Откуда взялся этот Клемент?

— И это говорит женщина, которая пишет невообразимую ахинею.
— Что?!
— Да вот когда я ночью смотрел телик, нашел твой блокнотик — валялся возле дивана. Как же там было написано на обложке?.. «Замыслы и сюжеты для романов» — так вроде?
— Вы не имели права читать мои записи! — взрываюсь я.
— Ах, какие мы обидчивые. По правде говоря, пупсик, твой бред в блокноте звучит куда нелепее любого моего рассказа.
Меня заливает краска смущения и гнева. Но поскольку доля смущения существенно больше, я смиренно проглатываю гнев и возвращаюсь к начальной теме разговора.
— Может, все-таки вернемся к плану?
Как ни досадно признать, но спор этот я вчистую проиграла. Клемент, судя по улыбочке, упивается победой.
— Как скажешь, пупсик.
— Вот только в Лондоне церквей, наверное, сотни. С какой же тогда начнем?
— Доедем на подземке до Камдена, найдем первую церковь, да так по одной все и переберем.
— А может, воспользуемся интернетом?
— Ты упоминаешь его уже во второй раз, а я все так же не понимаю, что это за хреновина такая.
Молча копаюсь в сумочке и достаю смартфон. Быстрый поиск по картам демонстрирует масштаб стоящей перед нами задачи. Я показываю экран Клементу.
— В Камдене с десяток церквей.
Клемент, похоже, больше впечатлен самим телефоном, нежели моим открытием.
— У тебя на этой штуке и карта есть?
— Да.
— А еще фотоаппарат и телефон?
— Да.
— А что еще?
— Да много чего. По смартфону можно смотреть фильмы, слушать музыку, читать книги.
Клемент откидывается на спинку сиденья.
— Дурдом какой-то, пупсик. У него даже проводов нет.
Да это же повторение разговора с мамой, что у меня был с ней несколько месяцев назад! Она пыталась вспомнить название группы, исполнявшей песню «Шоссе Вентура». Я открыла «Спотифай» на смартфоне, нашла трек и включила — на все про все мне потребовалось меньше полминуты. Мамочке все это показалось каким-то колдовством.
— Знаете что, Клемент, если мы найдем слиток, я куплю вам смартфон.
— А если не найдем, никакая волшебная хреновина нам обоим уже не поможет.
— Совершенно верно. Значит, будем проверять церкви по одной?
— Придется, если только эта твоя штука не скажет, у какой церкви есть колокольня, а у какой нет.
— Вообще-то это ей тоже по силам.
Клемент качает головой, словно бы предполагал лишь в шутку. Я открываю под картой список с уменьшенными фотографиями каждого сооружения.
— Ага, вычеркиваем почти половину, поскольку это нетрадиционные церкви.
— Подумаешь, каких-то пять-шесть колоколен, — ворчит Клемент.
— Лично меня беспокоит вовсе не количество, а как мы попадем на каждую из них.
— Выбора у нас нет, пупсик. Будем плести какую-нибудь фигню.
— То есть врать священникам?
— Ага, и положимся на волю Божью.
Крайне сомнительно, что Господь благоволит подобным методам, но раз уж уточнить у него я не могу, остается положиться на Клемента. Это заключение порождает смутную тревогу: весьма и весьма вероятно, что обман духовных чинов окажется не самым худшим нашим проступком на сегодня.
«Простите, отче. Кажется, я собираюсь согрешить».
Поезд с лязгом останавливается под обширной крышей вокзала Ватерлоо.
Клемент уже на ногах, стоит в нетерпении перед дверьми вагона, и я присоединяюсь к нему. Наконец, двери с шипением раздвигаются, и он шагает на платформу, принюхивается и оборачивается ко мне:
— Чуешь, пупсик?
По мне, так воздух грязноват, но без какого-то выраженного запаха.
— А что я должна почуять?
— Запах Лондона! — торжественно возвещает он. — Величайшего города во всем мире!
Сама я отнюдь не поклонница величайшего города, однако решаю оставить свое мнение при себе. Я бывала в столице бессчетное количество раз, и чувства она у меня вызывает неизменно смешанные. Непостижимым образом Лондон одновременно и ошеломляюще огромный, и жутко клаустрофобический. Кому-то по душе его постоянная суматоха, но вот я толп не люблю, так же как и несмолкающий шум.
Несмотря на подобное двойственное отношение к нашей многолюдной столице, я наведываюсь сюда довольно часто, поскольку здесь находятся самые лучшие книжные магазины на планете. Посреди шума, грязи и безликих толп затеряны оазисы спокойствия — старомодные магазинчики, попрятавшиеся по закоулкам и ждущие лишь тех, кто по-настоящему хочет их отыскать. Для книголюбов вроде меня подобные лавки — сущие анклавы нирваны.
 
Увы, вряд ли сегодня получится посетить хотя бы один.
Рука Клемента тянется к карману безрукавки, однако под моим хмурым взглядом послушно опускается без добычи.
— Мне нужно покурить, пупсик, да и поесть тоже не помешало бы. На полный желудок легче думается.
Никотиновый голод меня не гложет, однако урчание в животе напоминает о пропущенном завтраке.
— Хорошо, сначала перекусим.
И мы идем по нескончаемой платформе: впереди целеустремленно шагает Клемент, за ним семеню я.
— Вы не могли бы идти чуть помедленнее? — пыхчу я.
Клемент останавливается и оборачивается.
— Прости, пупсик. Хочешь на закорки?
Разумеется, это шутка, однако предложение весьма соблазнительное. Посмеиваясь, он уже медленнее продолжает путь к турникетам.
На этот раз обходится без приключений, и мы оказываемся под сводом огромного зала ожидания.
Вот этот Лондон я ненавижу. Мне даже не прикинуть, сколько народу в этом обширном пространстве, но, на мой вкус, чересчур много. Кто просто околачивается, кто несется по кафельному полу — одни с сумками, другие с чемоданами на колесиках. Некоторые как будто даже и не знают, куда идут. А те, что знают, даже не смотрят, куда идут.
Клемент примыкает к лиге околачивающихся.
Он стоит, подбоченившись, и оглядывает зал слева направо, сверху вниз.
— Черт, тут уже все по-другому, — бормочет он.
По периметру зала выстроились десятки магазинчиков и киосков, и Клемент одну за другой изучает их вывески.
— А что…
— Не надо, Клемент. Не надо.
— Как угодно, — пожимает он плечами. — Где тогда перекусим?
— В «Старбаксе». Мне определенно не помешает кофеин.
Настает мой черед возглавлять марш, и мы пробиваемся через толпу к кофейне. В отличие от прогулки из моего магазина часом ранее, на этот раз наряд Клемента взглядов не притягивает. Только в Лондоне его наряд и может считаться нормальным.
Заходим в «Старбакс» и встаем в небольшую очередь.
— Что будете есть? — спрашиваю я.
— Здесь подают английский завтрак?
— Нет.
— Ну и ладно. Тогда ограничусь парочкой сэндвичей с беконом.
— Клемент, это не какая-то тошниловка. Выберите, пожалуйста, из того, что есть.
Его глаза следуют за моим пальцем, указывающим на меню над прилавком. Несколько секунд он изучает перечень блюд, который, судя по выражению его лица, в восторг его не приводит.
— Что такое песто?
— Выбирайте из того, что знаете.
— Тогда тост с ветчиной и чеддером, — ворчит он.
Очередь продвигается, и полная энтузиазма девушка осведомляется о нашем заказе.
— Один тост с ветчиной и чеддером. Один багет с тунцом. Средний американо и… Клемент, что вы будете пить?
— У них есть тизер?
— Нет.
— Значит, чай.
Клемент занимает позицию у выхода, словно вышибала ночного клуба, и мы молча переминаемся с ноги на ногу, пока не выкрикивают наш заказ. Я хватаю поднос и пригоршню пакетиков с сахаром, и вдвоем мы поднимаемся по лестнице к столикам.
Как в большинстве подобных заведений, перед нами море призрачных лиц, уткнувшихся в разнообразные цифровые устройства.
Водружаю поднос на ближайший свободный столик и сажусь. Клемент плюхается напротив и осматривает публику. Наконец, поворачивается ко мне и делится наблюдением:
— Напоминает фильм, что я как-то смотрел в кинотеатре.
— Простите?
— «Ночь живых мертвецов». Не видела?
— Хм, нет, не думаю.