Откуда взялся этот Клемент?
Возможно, досада моя отчасти объясняется тем, что мне действительно не наплевать на него. Кое-что, впрочем, сомнений не вызывает: Клемент не из тех людей, кого можно улестить на что-либо, ему противное. И если придется убеждать его, что медицинская помощь ему действительно необходима, это, очевидно, затянется надолго.
— Может, тогда подождем, что будет дальше? — смиренно предлагаю я.
— Только это нам и остается.
Клемент явно непоколебим в своих убеждениях, и я оставляю его в покое.
Проезжаем Кройдон и вскоре уже мчим по М25.
— Есть хочу, — внезапно объявляет Клемент.
С самого выезда из дома мой желудок крутило, что барабан стиральной машины, но после его слов я вдруг осознаю, что тоже ужасно голодна.
— Остановимся на следующей заправке и перекусим.
Съезд появляется только через двадцать километров, и за это время у меня разыгрывается зверский аппетит.
Хм, наверное, самое близкое к беременности ощущение, что мне когда-либо доведется испытать.
Когда мы наконец-то заезжаем на стоянку, я едва ли не захлебываюсь слюной, предвкушая пиршество яйцами по-шотландски и корзиночками с джемом.
— Клемент, вы не против пойти один?
— Это еще почему?
— Во-первых, вид у меня как у сорвавшегося спелеолога, а во-вторых, мне не хочется оставлять золото в машине.
— А, понял, схожу один, конечно же.
Я вручаю ему двадцатку и делаю заказ.
— И, Клемент, постарайтесь ни во что не влипнуть.
— Кто, я? Да ни в жизнь!
Он лучезарно улыбается и выбирается из машины. Я наблюдаю, как он идет по площадке и исчезает за дверьми заправки.
Впервые с момента нашего выезда из дома — почти пять часов назад! — я наконец-то могу немного расслабиться. Закрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Здесь так тихо, не считая отдаленного гула транспорта с магистрали…
Разумеется, мысленно я уже начинаю тратить предстоящий куш.
Пожалуй, в первую очередь, как только расплачусь со Стерлингом, устрою себе отпуск. Как-никак, у меня много лет не было пристойного отпуска, что не могло не сказаться на моей стрессоустойчивости. Заплатить кому-нибудь за неделю работы в магазине проблемы уже не составит, так что единственное, над чем предстоит поломать голову, это место отдыха. В принципе, вполне неплохо можно расслабиться в коттедже на каком-нибудь английском курорте.
А можно и в домике на швейцарском озере.
На самом деле, совершенно без разницы куда ехать — главное, чтоб там было спокойно и не слишком жарко.
Я всего лишь хочу оставить эту неприятную историю в прошлом и жить себе дальше. И если кто и заслуживает некоторого ублажения и ежедневного обслуживания молоденьким мускулистым массажистом, так это я.
Последнюю мысль я даже смакую. И, пожалуй, чересчур долго.
Мое витание в облаках прерывается звуком открываемой двери. Фантазия об Антонио, массажисте с натруженными руками, лопается, словно мыльный пузырь.
— Ты спишь, что ли, пупсик?
Клемент с бумажным пакетом в руке забирается в машину.
— Нет, просто… просто мечтала об отпуске.
Устроившись на сиденье, Клемент роется в пакете и достает упаковку с парой яиц по-шотландски.
— Ужин подан, — провозглашает он и бросает кушанье мне на колени.
— Спасибо.
Его рука снова ныряет в пакет и извлекает оттуда огромную сосиску в тесте. А потом еще одну. И еще.
— А мы неравнодушны к сосискам в тесте, как я посмотрю!
Мой единственный порок. Ну, кроме алкоголя, женщин легкого поведения, сигарет и…
— Ладно-ладно, я поняла.
Мы оба умолкаем и набрасываемся на нездоровую еду. Голод быстро сменяется сытостью.
По окончании трапезы снова отправляемся в путь. Остается последний рывок.
Пока «фиат» катит по магистрали, мои мысли обращаются к проблеме конвертирования нашего золота в звонкую монету. До этого я всерьез о ней и не задумывалась — как из опасения искушать судьбу, так и из неверия, что мы вообще отыщем слиток.
— Клемент, я тут подумала, а как нам продать золото?
— Ты о чем?
— Да о месте, где можно продать целый слиток золота, скажем так, сомнительного происхождения.
— В мое-то время нам только и нужно было бы, что предложить слиток местному барыге, а уж он нашел бы покупателя.
— Барыга? Это вроде посредника?
— Более-менее. Если нужно сбыть нелегальное барахло, его несут барыге со всеми необходимыми связями.
— Как мне представляется, в нашем случае это не вариант?
— Не-а.
— А что же тогда делать?
— Даже не знаю. Люди, с которыми я раньше работал, наверняка давно уж померли. Я думал, у тебя самой есть какие-то идеи.
— Вы вправду считали, что мне известны места, где можно продать украденный слиток? Клемент, я заведую книжным магазином, а не преступным синдикатом.
— Тогда «план Б».
— Что за «план Б»?
— Ломбарды, надеюсь, еще существуют?
— Разумеется.
— Значит, с них и начнем. На десять ломбардов обязательно да найдется один, в котором не откажутся взять краденое. При условии, что деньги верные.
— И как же нам вычислить этот один из десяти ломбардов?
— Сочиним байку, как к нам попал слиток, и поспрашиваем.
— Что, так просто?
— Деньги решают все, пупсик. И с перспективой приличной прибыли интерес точно появится.
— А байку-то зачем сочинять?
— Да потому что правду говорить нельзя. Это же очевидно, пупсик. Слишком много вопросов возникнет.
Вообще-то, задавать следующий вопрос не стоит, поскольку ответ мне прекрасно известен, но я все равно его задаю:
— И какую байку будем рассказывать?
Клемент со стоном закатывает глаза.
— Господи, пупсик, ну сочини что-нибудь сама!
— Хм, мне нужно подумать.
У меня рождается несколько сценариев, один нелепее другого.
— Только шибко не мудри, пупсик, — советует Клемент, заметив мой растерянный вид. — Просто возьми реальную ситуацию и переиначь ее.
— Что вы имеете в виду?
— Если собираешься кому-нибудь втирать очки, держись как можно ближе к правде.
— И что это даст? — огрызаюсь я.
— Смотри, тебе только и нужно, что взять правду — ты нашла слиток на станции подземки — и изменить место на другое, тебе известное.
— Ладно. Допустим, мой дом?
— Прекрасно. И где в твоем доме могли спрятать слиток? Там, куда ты никогда не заглядываешь?
И внезапно меня озаряет:
— Под половицами!
— Вот видишь! И совсем не трудно, правда? Итак, ты нашла золото в своем доме под половицами. Если хочешь добавить убедительности своей байке, задайся вопросом, какого черта тебе понадобилось совать нос под половицы. Например, у тебя потекла труба или что-нибудь в таком духе. Ты всего лишь приподняла доску — а там лежит себе слиточек и смотрит на тебя.
Озарение теперь сверкает столь ярко, что я едва ли не ощущаю, как мой мозг шкворчит вдохновением.
— Просто гениально, Клемент! — воркую я.
— Во-во. Думаю, именно так всякие там романы и сочиняются. Книг я прочел не так уж много, но все они были лишь чьей-то переиначенной правдой.
— И какие же книги вы прочли?
— Да говорю, немного. «Скотный двор» читал, когда она только вышла.
— В 1945-м? — фыркаю я.
— Ага, — небрежно подтверждает Клемент. — Ее сюжет ведь основан на революции в России, да?
— Совершенно верно. Хм, впечатлена, Клемент.
— Да брось. В общем, суть в том, что Оруэлл просто взял правду и состряпал из нее сказку — политический переворот, только вместо чокнутых русских животные на ферме.
— А какие еще книги вы читали?
— Хорошо помню только «Казино “Рояль”».
— Ян Флеминг. Это его первый роман о Джеймсе Бонде.
— Точно. А ты знала, что Флеминг служил в военно-морской разведке?
— Конечно.
— Это еще один пример. Он придумал такого вот лощеного шпиона-повесу и отправил его в те же приключения, которые, возможно, пережил и сам. Разумеется, как следует сдобрил романтикой, но основная суть истории основана на правде Флеминга.