Откуда взялся этот Клемент?

Как и большинство хороших вещей в моей жизни, это быстро проходит.
— Не знаю, Клемент.
— Послушай, ну почему бы нам просто не съездить и не посмотреть, как там обстоят дела?
Он надевает очки и достает пачку «Мальборо». Потом ловким движением откидывает крышку «Зиппо» и зажигает ее, как будто проделывал это уже тысячу раз — что, вообще-то, так и есть, если подумать.
Глубоко затягивается и медленно выпускает струю сизого дыма. Клубы поднимаются надо мной, и я улавливаю едкий табачный запах. Он смешивается с ароматом свежескошенной травы — и вот я снова семилетняя девочка, которая стоит в саду рядом со своим отцом, пока тот, пыхтя сигаретой, возится с газонокосилкой. Когда я еще не была испорчена ложью и нескончаемым разочарованием, что в конце концов устлали мой жизненный путь.
— Только посмотрим?
— Обещаю, пупсик, только посмотрим.
— И никакого проникновения со взломом?
— Честное скаутское!
— Наверное, я рехнулась. Что ж, поехали.
— Вот и хорошая девочка. Поверь мне, ты не пожалеешь, — сияет улыбкой Клемент.
— Клемент, я вас умоляю, оставьте вы свою покровительственность. Я женщина, а не девочка.
Он встает и давит окурок ботинком. И с хитрецой смотрит на меня.
— Иногда ты все еще девочка.
Разворачивается и шагает к калитке.
А я иду следом, гадая: он вправду только что это сказал?
  
24
 
На Камден-Хай-стрит, по пути к подземке, меня вдруг осеняет; что проще было дойти до станции «Кентиш-Таун», что всего лишь в пяти минутах ходьбы от церкви Святого Иуды.
— А почему вы не предложили поехать от «Кентиш-Таун»? — спрашиваю я у Клемента.
— Захотелось прогуляться. Заодно вот и поболтать получилось.
Выходит, наше небольшое отклонение от маршрута являлось частью его замысла.
Как бы то ни было, вдохновляющая речь Клемента возвратила к жизни мою целеустремленность. Пускай кожа по ощущениям — что пол в придорожной закусочной, крошечная часть меня все же испытывает тайное удовольствие, что квест наш не закончен. Клементу, разумеется, знать об этом незачем.
— А куда подевались пабы? — вдруг интересуется он.
— В смысле?
— Мы проходим уже четвертое здание, где раньше был паб.
— О, боюсь, это по всей стране так. На прошлой неделе об этом что-то говорили в новостях. Ежедневно закрывается около трех пабов.
— Уже столько не пьют, что ли?
— Вполне возможно, но дело тут, скорее, в супермаркетах, которые торгуют дешевой выпивкой. Ну и запрет на курение не сыграл пивным на руку, конечно же.
— О нет, только не говори мне…
— Увы, Клемент. В пабах тоже нельзя курить.
— Черт побери! Но ведь пинта пива и сигарета — это ж непременный британский атрибут! Вроде рыбы с картошкой фри!
— А вам никто и не мешает курить с бокалом в руке. Просто выйдите наружу, и весь сказ.
— Зимой-то, наверное, весело отмораживать яйца ради того, чтобы просто покурить.
— Это и есть одна из причин, почему люди предпочитают выпивать дома и почему закрывается множество баров.
Клемент качает головой, и его огорчение кажется мне искренним. Мастерская игра или же хронический бред? Хм, затрудняюсь с выбором.
Миновав Камден-маркет и «Электрик Болрум», мы заходим на станцию подземки.
— Вы знаете, куда ехать? — интересуюсь я.
— Ага. По Северной линии до «Бэнк», там переходим на «Моньюмент», и следующая уже наша «Тауэр Хилл».
— Вы уверены?
— Обижаешь!
Мы спускаемся к перрону Северной линии, и три минуты спустя поезд мчит нас в направлении станции «Бэнк».
Первая часть путешествия занимает тринадцать минут. Народу в вагоне немного, так что, к моему облегчению, мы садимся. На каждой остановке прибывают новые пассажиры, многие из которых поглядывают на свободное сиденье рядом с Клементом. Занять таковое, однако, никто не рискует.
В начале пятого мы прибываем на «Бэнк» и вместе с толпой покидаем платформу. Я замечаю указатель на «Моньюмент».
— Клемент, нам сюда.
Следует сущий лабиринт из переходов и эскалаторов.
— А что такое ДЛМ? — кивает Клемент на указатель по пути.
 
— Доклендское легкое метро. Знаю только, что идет к новостройкам на востоке.
— А ты на нем ездила?
— От силы пару раз. Кажется, несколько лет назад мы на нем добирались до «Арены 02».
Буквально в следующее мгновение я сожалею о столь развернутом ответе.
— А что такое…
— Крытый стадион. Там проводят концерты.
Я бросаю взгляд на Клемента. Он надулся, словно любознательный ученик, который так часто тянет руку в классе, что учитель перестает его замечать.
— Если мы найдем, что ищем, я устрою вам тур на лимузине по всем достопримечательностям.
— Обещания, обещания, — ворчит он, но насупленность исчезает.
В конце концов мы выходим из туннеля и оказываемся на платформе Кольцевой линии. Вскоре прибывает поезд, и через минуту мы уже на «Тауэр Хилл».
На поверхности я напоминаю Клементу об исключительно ознакомительной цели нашего мероприятия.
— Да-да, конечно. Доверься мне, пупсик.
«Хм…»
Гуглю расположение прежней «Тауэр Хилл» и выясняю, что наша цель лишь в нескольких сотнях метров от нынешней станции.
От выхода подземки мы направляемся к магистрали, которая и должна вывести нас к пункту назначения. Сворачиваем направо, и я сверяюсь с картой, верно ли мы идем.
— Господи боже! — ревет вдруг Клемент.
— Что? Что такое? — с ужасом отрываюсь я от смартфона.
— Ты только взгляни на это!
По-видимому, столь бурную реакцию у него вызвал Лондонский Тауэр, расположенный прямо напротив нас. Я бывала там однажды, еще на школьной экскурсии. Припоминаю, что одна из самых знаменитых достопримечательностей Лондона действительно произвела на меня впечатление, однако реакция Клемента выглядит странной.
— Неужели вы никогда не видели Тауэр?
— Да видел, конечно же, но я не о нем!
И он тычет пальцем на несколько градусов правее древней крепости — на «Шард», относительно недавнее добавление к панораме Лондона.
— А, так вы про «Шард»?
— Что это?
— Высочайшее здание в Европе, если память мне не изменяет. Его закончили строить всего несколько лет назад.
Мы двигаемся дальше, и Клемент так и продолжает таращиться на небоскреб.
— Черт, ну и громада, — бормочет он.
Меня же больше привлекает Тауэрский мост, открывающийся за Тауэром. Мост узнаваемый и канонический, хотя бы потому, что его изображение красуется чуть ли не на каждом банальном туристическом сувенире, начиная от кухонных полотенец и заканчивая магнитами на холодильник. Несмотря на довольно частые поездки в столицу, достопримечательности я вижу редко. И потому позволяю себе потратить несколько секунд на любование потрясающим сооружением, мысленно присоединяясь к десяткам фотографирующих туристов на другой стороне дороги.
Мы проходим Тринити-Сквер-Гарденс, где расположен знаменитый Тринити-Хаус, штаб-квартира британских навигаторов. Что ж, повод снова свериться с картой.
— Нам туда, направо.
«Шард» скрывается за домами, и Клемент наконец возвращается к окружающей действительности.
— Ты только подумай, пупсик. Может, мы в пятидесяти метрах от нашего золотишка!
Однако возле заброшенной станции «Тауэр Хилл» становится очевидно, что ближе к нему нам не подойти.
Вход перекрыт стальными воротами, запертыми на внушительный висячий замок. За металлической решеткой вниз так и манят ступеньки. К сожалению, спуск на станцию изгибается под прямым углом, так что дальше семи метров ничего не разглядеть.
— Вот дерьмо, — тихонько ругается Клемент.
— И что теперь?
Клемент оглядывается по сторонам, и его внимание привлекает что-то на противоположной стороне улицы.
— Взгляни-ка туда, пупсик.
Я разворачиваюсь, однако ничего кроме старой красной телефонной будки и не вижу.
— И на что мне нужно взглянуть?
— На другой стороне еще один вход. Готов поспорить, под улицей подземный переход.