они чувствовали себя при этом истинными хранителями.
— А если откажут? — поинтересовалась я сквозь стиснутые зубы.
В ответ они рассмеялись — с той же снисходительностью, что и Анабель.
У них и в мыслях не было петицию свою прямо в высшую инстанцию отправлять. Это было бы верхом неприличия, для которого и каналов-то, разумеется, не существует. Процедура подобных обращений определена строгим протоколом — с четким описанием всех ее этапов и назначением ответственных за каждый из них.
Свое ходатайство они направят непосредственно хранительному руководству — о чем уже поставили последнее в известность.
Хранительное руководство немедленно начнет изучение вопроса, а именно распространенности подобной точки зрения среди других сотрудников на местах, и сообщит как о нем, так и полученном сигнале какому-то Совету — что автоматически приостановит любые действия последнего в данном направлении до окончания опроса общественного мнения.
Общественное мнение, естественно, поддержит их позицию подавляющим большинством голосов, что будет оформлено их руководством в виде доклада по текущей ситуации на земле — и что обяжет тот самый Совет вернуться к принятому ранее решению для его корректировки с учетом вновь поступившей с мест информации.
Они действительно в это верили. Спорить было бесполезно. Сколько я ни тыкала им прямо под нос то просто бесчисленное количество способов, которыми можно скрыть, исказить и вообще наизнанку вывернуть любые факты в такой донельзя забюрократизированной системе — они только понимающе переглядывались и снисходительно указывали мне на земную природу всех моих примеров.
— Ладно, хорошо, — махнув рукой, заговорила я о более важном. — Предположим, все у вас получилось. Вывели вы своих людей из-под удара. Молодцы! А с остальными как?
Они удивленно уставились на меня, потом друг на друга — словно там ища объяснение такому повороту в разговоре.
— Ну, всех не спасешь, — пожав плечами, выразил, наконец, Венсан явно не только свое мнение. — Намного разумнее сохранить тех, за кого мы несем ответственность, чем распыляться, лишив и их нашей защиты. И потом — люди сами делают свой выбор обратить свои взоры к нам, — продолжил он, и остальные согласно закивали. — Только после него нас к ним направляют. И если мы им не нужны, если они предпочитают оставаться прикованными к земле — навязываться им мы не имеем права, нам остается только предоставить их выбранной ими судьбе.
 
Так, если они действительно этот свой опрос общественного мнения сумеют провести, как бы мне о нем узнать? С Анатолием, что ли, перемирие заключить? Ради такого дела стоит. Лишь бы не надолго.
Если сунутся они на землю за поддержкой вот такой позиции, если подкатятся с этим к Кисе — упаси его высшая инстанция оказаться в рядах подавляющего большинства. Стас меня из своих дел вычеркнул — хранитель мне больше не нужен.
  
Глава 13.2
 
Но это потом, а сейчас что? Сдаваться я как-то не привыкла. Хотя почему сдаваться — на ангелов я никогда и не рассчитывала. Даже Стас с Максом при малейшем намеке на повышение от земли отказались, глазом не моргнув. Так что в мою новую команду набор отныне только людям открыт. И только еще не оболваненным хранителями.
С самым смиренным видом и невероятным трудом, которым он мне дался, я сообщила Анабель и всей ее компании, что они меня полностью убедили, и перешла к непосредственно туристической части своего визита.
Они изъявили немедленную готовность представить меня их местным агентствам альтернативного туризма — лишь бы побыстрее от меня избавиться, надо понимать.
Там начало показалось мне более чем обнадеживающим.
Клиенты у них в самом деле были обезбашенные: не только скалы с пещерами запрашивали, но и паркуром баловались, и по туннелям метро не прочь были пошастать — одним словом, любыми источниками острых ощущений интересовались.
Загоревшись, я тут же предложила им сотрудничество. У нас мест, где можно нервы себе пощекотать, уж точно больше, чем у них. И этот непреложный факт может стать основой взаимовыгодного соглашения — в лучших традициях ведения бизнеса. Они получат резкий рост числа клиентов и, следовательно, прибыли, а моя фирма — развитие нового направления деятельности прямо на своей территории.
Для меня лично последнее соображение представляло особый интерес. Чем больше я размышляла над словами Стаса, с которыми он явился ко мне в последний раз — а главное, над его мрачным, почти подавленным видом — тем яснее прорисовывался у меня в сознании масштаб грядущего нападения на землю. Похоже, простым возрождением моего летучего отряда дело не обойдется — мне теперь армия понадобится. И отбирать потенциальных рекрутов в нее будет намного проще и быстрее, если не я за ними по всему миру гоняться буду, а они ко мне оттуда стекаться начнут.
Первые отбраковались прямо на этом этапе — еще до запуска процедуры их отбора.
Предполагаемые партнеры радикально охладили мой пыл, заметив, что их клиенты предпочитают испытывать острые ощущения, не слишком удаляясь от оазисов цивилизации и сервиса — в которых они могут восстановить свои силы для следующего сеанса адреналино-терапии.
Наличие же таких оазисов у нас вызывает у них большие сомнения.
Я совершенно оправданно возмутилась — они вежливо уточнили, что речь идет о круглосуточной цивилизации быта и сервиса.
Я представила себе солдат своей будущей армии, требующих обязательного внесения в контракт пункта, согласно которому — как в наступательных, так и в оборонительных операциях — им должна быть гарантирована неприкосновенность перерыва на обед. И на дневной сон. Для восстановления сил.
Не сдержавшись, я поинтересовалась у своих несостоявшихся партнеров, как они собираются острые ощущения с сервисом совмещать, случись рядом с ними какой-нибудь серьезный конфликт.
Лица у них мгновенно застыли, и с не менее прохладной вежливостью они поведали мне, что в цивилизованном обществе для решения любых конфликтов существуют специально созданные и обученные структуры. А задача законопослушных его членов состоит в том, чтобы не путаться у последних под ногами, а исправно платить налоги на их содержание.