Соблазнительный маленький воришка (ЛП)

— Красивая. Великолепная. Чертовски сногсшибательная.
Посмотрите на это, румянец …
— По сравнению с чем? — Ее руки обхватывают меня за талию, голова запрокидывается назад, чтобы не сводить с меня этих глаз.
— Ни с чем, — мгновенно отвечаю я. — Ты в своей собственной лиге, малышка. Гребаный маяк, яркий и ослепляющий, и мой.
Она сжимает губы, чтобы удержаться от улыбки, но она все равно вырывается на свободу. Я наклоняюсь вперед, заставляя ее откинуться на намыленный капот.
— Ты моя, детка?
Мои губы нависают над ее губами, ее ладони скользят под мою рубашку.
— Похоже, у меня нет выбора.
— Нет.
Ее глаза мечутся туда-сюда между моими, и она медленно кивает.
— Скажи это.
Ее язычок высовывается, чтобы поиграть, касаясь моего колечка в губе, прежде чем зажать его между своими губами для легкого сладкого потягивания и отпустить с медленным хлопком.
— Да, Бастиан. Я твоя.
— Хорошо, — шепчу я. — А теперь покажи мне.
Ее глаза расширяются, желание вспыхивает вместе с ее удивлением, ее потребностью, и, как я и предполагал, она преображается прямо у меня на глазах. Дикий огонь в ее взгляде, превратившийся теперь в котел с расплавленной лавой, который нужно размешать, собственническая хватка вокруг моего тела не более чем слабое легкое прикосновение, а затем эти зубы впиваются в ее пухлую нижнюю губу.
Моя девочка ждет указаний. Ждет, когда ею будет командовать ее любимый диктатор. Единственный, кого она когда-либо выбрала сама, потому что, хотя она, возможно, и не принимала сознательного решения влюбиться в подонка, которым являюсь я, она все-равно выбирает меня.
— Ремень, — рявкаю я.
Ее руки летают, между нами, так быстро, что мой член подпрыгивает от возбуждения, и секундой позже раздается тихий звон. Ее глаза устремляются на меня, ожидая, чего я захочу дальше.
— До самого конца.
Она вырывает его.
— Брось его.
Она делает.
— Возьми его в ладонь, аккуратно и медленно.
Ее дыхание прерывается, тело дрожит, когда она следует моим инструкциям. Где-то рядом с нами хлопает дверца машины, но она не смотрит, и я тоже. Тепло ее ладони заставляет мои яйца напрягаться, когда она обхватывает своими длинными пальцами мой член. Схватив ее за задницу, я подтягиваю ее к самому краю капота, каблуки все еще впиваются в покрышку, я задираю перед ее юбки. Ее круглые бедра пловчихи прижимаются к моим, загораживая нас в нашем собственном маленьком пузыре.
На этот раз на ней неоново-зеленые трусики, маленькие розовые сердечки тянутся по центру, мои костяшки пальцев прослеживают дорожку. Я отодвигаю их в сторону, и она хнычет, когда я смотрю вниз на ее нуждающееся влагалище.
— Ты мокрая.
Я прижимаю костяшки пальцев к ее складочкам, скользя вверх-вниз, обратно вверх, а затем полностью вниз, подталкивая тугое кольцо там. Она задыхается, ее бедра жадно приподнимаются.
— Ты хочешь, чтобы я был здесь? — Я слегка надавливаю, и ее губы приоткрываются в знак согласия. Застонав, я двигаю рукой, сжимая ее бедра. — Это очень плохо, детка, потому что я нужен твоей киске прямо сейчас. — Без предупреждения я погружаю в нее два пальца, быстро вытаскивая их, когда она пытается запереть меня внутри. — Посмотри, как сильно она плачет, умоляя меня трахнуть ее. — Я поднимаю свои блестящие пальцы, между нами, разделяя их в виде буквы V, когда хватаю ее сзади за шею и поднимаю ее, ее глаза молят о большем.
Я опускаю подбородок, открываю рот, и она знает, что делать. Она повторяет мои движения, медленно, на всякий случай, чтобы не сделать того, чего не должна делать, моя чертова хорошая девочка.
Медленно я накрываю ртом свой указательный палец, она идеально синхронно делает то же самое с моим средним, и когда я обхватываю губами его основание, она делает то же самое. Ее ноздри раздуваются от вкуса моего тела, покрытого ею, и когда я оттягиваю рот назад, начисто высасывая палец, она делает то же самое, и у нее вырывается тихий вскрик, когда она высвобождает кончик.
— Пожалуйста, — шепчет она. — Пожалуйста, — умоляет она, содрогаясь в моих объятиях, а я, черт возьми, едва прикоснулся к ней.
 
— Пусти мой член домой, моя маленькая воришка.
Ее руки шарят несколько раз, ее потребность достигла пика, ее тело отчаянно хочет почувствовать, как я погружаюсь внутрь, и ей не приходится долго ждать. Ее горло бьется о мою ладонь, и я лижу ее в щеку, шипя, когда она окутывает меня шелковым теплом.
— Черт, ты так хорошо чувствуешься. Уже сжимаешь. — Я погружаюсь в нее, медленно двигаясь. — Такая хорошая маленькая шлюшка твоя киска.
Она громко стонет, и моя свободная рука поднимается, чтобы прикрыть ей рот, темная бровь приподнимается, когда я хватаю ее за шею, чтобы уложить спиной плашмя на капот.
Мои толчки, это медленная гребаная пытка, но такая, от которой сводит пальцы ног. Я качаю и качаю.
— Вокруг полно людей. Не могу позволить им услышать мою девочку. — Приподнимая ее юбку еще немного, я шлепаю ее по заднице сбоку. Шлепок легкий, но от звука у нее выгибается спина.
Она выглядит так чертовски хорошо в таком виде. Я снова прикрываю ее ягодицы, сжимая бедра, когда вхожу в нее быстрее, наша одежда скрывает тот факт, что мы трахаемся прямо здесь, средь бела дня, даже если то, как она стоит, говорит о том, что это так.
— Я хочу разорвать твою рубашку в клочья. Освободить твои сиськи, мои сиськи, и смотреть, как они подпрыгивают. Я хочу, чтобы они были у меня во рту, между зубами.
Ее приглушенный крик согревает мою ладонь, и я немного раздвигаю пальцы, ее язык просовывается внутрь, трахая мою руку, как будто это мой рот.
Ее глаза закрываются, ее киска пульсирует.
— Да, тебе нравится эта идея, не так ли? Я тоже могу тебя укусить. Заставлю тебя истекать кровью ради меня, но совсем немного.
Еще всхлипы, и она уже близко. Слава богу, черт возьми, потому что я тоже.
Протягивая руку, между нами, я быстро оглядываюсь по сторонам, просто на всякий случай. Тогда мой член берет верх, и я вытаскиваю его, чертовски близко к кончику, и вхожу обратно, снова и снова, ее тело подпрыгивает на капоте, соскальзывает, пот смешивается с водой, капающей с нашей кожи, мыло пузырится у нее под волосами.
— Отдай мне то, что я заработал, детка. Бери то, что принадлежит тебе.
Я приподнимаю ее, глубоко входя, и она прижимается ко мне, ее стон громкий и пронзительный, так что я утыкаю ее голову в свою шею, застонав, когда ее зубы впиваются мне в плечо. Она пронзает плоть, и я дергаюсь, шипя, изливаясь глубоко в нее.
Мы остаемся такими, соединенные, и для любого наблюдающего это выглядит не более чем крепким объятием. Я провожу руками по ее спутанным волосам, приглаживая их как можно лучше, ожидая, пока наше затрудненное дыхание успокоится. Медленно она поднимает голову, ошеломленные глаза встречаются с моими, а затем она улыбается, демонстрируя легкий румянец.
Тихий смешок вырывается у меня, и я целую уголок ее рта.
— Мой покорный маленький мазохист. — Я похлопываю ее по бедру, опуская на землю, затем отталкиваюсь сам. — Да ладно тебе. Нам нужно вымыть эту сучку, и мне нужно вернуть тебя обратно.
Она надувает губы, но отходит в сторону, пока я достаю еще монеты и опускаю их в автомат. Проходит несколько минут, и я намыливаю последнюю стенку машины, когда она спрашивает:
— Ты придешь ко мне сегодня вечером?
— Моя сперма все еще стекает по твоим бедрам, а ты уже планируешь следующий раз?
Ее язык проскальзывает между зубами, когда она улыбается, и она поворачивается, показывая мне свою задницу, когда наклоняется, держа колени сомкнутыми, поднимая с земли мой ремень. Она поворачивается, отчего ее юбка разлетается в воздухе, и закидывает ее за голову, держа пряжку в одной руке, кончик в другой. Затем она пожимает плечами, делая несколько шагов назад. У меня вырывается стон, миллион гребаных идей проносятся в моей голове именно так, как она знала, что это произойдет, именно так, как хотела девушка, и она хихикает.