Кровь богов (сборник)

– Ты у нас оптимист, Агриппа, – фыркнул Меценат.
В лодке молодой патриций прошел на нос. Садиться он не стал, предпочтя остаться на ногах. Четверо гребцов уже заняли свои места. Все они были ветеранами, мастерски владеющими мечами, которые лежали у их ног. Чтобы сменить весла на оружие, им потребовалась бы секунда. Все смотрели на Октавиана, и он кивнул.
– Поехали. Давайте узнаем, чего он хочет. – Новый Цезарь встал у борта, не отрывая глаз от Марка Антония. – Отчаливайте, или гребите, или как это у вас называется!
Агриппа скривился, но гребцы оттолкнулись от берега и погнали лодку к острову. Четыре весла синхронно опускались в воду, разгоняя лодку. Октавиан обнаружил, что ему нравится лететь над водой, и Виспансий Агриппа, заметив, как изменилось выражение лица его друга, улыбнулся.
– Есть какая-то магия в маленьких лодках, – заметил он. – Но галеры еще лучше.
Улыбка Гая Октавиана соскользнула с лица при упоминании о флоте, который покинул Брундизий. Его соконсул Педий провел закон, сместивший Секста Помпея с должности командующего флота, но корабли этим вернуть не удалось.
– Когда мы здесь закончим, мне понадобится флот, – заявил преемник Цезаря.
– Это и есть весь твой флот, – с горечью ответил Меценат, кивая на их лодку.
Октавиан фыркнул:
– Я уже думал об этом. Рано или поздно мне придется раздавить Секста Помпея. Без контроля над морем мы не сможем переправить легионы, не сможем схватиться с Кассием и Брутом.
Агриппа кивал, потирая подбородок.
– Флот обойдется в огромные деньги, – ответил он. – У Секста сколько, двести галер? Постройка половины этого числа обойдется в десятки миллионов сестерциев… и потребуется время, чтобы подготовить легионеров для войны на море.
– Какой смысл договариваться с Марком Антонием, если я не могу покинуть Рим из-за страха перед пиратами? – спросил Октавиан. – Деньги я найду… и людей. У тебя полная свобода действий, Агриппа. Построй мне флот.
Когда лодка подошла к острову, три пассажира выбрались на берег. Гребцы начали надевать легионерскую броню, которая до этого лежала на дне лодки. Консул нетерпеливо ждал, и его пальцы поглаживали рукоятку гладия.
Марк Антоний спустился на пятачок песка, к которому они пристали, с улыбкой наблюдая за происходящим. Выглядел он здоровым и сильным, ростом чуть уступал Агриппе, а фигура его оставалась стройной, несмотря на годы.
– Добро пожаловать, консул, – приветствовал он Октавиана. – Ты прошел долгий путь с того времени, как эту должность занимал я. Как я тебе и писал, моя честь гарантирует тебе безопасность. У нас перемирие. Я хочу представить тебе моего компаньона. Пройдешь со мной?
Человек, которого Гай Октавиан видел в последний раз уезжающим в Галлию, похоже, совершенно не боялся вооруженных солдат. Он держался расслабленно, как любой римский патриций, наслаждающийся теплым днем на берегу реки. Октавиан улыбнулся, считая возможным подыграть ему.
– Я пойду с тобой, – согласился он. – Нам надо многое обсудить.
– Похоже, на этот раз он готов тебя выслушать, – пробормотал Меценат.
Они направились к шатру, поставленному на траве. С этой части острова Гай Октавиан мог лучше рассмотреть легионы, которые Марк Антоний привел из Галлии. Он обратил внимание, что до противоположного берега расстояние от острова меньше, чем до того, с которого приплыл он сам, и решил, что это не случайность. Десяток луков-скорпионов и две центурии лучников наблюдали за ним, готовые открыть огонь при первых признаках предательства. Как ни странно, Октавиану понравилось, что и его воспринимают как угрозу. Ему не хотелось оставаться единственным, у кого нутро завязывалось узлом от тревоги.
Антоний светился радушием, как и положено хозяину. Он заметил, что Октавиан смотрит на его легионы, и заговорил:
– Сейчас трудные времена, Цезарь, ведь так? Лепид придерживался того же мнения, когда я прибыл в Галлию. Я благодарен ему, что он не усмотрел ничего зазорного в том, чтобы передать командование римскому консулу.
– Экс-консулу, – механически поправил его Октавиан, но, увидев, что Марк начинает хмуриться, быстро добавил: – Но по-прежнему человеку, которого Юлий Цезарь называл другом, и, я надеюсь, моему союзнику в эти непростые времена.
 
– Как скажешь. Я нахожу, что чем больше у меня легионов, тем легче мне найти союзников, – оглушительно рассмеялся бывший консул. – Лепид! Позволь представить тебе нового Гая Юлия Цезаря и нынешнего римского консула.
Мужчина, отсалютовавший Октавиану, выглядел растерянным. Чувствовалось, что ему явно не по себе. Наследник Цезаря видел его впервые, но знал, что сам божественный Юлий считал этого человека идеальным наместником для Галлии и назначил его на этот пост после триумфального возвращения с Востока. С первого взгляда Марк Эмилий Лепид не производил особого впечатления. Из-за легкой сутулости он больше походил на ученого, а не на офицера самого высокого ранга, хотя сломанный в нескольких местах нос и измочаленное ухо говорили о том, что в каком-то бою ему изрядно досталось. От уха остался один лишь розовый хрящ, без намека на раковину. Волосы Лепида оставались густыми, но полностью поседели. В компании с ним и Марком Антонием Октавиан ощущал свою молодость скорее как силу, чем как слабость.
– Познакомиться с тобой для меня честь. – Низкий и твердый голос галльского наместника указывал, что за его стареющей внешностью скрываются решительность и трезвый рассудок.
Октавиан пожал протянутую руку.
– И для меня эта встреча с тобой – большая честь. Как у римского консула, у меня, как я понимаю, самая высокая должность. Присядем? – предложил он, указывая на длинный стол, и первым двинулся к нему, вместо того чтобы уступить инициативу Марку Антонию. Меценат и Агриппа последовали за другом и встали за его спиной, как только он сел во главе стола.
На лице Антония отразилось раздражение, но он решил, что не стоит выражать по этому поводу недовольства, чтобы не портить достаточно удачное начало встречи. Бывший консул сел напротив Октавиана, а Эмилий Лепид занял место рядом. Четверо его людей встали чуть позади, как будто бы не представляя собой очевидной угрозы, хотя цель их присутствия не вызывала сомнений. Октавиан глянул на своих гребцов, которые заняли позицию напротив этой четверки. Напряжение вдруг начало нарастать, и Марк Антоний поспешил разрядить обстановку, положив руки на стол.
– Позволишь начать? – спросил он и продолжил, прежде чем приемный сын Цезаря успел открыть рот: – Мое предложение простое. В Галлии у меня и Лепида пятнадцать легионов. У тебя восемь, Цезарь, во всяком случае сейчас, в начале твоего консульского года. Тебе нужна сила, чтобы раздавить Освободителей, а мне – должность и власть в Риме. Я не хочу быть изгнанником в Галлии. Мы вполне можем прийти к взаимовыгодному соглашению, так?
Октавиан возблагодарил богов за римскую прямоту. По крайней мере, и он, и Марк Антоний одинаково не жаловали все эти сенатские игры.
– А какова в этом роль префекта Лепида? – бесстрастно спросил он.
– Мы с Лепидом говорим как один человек, – ответил Марк Антоний, опередив наместника Галлии. – Триумвираты для Рима не новость. Я предлагаю разделить власть между нами тремя, с тем чтобы уничтожить Освободителей на востоке. Не думаю, что ты сможешь сделать это без моих легионов, Цезарь.
Октавиан чувствовал, как в голове бешено скачут противоречивые мысли. Ему нравилось это предложение при условии, что он мог доверять Марку Антонию и Лепиду. Юлий Цезарь сам создал первый триумвират с Помпеем и Крассом. И едва ли кому-то было нужно напоминать, сколь печально закончилась эта история для двух последних. Молодой человек встретился взглядом с Марком и обратил внимание на напряженность в его глазах. Бывший консул занимал сильную позицию, но его что-то тревожило, и Октавиан попытался найти нужные слова, чтобы добраться до причины этой тревоги.
– Нашу договоренность должен признать сенат, чтобы она стала законной, – добавил он. – Думаю, это правильно. И у меня достаточно клиентов, чтобы обеспечить нужный исход любого голосования.