Алый камень (ЛП)

В ее дневнике нет ничего, что заставило бы меня думать, что она стреляла в своего сына. Мы обе знаем, что дневник только доказывает, что она притворялась в течение многих лет.
— У меня было предчувствие, что Гарольд мне изменяет. Интуиция, я, полагаю. Гарольд сказал, что уезжает в командировку. У него был коричневый кожаный портфель, который я купила ему после окончания колледжа. Он везде ездил с ним, особенно в командировки. Я нашла портфель в его офисе через несколько часов после его ухода. Конечно, я знала, что мне позвонят и он будет в панике из-за того, что оставил его.
Нелли покачала головой.
—Звонка так и не последовало. Мой разум блуждал там, где разум настоящей южной леди никогда не должен блуждать. Я выставила своих родителей дураками, когда вышла за него замуж. Я не собиралась позволить ему сделать из меня дуру. У него был пистолет в деревянной коробке в нашем шкафу. Я сунула его в сумочку и направилась к машине. Я знала, где он был. Днем раньше я бы не знала.
Она смеется.
— Забавно, как мы уже догадываемся о многих вещах, но наш разум не пропускает образы на свет, пока что-то другое не вызовет их. Я видела их - едва уловимые взгляды, случайное касание их рук мимоходом, которое было не случайным. Я видела это. Я должна была догадаться об этом раньше. Я просто не хотела этого видеть.
— А Нолан?
Она впервые обращает внимание на меня, каждое слово до этого момента было произнесено с остекленевшими глазами в прошлое.
— Он подъехал, когда я уже собиралась уходить. Это был его день рождения. Я забыла о дне рождения своего единственного ребенка. Он предложил пригласить его на ужин.
Я не могла отказать, поэтому сказала ему, что нам нужно сделать небольшую остановку, прежде чем мы направимся в ресторан. Он спросил, зачем мы туда едем? Он знал их. Мы все их знали. Я сказала, что мне нужно передать приглашение на обед, и это займет всего несколько минут, поэтому он остался в машине, как я его и просила.
При одном моргании у Нелли потекли слезы.
— Я не стучала. Дверь была не заперта, и я открыла ее. Я знала. Так трудно объяснить этот медленный подъем по лестнице, когда знаешь, что все в жизни вот-вот изменится навсегда. Когда я осторожно открыла дверь, Белла вскочила с кровати, придерживая простыню на своем обнаженном теле. В постели с ней никого не было. Целых три секунды я сомневалась в себе. Я услышала, как открылась дверь ванной, и приготовилась объяснять ее мужу, почему я без приглашения вошла в их дом. Но это был не ее муж... это был мой.
Я не моргнула. Я не уверена, что вообще дышала все это время.
— Я достала пистолет из сумочки и направила его на него. — Нелли зажмуривает глаза на несколько безмолвных секунд, выпуская еще больше слез. — Мои руки так дрожали, что я едва могла удержать палец на спусковом крючке.
Даже сейчас ее руки, сложенные на коленях, дрожат.
— Я плакала, потому что казалось, что мой мир рушится на моих глазах. Он был моим мужем. Она была моей подругой. С каждым мгновением я все больше и больше слепла от интенсивности своих чувств. Умоляющий голос Беллы был лишь эхом. Он... ничего не сказал. Я закрыла глаза и нажала на курок.
Она кусает губы, ее тело содрогается в беззвучных рыданиях.
— Она закрыла его своим телом, бросилась под пулю.
Я втягиваю дрожащий воздух, сдерживая собственные эмоции.
— Гарри выкрикнул мое имя, когда поймал ее раненое тело, рухнувшее на землю. Когда он поднял на меня глаза, в его взгляде я увидела только убийство. Пистолет выпал из моих онемевших рук. Я не шелохнулась, когда он бросился за ним. Потом я понял, что он делает, и сделал шаг назад, потом еще один. Когда он поднял пистолет, как продолжение своей руки, я повернулась и бросилась к двери. От хлопка пистолета у меня по позвоночнику пробежал холодок, и в то же время мое плечо соприкоснулось с чем-то - с кем-то - когда я пыталась убежать.
— Нолан, — шепчу я.
Нелли кивает.
— Я сказала ему ждать в машине. — Она всхлипывает.
Два человека, которые должны были умереть в тот день, выжили. Я беру салфетку с ее прикроватной тумбочки и протягиваю ей.
 
— А Белль?
Она качает головой.
Нелли несет ответственность за чью-то смерть. Мне неприятно, что я знаю, каково это, но я знаю.
Меня зовут Скарлет Стоун, и я не помню, чтобы когда-либо чувствовала связь с нормальными, хорошо приспособленными людьми. Мое отражение всегда было в многочисленных лицах неблагополучных душ.
— Почему Нолан думает, что ты стреляла в него?
— Потому что так ему сказал Гарри. Поскольку Нолан вообще мало что помнит, было легко внушить ему то, что Гарри сказал полиции.
— Но вы сказали Нолану, что это была кража со взломом дома. Это произошло не дома.
Нелли опустила глаза.
— Деньги могут купить практически все. Они купили... — Она фыркает.
— Полицию.
Она кивает.
— Молчание.
Она кивает.
Меня тошнит.
— Ту историю, которая была выгодна вам?
— Да, — шепчет она. — Я убила женщину, которую он любил, поэтому он заставил меня взять на себя вину за Нолана, справедливость в извращенной сказке.
— Но тебя признали сумасшедшей.
Она пожимает плечами, делая дрожащий вдох.
— Я ходила к психиатру много лет. По правде говоря, мне казалось, что у меня психическое расстройство, когда нам сказали, что сердце Нолана перестало биться на операционном столе. Что Нелли... ее сердце тоже остановилось. Они вернули Нолана. Я не хотела возвращаться. Несколько недель я была под наблюдением. Боялись, что я совершу суицид. Гарри хотел, чтобы меня обследовали, чтобы определить, в здравом ли я уме. — Ее глаза пристально смотрят на мои, безмолвно умоляя меня понять. — Это был выход. Способ жить без ответственности.
— Как вы заставили своего психиатра признать вас... — Я знаю ответ еще до того, как закончила вопрос. — Деньги, — шепчу я. — Все эти годы...
— Сходить с ума было проще. И у меня были главные роли во всех школьных спектаклях. Я могу сыграть любую роль.
Я качаю головой.
— Покупки в секонд-хенде... купоны...
— Гарри не рос с деньгами. Все, чем он владел, было подержанным. Ничего не покупалось без купона. Он поклялся, что никогда не вернется к такой жизни. Я хотела доказать, что он ошибается.
—Это была иллюзия.
Она смеется.
— Я знаю. Я знаю о женщинах. Я знаю, что он один мужчина со мной и другой мужчина, как только выходит отсюда. Я знаю, что никто больше не видит одежду, которую я покупаю для него. Я знаю, что он здесь только из-за денег - моих денег. Я также знаю, что страх Нолана, что я вспомню что-то, чего он сам не помнит, удерживает его от того, чтобы вышвырнуть на обочину развратную задницу своего отца.
Я потеряла дар речи.
— Я наблюдательна. Люди разговаривают как сумасшедшие. Они думают, что я не слышу их через комнату.
— Оскар... — В конце концов, я снова буду говорить полными предложениями. Мой разум вращается слишком быстро, выбрасывая то одно слово, то другое.
Нелли улыбается, как восторженная школьница.
— Он - первый вздох, который я сделала за много лет. Ты хоть представляешь, каково это - физически ощущать свое дыхание? Это как биение сердца. Оно там, выполняет свою работу, но мы воспринимаем это как должное, пока почти не потеряем его или пока что-то, или кто-то неожиданно не ворвется в твою жизнь, заставляя тебя чувствовать абсолютно все. — Она закатывает свои красные глаза. — Ты, наверное, думаешь, что я глупая женщина, раз говорю такую чушь.
Раз.
Два.
Три.
Я все время их считаю. С Тео каждый вдох ощущался как жизнь. Без него каждый вдох - не более чем химический обмен, необходимый для того, чтобы мое сердце билось. Без него я могу представить, что в конце концов приму их как должное и перестану считать.
— У Оскара есть прошлое, которое...
— Он рассказывал мне о своем прошлом, Руби. Тюрьма. Его «профессия», твоя мама и... твой рак. — Нелли берет мою руку и сжимает ее.