Проект «Геката» (СИ)
— Атомщик, тебе оставить? — спросил Иджес, пробегая мимо. Гедимин, качнув головой, двинулся к Кенену.
— А, Джед, — тот улыбнулся ещё шире и указал на открытую капитанскую рубку. — Заходи…
Гедимин развернулся к нему. Теперь он стоял напротив Кенена, прижимая его к переборке. Взгляд командира базы метнулся влево, вправо, — и улыбка тут же померкла.
— Что с установкой? — спросил Гедимин, не давая Кенену отвести взгляд. В груди снова заныло — в общем-то, он уже знал ответ.
— Она… — Кенен замялся, снова бросил взгляд налево, осторожно переставил ступню — и метнулся в коридор.
— Hasu! — выдохнул Гедимин. Маккензи переоценил своё проворство — ремонтник успел перехватить его за ворот комбинезона и впечатать в загудевшую переборку.
— Джед! — вскрикнул тот, двумя руками вцепившись в его запястье.
— Что — ты — с ним — сделал? — медленно, почти по слогам, спросил Гедимин, глядя на сармата сквозь красный туман. Кенен захрипел. В Гедимина вцепились с трёх сторон, кто-то ударил по чувствительной части запястья, и хватка на секунду ослабла. Маккензи, вырвавшись, прижал ладонь к горлу.
— Джед, — хрипел он; его зрачки расширились, дойдя до краёв радужки. — Чистая случайность… опыты… никто не виноват…
— Sahasukemu, — бросил Гедимин, разворачиваясь к обитаемым палубам. Очень хотелось сплюнуть, но мешал респиратор.
На спуске к секретному люку он замедлил шаг, намереваясь свернуть в операторскую, к Амосу, но, поразмыслив пару секунд, двинулся дальше. «Не сдержусь,» — думал он, глядя на судорожно сжатые пальцы. «А он филк. Помятым горлом не отделается.»
Через три минуты, отжав крышку гермолюка, он выбрался в реакторный отсек и остановился на пороге. Спешить было уже некуда.
Всё произошло очень быстро, если не мгновенно, — скачок температуры, расплавление активной зоны и разлёт расплава. Единственное, что успел сделать оператор, кто бы это ни был, — накрыть щит управления защитным полем и поставить его на непрерывную генерацию. Белесый купол был покрыт зелёными бликами — перегородки пробило, и часть конструкций в отсеке управления уже подверглась заражению и начала «фонить».
Гедимин тронул ладонью рилкаровую стенку. Местами она вздулась, местами опала, — изнутри её забрызгало расплавом, и он какое-то время ещё кипел, проедая тугоплавкий рилкар, пока не дошёл до экранирующего слоя фольги и не прожёг его. Гедимин, включив дозиметр и время от времени сверяясь со стрелкой, запечатал пробитые дырки защитным полем. Щит управления не пострадал — мониторы всё ещё светились, ожидая показаний от давно расплавившихся датчиков.
Открыв люк, сармат заглянул в активную зону. Заходить не стал — и так всё было понятно. Помещение изнутри покрылось полуметровым слоем застывшего расплава, над центральной частью ещё поднимался пар — остывание шло медленно. Несколько секунд Гедимин смотрел на остатки реактора, машинально пересчитывая слои и волны — вот тёмно-синий фрагмент ротора, вот чёрные крапины обсидиана, вот золотистая обмотка…
Через полчаса он вернулся к обломкам с гусеничной тележкой, аккуратно обёрнутой защитным полем. В секретном цеху уже готовы были контейнеры с охлаждаемой водой — оставалось распределить по ним куски расплава и дождаться, пока они отвердеют и будут готовы к переработке.
Когда он разгружал вторую тележку и прикидывал, добавлять в контейнеры третью партию или оставить расплав до завтра, у входа в цех зажглись красные светодиоды — кто-то очень хотел войти.
— Атомщик! — Иджес, едва взглянув на Гедимина, шарахнулся назад и поднял перед собой пустые ладони. — Тихо, не бей меня. Я пришёл помочь.
Проговорив последнюю фразу, он судорожно сглотнул и покосился на жёлтые огоньки за лицевым щитком. Гедимин шагнул назад, пропуская его в цех.
— В реакторном есть облучённый металл. Я пойду за ним. Включай разделитель, — сказал он.
…Когда сарматы, едва-едва начав дезактивацию реакторного отсека, выбрались на жилую палубу, там уже было тихо — прозвучал сигнал отбоя, и все разошлись по отсекам. На матрасе Гедимина лежал одинокий контейнер со жжёнкой. Взглянув на него, сармат стиснул зубы и развернулся к Иджесу.
— Мне не надо.
Тот молча забрал контейнер и стал выбираться из скафандра. Гедимин лёг на матрас, перевернулся на живот, уткнувшись лицевым щитком в мягкую поверхность. В груди ныло.
22 августа 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
У замаскированного люка сидели Ансельм и Дагфари. Завидев приближающегося Гедимина, они быстро поднялись на ноги и повернулись к нему, настороженно щурясь. Сармат удивлённо мигнул.
— Вы тут что забыли? — угрюмо спросил он, покосившись на Иджеса. Тот пришёл вместе с ним и удивился не меньше него.
— Кенен прислал на помощь, — пояснил Дагфари. — Мы, как знающие, что там… Говорят, там много работы?
Гедимин пожал плечами.
— Спускайтесь.
За ночь расплав, погружённый в холодную воду, окончательно схватился и местами растрескался; Гедимин запустил дробилку и поручил филкам складывать в неё затвердевшие куски. Труднее всего было с остатками ротора — ферку, даже твёрдому, была свойственна вязкость. «Примесей почти нет,» — думал Гедимин, глядя на тёмно-синие блоки. «Все свойства чистого ферка. Может, так и пустить в переплавку?»
Во время одного из переходов из туннеля в цех в наушниках задребезжало, и сармат, поморщившись, отключил связь. Несколько минут было тихо, потом у входа загорелись красные светодиоды. Гедимин покосился на Иджеса, пересчитал филков — оба были в цеху — и нехотя подошёл к коммутатору.
— Чего?
— Джед? — Кенен, услышав его голос, как будто обрадовался и испугался одновременно. — Как вы там все? Помощь не нужна? Я бы мог прислать тебе Фланна…
— Уходи, — буркнул Гедимин. — Ты уже напомогал.
За дверью обиженно хмыкнули.
— Джед, ты даже не дал мне объясниться! Никто не хотел взрывать твой реактор…
— Он взорван, — отозвался Гедимин и двинулся прочь от двери. Красные светодиоды снова зажглись, и он с присвистом выдохнул сквозь зубы.
— Чего ещё?
— Зет готов сделать новый ротор, — сказал Кенен. — Весь цех будет на тебя работать. Уже сегодня можешь дать им задание. Всякие трубки и хвостовики…
Гедимин фыркнул.
— С чего ты взял, что они мне понадобятся?
— Опыты не закончены, — со спокойной уверенностью ответил Кенен. — Если ты не возьмёшься, я сам восстановлю этот реактор. «Уран» и «Торий» ждут.
Гедимин изумлённо мигнул.
— Ты?! Ты даже не мог… Так… Что ты, всё-таки, сделал с моим реактором?
Кенен облегчённо вздохнул.
— Вот мы и добрались до этого вопроса. Ответ будет — «ничего». Мы с Амосом закончили прогон, я его отослал и сидел в отсеке, делал записи. Даже не успел заметить, когда эта штука выдала вспышку. Вот и всё. Ты, конечно, утихомирил бы её, но я не атомщик и даже не ремонтник.
— Надо было заглушить его перед отъездом, — пробормотал Гедимин, отходя от двери. — Теперь два месяца возиться…
27 августа 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
Отсек управления был загрязнён незначительно; его ненадолго залили меей, её давно смыли, активную зону снова закрыли, но краситель въелся в переборки, и Гедимин, входя в помещение, видел светло-красную палубу, стены и потолок. «Надо будет перекрасить,» — думал он, недовольно щурясь.
Кресло тоже покрасилось. Его частично разобрали, заменили облучённые детали, но каркас уцелел и всё ещё выдерживал вес сармата в тяжёлом скафандре. Гедимин занял привычное место и притронулся к пульту.
В цеху, где перерабатывали остатки реактора, продолжалась работа — шёл отжиг ирренция, раздробленные обломки лежали в цистернах с сольвентом — надо было выделить ипрон, кеззий и, по возможности, ферк. Зет обещал изготовить обсидиановый расплав — то, что осталось в разрушенном реакторе, уже никуда не годилось. В активной зоне не осталось ничего, кроме нанесённого с утра слоя меи толщиной в пять сантиметров; это была четвёртая заливка, и Гедимин собирался сделать ещё три и тогда уже ремонтировать повреждённые переборки. Работа шла, и сармат пока мог в неё не вмешиваться.