Восход Луны (СИ)
- Пробуй! - Расцвела Луняшка счастливой улыбкой и подала палочку мне.
Ага, щ-щас, только завещание напишу. Я повертел своеобразную вилку в пальцах, скептически рассматривая условно-съедобное волшебство. А Луна нашла вторую вилку и «зарядилась» по новой облачным витком вдвое больше предыдущего, отчего у нее моментально взвились крылья и в растопыренных перьях замельтешили молнии.
Интересно, Луна вообще задумывается, чем могут кончиться для меня подобные эксперименты? С одной стороны, она не желает мне зла и не посоветует что-то заведомо убойное. С другой, ее поведение сейчас как у девчонки, добравшейся до сластей, и она может бездумно предложить нечто для человека неподходящее. Я ведь не предлагал Луне жевать пластилин или пить краску, чтоб узнать, как на нее подействует. Хотя да, влить в аликорна «отвертку» было той еще идеей, с риском вынести стекла в квартире громогласными песнями о непереносимо тяжелой лошадиной жизни, полной лишений, унижений и одиночества. Закатила б что-нибудь вроде «Лошади в океане», и окнам был бы звенец.
- Луна, у тебя есть на примете более «человеческие» угощения чем это? - Спросил я, дождавшись, пока принцесса опустит крылья, отдышится и сфокусирует взгляд. В волосах и перьях ее чуть слышно потрескивали разряды электричества.
- Ты даже не пробовал. - Удивилась она, принимая вилку.
- Ну, я не хочу рисковать, пробуя незнакомое. Рулет, чай, пирожные - я знаю примерно, чего ожидать. Но не это.
- А я - не рисковала, принимая пищу с твоих рук? - Задумчиво прищурилась аликорн. - Ты меня однажды жидким огнем напоил, и каково мне было тогда, ты думаешь?
- Тебе было жарко и жутко, и я искренне сожалею об этом. - Честно признал я. - Но тогда это был способ избавить тебя от кошмаров.
- Кошмаром было - проснуться утром одной и не помнить, как я оказалась на твоей кровати да еще в весьма интересной позе. И я даже не могла угадать, как далеко ты проник за границы личного пространства.
Селестия слегка фыркнула, ни на что особо не намекая и Луна осеклась, вовремя сообразив, что она тут не одна со мной. Приняв подчеркнуто-невозмутимый вид, темная принцесса слизнула с вилки комочек «облачного восторга», после чего ее вновь качественно «шарахнуло».
- Нортлайт, в Лунном замке сохранилась моя комната?
- Да, Мать, мы сберегли любимую тобой обстановку.
- Прекрасно, тогда я туда… и обратно.
Взмахом крыльев раскрыв тень перед собой, Луна куда-то шагнула и исчезла.
Благодаря дипломатическому вмешательству старшей правительницы, похоже, скандала с принцессой удалось избежать и ненадолго в комнате стало тихо. О вкусах не спорят, воистину.
- Селестия, вы хотели о чем-то спросить меня? - Поинтересовался я, взяв одно из пирожных в виде солнышка.
Аликорн ответила задумчивым взглядом.
- У меня столько вопросов, что если попытаться составить из них список, он будет очень длинным. Но все же, каково это - быть захваченным темной сущностью?
- Вы спрашиваете, что я чувствовал тогда?
- Да. Мне не доводилось проживать подобное. И я хочу послушать чужой опыт.
И что я могу ей рассказать, когда мне самому надо б узнать, что со мной происходило? Задумчиво откусил пирожное, из «солнца» сделав «полумесяц» с лучиками.
- Тьма окружала меня, пронизывала повсюду. Поначалу была всесжигающая ярость, отметающая любые запреты и преграды, в сравнении с ней иные чувства выглядели никчемными и ограничивающими силу. Да, ярость и пьянящее ощущение огромной силы, головокружащей обещаниями великих свершений.
- Но и свет в сути своей дает такую же силу. - Белый аликорн как бы размышляла вполголоса.
Сжевав «полумесяц», я продолжил:
- Не было и мыслей. Наслаждаясь полученной мощью и возможностью действовать, я не задумывался, почему я что-то делаю. Не возникало никаких сомнений, никаких «зачем?» и «для чего?», только целеустремленное и безоговорочное «так хочу Я».
- И эта целеустремленность оказалась сокрушительной. - Селестия невольно скривилась. - А дальше?
В клетке вдруг зашебуршилась Филомина, привлекла внимание хозяйки.
- О, я знаю, кто у нас любит пирожные, да, Филя? - Ласково проворковала Селестия, телекинезом отправляя в клетку одно из пирожных. Хлопая крыльями, феникс недовольно заклекотала, но ругалась вроде как не в мою сторону.
Подумав, я долил в чай горячей воды. Нортлайт по-прежнему был невозмутим.
- Хм-м, дальше… Появилась Луна. Она стояла передо мной на коленях и умоляла остановиться.
Краем глаза я заметил как ноздри бэтконя возмущенно расширились. Ого, при нем надо держать уши востро и язык за зубами, а то и останешься без сих частей тела.
- И я сломался. Словно вмерз в глыбу черного льда и не мог ни шевелиться, ни дышать. Изредка только различал моменты ударов, смертельных для Луны и противился их выполнять, ведь я не хотел ее смерти. Может быть, сполна отыграться на ней, отомстить за причиненную мне боль, но не убивать.
- Мать Ночи причинила тебе боль? - Нортлайт слегка изогнул шею, впервые зримо проявляя интерес к беседе.
- Огромную боль. - С горестным вздохом подтвердил я, обернувшись к коню. - В моем мире Луна была абсолютно беспомощной, истощенной физически и без магии. Селестия договорилась со мной, чтоб я помог. Я спас Луну от дурного человека, который издевался над ней. Делил с принцессой дом и еду, заботился, утешал, развлекал, выгуливал. Но незадолго до ухода сюда она внезапно и необъяснимо возненавидела меня. И все. Что было дальше - похоже, знают все кроме меня. Но никто не хочет толком объяснить.
Вдруг нечто теплое как солнечный луч тронуло подбородок. Вот, значит, каков у пони телекинез - Селестия мягко повернула мою голову к себе. Серьезно и вдумчиво правительница Эквестрии посмотрела в глаза:
- Мои пони столетиями жили в мире. То, что случилось вчера - для них непередаваемый ужас, шок и боль. Многие потеряли родных, друзей, подруг. То, что ты желаешь узнать - они жаждут забыть как кошмарный сон. Но это не сон, и им не суждено проснуться в холодном поту и вздохнуть с облегчением. Так хочешь ли ты принять на себя их боль и страх за совершенное тобой, пусть и безвинно? Ты не сможешь просто отринуть это... по крайней мере, Лайри, которого я знаю, не смог бы.
Погасив магию, Селестия чуть склонила голову в немом вопросе - я ответно кивнул и отстранился.
- А что это вы все притихли? - Удивленно поинтересовалась Луна, выходящая из ниоткуда.
- Ожидаем возвращения Вашего ВосходноЛунного Величества. - С улыбкой ответил я, глянув на принцессу через очередное надкушенное «солнышко».
Усевшись на подушке, аликорн достала из-под крыла изящную темную бутыль.
- Вот что я нашла.
Теплое стекло, шероховатое на ощупь, приятно легло в ладонь. Пробка запечатана смолой, судя по всему, давно окаменевшей. Этикетка отсутствует, «рисунок» вмурован прямо в стенку сосуда - река, серебристо текущая в свете полной луны и густо растущие по берегу грациозные растения, чьи распустившиеся цветы с длинными тонкими лепестками манили взор. При малейшем движении в глубине рисунка переливаются мерцающие частицы на лепестках и воде - казалось, порывы ветра ласкают цветы и волнуют гладь спящей реки.
Из-под второго крыла Луна извлекла невысокие стаканы и отлевитировала их на стол.
- Это один из редчайших сортов вин - «Лунная лилия». - Сказала принцесса, забрав емкость из моих рук и пристально рассматривая содержимое на просвет. Затем обернулась к Селестии. - Сестра, я хотела подарить это вино тебе в честь твоего двухтысячелетия, но… тогда у нас не сложилось. А теперь, полагаю, самый лучший момент для этого дара. Согласна ли ты отметить нашу встречу, дорогая сестра?
Прикрыв глаза, белый аликорн величаво склонила голову.
- Мать, позволь мне открыть? - Шевельнулся Нортлайт.
Улыбнувшись, Луна передала вино сыну. Изучающе повертев бутылку, бэтконь сконцентрировал магию на горлышке и сломал многовековую печать, янтарные осколки которой с тихим звоном рассыпались по столу. Проворчав что-то про охрану, Нортлайт лизнул копыто и осторожно прижал к пробке - из-под копыта с негромким шипением полетели яркие красные искры.