Проект «Геката» (СИ)
…Охранники заставили его снять скафандр. Он не стал возражать и снова лёг на матрас в одном комбинезоне. Сквозь тонкую дверь было слышно всё — тяжёлые шаги экзоскелетчиков, приглушённые голоса, лязг перетаскиваемого «Гарма», но сквозь все звуки Гедимин слышал тихий стон. Через несколько минут он не выдержал и шагнул к двери.
— Дайте выйти.
— Запрещено, — отозвались снаружи. — Дождитесь утра.
— Тогда убейте его сами, — устало попросил сармат, прислонившись к двери. Она слегка прогнулась под его весом, но выдержала. Снаружи ничего не ответили.
Стон затих несколько минут спустя, а ещё минутой позже дверь открылась, и в комнату осторожно вошёл сармат-медик. Гедимин сел на матрасе, вопросительно глядя на пришельца. Тот включил свет и опустился рядом.
— Покажи руки. Пальцы не болят?
Он помял ладонь Гедимина, несколько раз согнул и разогнул каждый сустав, заставил его развести руки в стороны, поднять и снова опустить их и что-то вколол в предплечье. Ремонтник равнодушно наблюдал за его действиями.
— Там сармат, — кивнул он на дверь, когда медик засобирался на выход. — Добей его.
— Он уже умер, — сказал тот. — Паршивая смерть, верно?.. Я дал тебе успокоительное. Просто ложись и закрывай глаза, сон придёт быстро.
Гедимин мигнул, внимательно посмотрел медику в глаза, — тот не выглядел напуганным, скорее — слегка расстроенным.
— Часто здесь так? — вполголоса спросил ремонтник.
— Бывает, — равнодушно ответил медик. — Спи. Уборщики уже пришли, к утру будет чисто.
18 марта 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
Вместо «ипронового» рилкара прислали «флиевый». Гедимин, досадливо щурясь, долго проверял листы под омикрон-излучателем, держал в анализаторе облучённые куски флиевого провода — они провели там десять дней, и пока следов заражения не было, но сармат подозревал, что через месяц, два или три они всё же появятся. Тем не менее, ипрона не прислали, и Гедимин вырезал из листа рилкара дно и крышку для корпуса первого ЛИЭГа. Нарезку запчастей для ещё трёх генераторов он поручил одному из охранников — тот вроде выглядел разумным и способным выполнить это задание, не сломав станок и не перепортив весь материал. Теперь, изредка оглядываясь из-под защитного поля на нового помощника, Гедимин думал, что надо бы узнать его имя — теперь, когда охранник занялся чем-то полезным, это имело значение.
Ремонтник мог бы сам нарезать рилкар, но у него и без того было много дел — изготовление сложных ирренциевых сердечников нельзя было поручить никакому охраннику, за это не брался даже Константин. Он вообще ни за что не брался — боялся то ли облучения, то ли грязи на руках — и ни разу не зашёл в «грязный» отсек, ограничившись вопросами и указаниями по коммутатору.
— Три миллиметра вверх, — сказал Гедимин, в очередной раз посмотрев на размеченный охранником лист рилкара. — Если не уверен, всегда бери больше. Тебя как зовут?
— Эллак Фада, — отозвался охранник, перенося полосу разметки выше на четыре миллиметра. «Фада?.. Вторая война, мацодская база-размножитель,» — после секундной заминки вспомнил Гедимин. «Значит, с Земли.»
— Ты в Ясархаге работал? На авиазаводе? — уточнил он. Охранник остановился, резко выпрямил спину и посмотрел на Гедимина, слегка прищурившись, — будто злился, но открыто показывать недовольство боялся.
— Я солдат, — отрезал он, возвращаясь к работе.
— Солдат с прямыми руками? Редко, но бывает, — пробормотал Гедимин, осторожно придвигая к себе ёмкость с ирренциевым порошком. «Опять сорвалось. Ничего, постепенно они привыкнут. Ещё бы Стивена куда-нибудь деть…»
Командир охраны неподвижно стоял у двери, загораживая её спиной. Со вчерашнего дня на его лице прибавилось шрамов, и он угрюмо отмалчивался — и с Гедимином, и со своими бойцами.
— Тебе там не скучно? — не выдержал ремонтник четыре часа спустя, когда готовые части трёх ирренциевых сердечников медленно остывали, а двое охранников успели сделать три пустых рилкаровых цилиндра и шесть круглых крышек. Гедимин думал, не поручить ли им сборку корпусов, но решил, что это слишком сложная задача.
Стивен качнул головой. Встречаться взглядом с Гедимином он избегал с того дня, как ремонтник размозжил ему нос.
— Как знаешь, — пожал плечами сармат, направляясь к литейной установке. Обсидиановые отливки, как и горячий рилкар, остывали медленно. Дело было за цилиндрами из ферка, но их обещали прислать готовыми. Размеры Гедимин отослал ещё вчера — и теперь надеялся, что ферк в последний момент ничем не заменят. «Куда все спешат? Надо бы выждать,» — он снова покосился на облучаемые обрезки провода. «Заражение — небыстрый процесс. И если оно там идёт — вся работа насмарку.»
24 марта 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
Грузовой вагон, дрогнув, начал понемногу притормаживать и через пять минут остановился. Над четырьмя люками зажглись предупреждающие знаки: «Область низкой гравитации!»; те из сарматов, кто занял сидячие места, поспешно потянулись за ремнями безопасности, охранники, оставшиеся на ногах, прислонились к стенам — там были специальные крепления для экзоскелетов.
— Низкая гравитация? — удивился Гедимин. — А что с антигравами?
Вагон дрогнул ещё раз и медленно покатил дальше, набирая скорость. Гедимин почувствовал, что приподнимается вместе с ремнями. На секунду заложило уши.
— Туннель между антигравами, в узком просвете, где их действие ослабевает, — пояснил вполголоса Константин. В этот раз сарматы ехали вдвоём, не считая охраны и четвёрки молчаливых сарматов в синей броне с пневмоприводами — техников из Испытательного блока. Они пришли за генераторами и Гедимином в пять утра, когда туннели освободились от пассажирских дрезин, и сарматы из Ядерного блока впервые увидели грузовой вагон — массивный, тесный, со множеством приспособлений внутри. Все они были накрепко принайтованы к внутренним поверхностям вагона, и теперь Гедимин понял, для чего это сделано. Гравитация ослабевала с каждой секундой; если бы сармат сейчас отстегнул ремни, малейший толчок отнёс бы его к дальней стене или швырнул на закреплённое оборудование. Он покосился на ЛИЭГи, запакованные в многослойный чёрный скирлин, облепленный предупреждающими знаками, — крепления на ЛИЭГах Гедимин проверял лично, не доверяя ни техникам, ни Константину, и всё равно он немного волновался за них. Однако все четыре генератора стояли на местах и не пытались взлететь к потолку или выползти через люк, и сармат успокоился.
Несколько раз дрезина попадала в поле действия антиграва, и Гедимина, уже притерпевшегося к невесомости, вжимало в сидение, но несколько секунд спустя вагон уходил из области искусственной гравитации, и ощущение тяжести пропадало. Когда оно вернулось и не исчезло спустя полминуты, сармат понял, что они въехали под кратер Кеджори, в лабиринт базы «Койольшауки».
Ещё десять минут дрезина тормозила, сбрасывая набранную в области низкой гравитации скорость, и наконец остановилась. Все четыре люка открылись разом, с тихим шипением рельсы электрокранов на платформе состыковались с отрезком на потолке вагона. Два десятка техников зашли внутрь, их командир жестом приказал всем сидящим оставаться на местах. Гедимин недовольно сощурился, глядя, как сарматы окружают и поднимают генератор, — кажется, их не предупредили, сколько этот небольшой агрегат на самом деле весит.
ЛИЭГ сняли с креплений и приподняли; послышались удивлённые возгласы. Гедимин зашевелился, готовясь встать, но обошлось без него — четверо сарматов осторожно подняли генератор, и кран повёз его в туннель. Когда последний ЛИЭГ был выгружен, на платформу выпустили двоих чужаков и их охрану, и Гедимин вышел, с интересом оглядываясь по сторонам. Пока шла разгрузка, коридоры были ярко освещены, но сейчас свет из ярко-белого стал синеватым и довольно тусклым. Синие стрелки на стенах указывали туда же, куда уходили по потолку рельсы электрокрана, и сарматы пошли за ними. Идти оказалось недалеко — за первым же плавным изгибом коридора их ждали.