Ворон и медведь (СИ)

Она говорила еще много чего, но ее невнятное бормотание становилось все тише, пока Редвальд проваливался в сон. Грудь снова жгло как огнем, но странным образом этот огонь уже приносил облегчение – теперь он не сжигал его изнутри, но уничтожал все то, что приносило ему такие мучения. В забытье, куда он впал, воин видел себя со стороны – лежащего голым, только почему-то не на полу храма, а на черной земле в корнях исполинского древа, чья крона исчезала в облаках. Тело воина обвивали огромные змеи, что, присосавшись к его ранам, жадно пили кровь и гной. В те же краткие мгновения, когда он приходил в себя, сакс слышал, как бормотание старухи заглушает детский плач и собачий скулеж, пока Атла, склонившись над алтарем, копошилась в некоем красном месиве. Однако потом Редвальд вновь погружался в спасительное забытье.
Он сам не понял, когда вдруг очнулся: голова больше не болела, а рана лишь несильно зудела. Кроме страшной слабости, охватившей тело, Редвальд почти не чувствовал неприятных ощущений.
-Оклемался? – над ним нависла знахарка, - есть хочешь?
-Хочу, - кивнул Редвальд и вправду ощутивший вдруг жуткий голод. Атла поднесла ему глиняную плошку, исходящую ароматным дымком. Она протянула ее саксу и тот, с огромным аппетитом, выпил наваристый бульон с кусочками мяса.
- Молодец, - сказала Атла, - а теперь спи. Выпей только.
Она поднесла к губам Редвальда еще одну плошку, на этот раз с травяным настоем, и воин, не колеблясь, выпил и его. От этого снадобья его вновь сморило – почти сразу он провалился в сон, который не смогло прервать даже то, что Атла вновь принялась копаться ножом в его ране, вычищая остатки гноя и поливая рану щиплющим отваром. Когда же Редвальд проснулся, то получил еще одну плошку бульона, с размоченной в нем ковригой хлеба. 
-А можно еще? –спросил воин, протягивая пустую плошку.
С тех пор он быстро пошел на поправку. Воспаление спало, рана быстро заживала, затягиваясь розовой корочкой, жар и слабость отступили. Вскоре Редвальд уже сам вставал с ложа, чтобы взять кувшинчик с настоем и плошку с похлебкой. Вскоре после этого он стал получать и более твердую пищу - большие и сочные куски незнакомого мяса, приготовленного с кровью.
За все это время его так никто и не навестил – как объяснила Атла, никому не стоило видеть то, как лечили Редвальда. Сакс невольно заподозрил, что пока он лежал в забытьи над ним творилось немало такого, о чем он и сам не захотел бы знать – поэтому он и не приставал к Атле, с вопросами, поинтересовавшись лишь тем, кому был посвящен этот храм.
-Старое, очень старое место, - губы колдуньи раздвинулись с слабой улыбке, - римляне тут чтили богов, а до них кельты, а до них – боги ведают кто еще.
-Богов? – спросил Редвальд, - тех же, что призывала и ты?
Атла бросила на него косой взгляд.
- Богов, что вырвали тебя из рук Хель, - сказала она, - это все, что тебе нужно знать. 
-Королева тоже их чтит? - настороженно спросил Редвальд и ведьма, криво усмехнувшись, помотала головой.
-Фледа, конечно, храбрая девочка, - сказала она, - и была такой еще когда совсем малолеткой случайно забрела вглубь Линдсийских болот, где стояла моя землянка. Я вывела ее к родителям – и в благодарность за ее спасение, король Линдси даровал мне свою защиту и назначил меня наставницей принцессы. Но даже она не стала чтить богов, которым поклоняюсь я – эти боги не для королей и воинов. Энгрифледа служит Девам-Воронам, что шествуют рядом с Одином, упиваясь смертью и кровью павших, а также их грозной Матери. Но порой, она обращается за помощью и ко мне – как в этот раз, когда мы снова встретились в болотах Линдси.
 
-Когда туда пришел Эдмунд? – спросил Редвальд и ведьма, оскалив острые мелкие зубы, довольно кивнула.
По словам Атлы Эдмунд попал в ловушку в Линдси: с одной стороны его зажало объединенное войско Энгрифледы и Аудульфа, а с моря высадились даны Сигифреда, совместно с королевским флотом. Король Уэссекса, ожидавший, что молодая королева станет отстаивать свою столицу, оказался застигнут врасплох. Тут же вспыхнули раздоры в его многочисленной, но разношерстной армии - между саксами и кельтами, между убежденными христианами и теми, кто приняв для виду новую веру, подспудно хранил верность старым богам. В жестокой сече, длившейся три дня, вражеское войско оказалось наголову разбито. Что случилось с Эдмундом Редвальд так и не понял – судя по зловещим намекам Атлы, Энгрифледа взяла его в плен живьем и отдала болотной колдунье, в благодарность за некую «помощь». В чем она заключалась и какова была дальнейшая судьба короля Уэссекса, колдунья не стала говорить – да Редвальд и не особо хотел знать.
После победы королева поспешила к Люнденбургу – и поспела как раз вовремя, чтобы разбить еще и франков. После этого, приставив знахарку к умирающему Редвальду, она вновь покинула город, железом и кровью усмиряя мятежную страну. Атла даже на расстоянии каким-то образом узнавала о ее деяниях, с кровожадным смакованием рассказывая Редвальду о кровавых подвигах своей воспитанницы. Со всей горячностью юности, не приемлющей двуличия и измены, она обрушилась на Кент, жестоко покарав всех, кто был уличен в связях с франками. Отпавший от Христа Суссекс сдался почти без боя – поэтому Энгрифледа не стала его жестоко наказывать, также как и островное королевство Вихтвара, все еще державшееся старых богов. Зато Уэссекс, вотчина Эдмунда, сполна расплатился за деяния своего короля, также как и Уэльс. Тогда же Энгрифледа объявила себя королевой-бретвальдой – владычицей Британии. Когда она возвращалась, путь ее был овеян дымом горевших церквей и залит кровью принесенных в жертву христиан.
День, когда Энгрифледа вернулась в Люнденбург стал одновременно и днем, когда Редвальд, наконец, решил выйти из храма. По настоятельной просьбе Атлы он направился в прилегающую к храму купальню, также еще римских времен.
-Рабы уже нагрели там воду, - сказала она, - а ополоснуться тебе не помешает – от тебя все еще несет гнилью и хворью. Самое время смыть ее с себя окончательно.
-Как скажешь, мудрая женщина, - усмехнулся Редвальд, выходя из храма. Колдунья смотрела ему вслед и в ее зеленых глазах читалась странная насмешка.
Купальня оказалась обширной комнатой, с мозаикой на стенах изображавшей дев с рыбьими хвостами, самих рыб и прочих морских тварей. Посреди же комнаты виднелся большой бассейн, наполненный горячей водой. От нее шел пар, наполнявший купальню. Редвальд скинув грязное тряпье, соскользнул в воду, чувствуя, как все его тело окатывает приятное тепло. От удовольствия он простонал – и словно эхом в ответ раздался негромкий плеск.
-Кто здесь?! – сакс сел в купальню, озираясь по сторонам. В ответ вновь раздался плеск, за ним озорной смешок – и из курящегося над водой пара выступила чья-то стройная фигурка.
-Энгрифледа! - Редвальд ошеломленно уставился на представшую перед ним совершенно голую королеву, - что ты тут делаешь?
-То же, что и ты, - девушка рассмеялась, - это ведь моя купальня. Я часто прихожу сюда…правда до сих пор в одиночестве.