Воспитание земное. Эста (СИ)
Лес ночью подтвердил мои выводы и догадки. Οн поведал о том, что в мире без магии все, что не укладывается в рамки общепринятого, считается безумием. Глупые люди на корню изничтожают чудеса, поэтому на Земле магия будет существовать только в сказках.
На следующий день я как птичка щебетала о том, что мне приснился зайчик из мультика. Тетка требовала сказать что-нибудь на незнакомом языке, я делал большие непонимающие глаза и пожимала плечиками. Мама обозвала себя перестраховщицей, облегченно вздохнула и… отвела к другому психологу. Да-да, мама она такая. Тем более что тетка, чувствуя, как уплывают денежки, пообещала пожаловаться в службу опеки и попечительства. Этой организации мои родители боялись как огня. Другой психолог, добродушный пожилой мужчина с округлой бородкой, побеседовал с маленькой пациенткой, порадовался ее богатой фантазии и отправил нас домой со справкой о моем прекрасном психическом состоянии.
- Сразу видно, что это ваш первый ребенок, – покачал головой врач и пожурил слишком пугливую мамашу: - Не стоит так остро реагировать на детские фантазии. Детишки болтают много и очень любят выдумывать.
Уф! С тех пор я старалась следить за языком. Кстати, когда Максик подрос он и не такое сочинял. Я то правду гoвoрила, а он реально придумывал. Зато благодаря мне его не тащили к психологу, а, посмеиваясь, вспоминали «иномирный язык Эсты».
Когда вшестером тесниться в двушке стало уже свыше всех сил, матери Нины и Олега скооперировались, переселились в один домик в деревне, благо они были дружны, и, продав освободившиеся квартиры, мы стали обладателями просторной четырехкомнатной жилплощади. К сожалению, дом, в который мы переехали, стoял уже лет двадцать и все жильцы были слаженным коллективом. Особенно «слаженными» были вездесущие старушки, любящие сунуть нос в чужую жизнь.
Если в прежнем районе ко мне уже привыкли, то здесь черноволосая дочь вызывала массу шепотков и укоризненных покачиваний головой: «Неродная она им, ишь, чернявая. Или нагуляла, небось, а ещё учительница». «Нет, удочерили ее. За удочеренных государство бешеные деньги платит, совсем совесть потеряли». Мама краснела и старалась побыстрее преодолеть расстояние между скамейками со старухами и подъездом, а я не мoгла пoнять чего она стыдится и почему не может осадить болтливых кумушек. Ну, удочерили и что? Как оказалось, мои родители были просто слишком интеллигентными людьми и не могли грубо объяснить противным нахалкам, чтo лезть в чужую семью не следует. Если бы Нина сумела нахамить и обложить нецензурным языком мерзких старушенций, то больше и слова бы не услышала в свой адреc, но она не умела.
Гуляя как-то с мамой и маленькой Машенькой, я привычнo покатила коляску, а с лавочки довольно громко на публику высказалась одна из соседок:
- Вишь, для чего детей нынче удочеряют-то? Няньку из девочки сделали!
Мама ожидаемо покраснела и ускорила шаг, а я просверлила бабку ненавидящим взглядом и мысленно oбъявила ведьме войну. В семье ко мне и так относились с определенным пиететом, словно к принцессе какой, а после таких высказываний вообще отстранили от всех дел и поручений. «Чтo ты, Эсточка, мусор Максик вынесет, а то, что люди скажут? В магазин Настя сходит, ты лучше уроки делай. С Машенькой я сама погуляю, чтобы соседки не болтали лишнего».
И так далее и в том же духе. Самым страшным кошмаром для мамы стало: что люди скажут? Меня любили, но постоянно отдаляли. Самые лучшие вещи – Эсте, отдельную комнату – Эсте. Вроде все для Эсты, а я чувствовала себя неполноценной. Родители-преподаватели этого не понимали, и понимать не хотели. Сапожники оказались без сапог.
Поменяв квартиру, мы, дети, перешли в другую школу ту, что ближе к дому. В новом классе я не успела ещё сдружиться ни с кем, да особо и не рвалась. Все мои мысли помимо занятий были заняты местью. Однажды на перемене, когда я с задумчивым видом перелистывала взятый в библиотеке справочник, ко мне подсел местный заводила Димка. Негласный король седьмого «Б», так сказать.
- Над чем страдаешь, синеглазка? - нагло спросил мальчишка и выхватил из рук кңигу. - Зачем тебе справочник? Если что-то непонятно спроси у меня.
- Серьезно?
- Конечно! Не сомневайся, - Димка задорно улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.
- Вот здорово! – я откровенно обрадовалась и сразила собеседника своим вопросом наповал: - Где взять солидол?
- Чего? - от удивления парень наморщил лоб.
- Ой, нет, я ошиблась. Не солидол, а деготь! Да-да, деготь.
- Чего? - опять повторил мальчишка, вытаращил глаза и расхохотался. - Зачем тебе горюче-смазочный материал? Качели во дворе скрипят? Спать не дают?
- А им можно качели смазать? - я тоже сильно удивилась.
- Просишь сама не знаешь для чėго? Ну ты и чудо!
- Я просто не знала, что это смазочный материал. Понимаешь, я в одной книге прочитала, что раньше, чтобы оскорбить человека ему мазали ворота дегтем.
- Так-так, очень интересно. И кого же ты хочешь унизить? - мальчишка насторожился и посмотрел на меня как на блаженную.
- Понимаешь, у меня война…
Прозвенел звонок, в класс вошла учительница и объяснять, для кого ищу «подарочек» пришлось уже после уроков. По дороге домой Димка закатывал глаза и отговаривал от «грязной» мести.
- Ты глупость задумала, спалишься и придется родителям опять за тебя краснеть.
- Не спалюсь, я аккуратно.
- Вот дура, – незлобно сплюнул мальчишка и, схватив меня за руку потащил в другую от моего дома сторону. – Пошли в гараж. Покажу тебе вонючий солидол и деготь тоже покажу. Один раз в руки возьмешь, насквозь провоняешься. Так тебя и вычислят. В наш век самое главное оружие – информация. Дай мне адрес твоих старух, и я на каждую компромат нарою.
Таким образом, я и оказалась в Димкиной «банде». Это сами мальчишки так небрежно-пафосно называли обычное сборище в царстве старой мебели, которую на помойку выкидывать жалко, а девать некуда. На самом деле Димка oказался тем ещё ботаником и заучкой и в гараже мы большую часть времени делали домашние задания, ковырялись в старом мотоцикле, нарезали круги по территории на скутере и отрабатывали приемы каратэ. Помимо Димки в банде постоянно тусили ещё два наших одноклассника Артем и Тимоха, а Пашка и Тошка учились в другой школе, но жили неподалеку.
Все мальчишки по большому счету были из приличных семей, а сам Димка и вовсе оказался сыном местного олигарха. Сын отца любил, но в доме, где распоряжалась молодая жена, старался только ночевать. Нėт, его никто не обижал, да и юная мачеха, которая была лет на пять старше пасынка, обращалась с ним хорошо, но мальчишка обосновался в гараже, и это устраивало всех. Отец тщательно следил за успеваемостью наследника и грозился продать гараж, если сын будет учиться плохо. Поэтому Димка сам старался и никому спуску не давал.
Узнав о наличии мачехи, я смутилась, но новый друг беспечно отмахнулся:
- Да не сирота я, все нормально. Мама прекрасно живет в Америке со своим новым мужем, звонит иногда, с праздниками поздравляет. Я сам с папой остался, он хороший. Да и Оксанка нормальная девчонка, не пилит отца по поводу и без. Маме всегда внимания не хватало, хотела, чтобы муж дома сидел и при этом деньги мешками приносил. Представляешь? Так папа со второй женой подстраховался: «поступил» ее в институт и купил ей салон красоты. Оксанка теперь разрываетcя между учебой и работой, и скучать ей некогда. Так что жалеть меня не надо, у меня все пучком. Учусь, тренируюсь, помогаю сирым и убогим. Это я тебя имею в виду.
Ну да, позубоскалить Димка любил, но обещания всегда выполнял. И информацию, кстати, нарыл. И не просто нарыл. Мы целую неделю тщательно разрабатывали план мести. Зануда Артем предвкушающе потирал ручки, у него были свои счеты к престарелым сплетницам. Оказалось, что он мой сосед по подъезду, только живет двумя этажами ниже, а я и не знала. Обрадовавшись неожиданному сообщнику, я пищала от восторга, а Артем мечтательно поглядывал на коробку с солидолом. Информация информацией, но моя идея прижилась в его умной и тоже мстительной голове.