Возвышение Королевы (ЛП)

 — Подготовиться к чему?
 — Разве тебе не нужно идти на работу?
 Долгий вздох покидает меня. Не потому, что он возвращает мне свободу — потому что, в некотором смысле, я знала, что Джонатан сдержит свое слово, — а из-за того, что он не упомянул ту часть, где он думает, что я сумасшедшая.
 Но потом он смотрит на меня через плечо и снова бросает на меня этот взгляд.
 Жалость.
 Разочарование.
 Он... он собирается избавиться от меня, не так ли?
 Как с Алисией.
Глава 13
Аврора
 Даже если я иду на работу, я не могу сосредоточиться.
 Все, о чем я продолжаю думать, это те голоса, которые действуют мне на нервы и шепчут что-то вроде:
 Она сходит с ума, совсем как Алисия.  
 Что еще хуже, так это то, как Джонатан смотрел на меня. И потом, он не пытался прикоснуться ко мне сегодня во время принятия ванны. Его движения были какими угодно, только не сексуальными, с единственной целью помочь мне принять ванну.
 Обычно его руки блуждают по всему моему телу, и он требует, чтобы я умоляла его коснуться меня или довести до оргазма.
 Не сегодня. Он не проявлял ко мне никакого интереса, даже когда я стояла перед ним полностью обнаженная. Я притворяюсь, что это не пронзает меня насквозь и не оставляет раны похуже, чем те, что покрывают мое тело.
 Быть единственным объектом его прикосновений, чтобы внезапно потерять его, это жестче, чем я когда-либо думала.
 После душа он помог мне одеться, а затем исчез.
 Именно так. Никаких слов. Никаких распоряжений на потом, как обычно.
 Просто... ничего.
 Холод, который я ощущала, когда он вышел за дверь, был похож на то, что меня засунули в морозильник и заперли внутри.
 Это то же самое, что он сделал с Алисией, когда она начала сходить с ума?
 Не то чтобы я сумасшедшая. Нет.
 Хотя проделать весь этот путь сюда, чтобы доказать свою теорию, вероятно, слишком далеко.
 Я отправилась в свое старое здание во время обеденного перерыва, где Пол настоял на том, что никакой посылки не было, и он не видел меня в тот день. Шелби, моего сварливого соседа, не было рядом, чтобы я могла его засвидетельствовать. Когда я спросила Пола, где он, он сказал, что у него проблемы с законом и он решает их в полицейском участке.
 Затем, после моего ухода, меня посетила страшная мысль. Что, если нападения с Сарой никогда не было? Я имею в виду, откуда ей знать, где я живу, даже если она видела меня на том благотворительном мероприятии?
 Видела ли она меня? Была ли она там или я ее выдумала?
 Все эти мысли сбивали меня с толку. Я чувствую, что существую вне своего тела, и не могу найти способ вернуться.
 За исключением этого глупого, иррационального поступка.
 Я стою перед домом Эйдена и Эльзы в Оксфорде, сжимая в руке часы. Эльза прислала мне адрес, когда я видела ее в последний раз, в попытке пригласить меня на ужин. Я всегда отказывалась, потому что Эйден, похоже, хочет отрубить мне голову.
 Сегодня я проехала весь путь до этого места. И хотя я провела в дороге почти два часа, мне все еще не совсем удалось собраться с мыслями.
 Дождь льет так, будто небо восстает против всего мира. Сумерки пришли и ушли, и ранний вечер добавляет мрачности сильному ливню.
 Я промокла насквозь за считанные секунды во время небольшого пути от машины до входной двери. Мои волосы прилипают к вискам, а вода ручьями стекает по лицу.
 Когда мне пришла в голову эта идея, я думала только о том, что, помимо Джонатана, Эйден знал Алисию лучше всех. Он бы заметил, если бы с его матерью было что-то не так.
 Я нажимаю на дверной звонок нерешительными пальцами, когда закрадываются сомнения, наиболее заметным из которых является то, что я не нравлюсь Эйдену. Зачем ему говорить об Алисии при мне, если он думает, что я самозванка?
 В конце концов, это плохая идея. Если я сейчас уйду, они, вероятно, спишут звон на детскую шалость.
 Прежде чем я успеваю уйти, дверь открывается. Эльза появляется на пороге в шортах и топе без рукавов. Ее длинные волосы собраны в аккуратный конский хвост, а лицо мягкое и красивое, даже без грамма косметики. Увидев меня, ее губы растягиваются в великолепной улыбке.
 
 — Аврора! Какой приятный сюрприз. —она обнимает меня в объятиях, не заботясь о том, что я промокла насквозь.
 — Прошу прощения за то, что появилась без предупреждения.
 — Не будь смешной. Тебе здесь всегда рады. — она ведет меня внутрь. — Входи. Дождь натворил делов.
 — Спасибо.
 Я остаюсь у входа, чтобы с меня не капало на блестящий деревянный пол.
 Их дом совсем не похож на особняк Кингов. Он меньше, уютнее, с элегантным, но индивидуальным декором, таким как фигурки маленьких домиков и картина, изображающая Эйдена и Эльзу в день их свадьбы. Должно быть, ее нарисовала Астрид — в этом есть ее особый, нетрадиционный штрих.
 Размер и ощущение дома заставляют меня задуматься, не хотел ли Эйден обменять большой, пустой и холодный особняк Кингов на место, которое он считает своим домом. Место, где он сможет начать все заново с Эльзой.
 — Почему ты стоишь? — Эльза делает движение за ее спиной. — Заходи.
 — Мне здесь хорошо. — я прочищаю горло. — Эйден дома?
 — Да, он...
 — Милая? — его голос доносится с верхней площадки лестницы. — Что я говорил об открытии двери? Я единственный, кто это делает. Никто не посмотрит на тебя в этой крошечной одежде.
 — А вот и он. — Эльза качает головой и шепчет: — Извини за это.
 — Тебе не нужно извиняться.
 Легкая улыбка скользит по моим губам, вспоминая, как Джонатан вел себя этим утром перед Итаном.
 Какой отец, такой и сын.
 Моя улыбка исчезает, когда Эйден присоединяется к своей жене и наблюдает за мной, нахмурив брови. Как и она, он одет в хлопчатобумажные штаны и простую белую футболку. Его черные волосы взъерошены, и я не могу не пялиться на маленькую родинку у края его правого глаза — единственную физическую особенность, которую он унаследовал от Алисии.
 Он обнимает Эльзу за талию и притягивает к себе, будто хочет защитить ее от меня.
 — Что ты здесь делаешь?
 Она толкает его локтем.
 — Разве так следует обращаться с нашим гостем? Она проделала такой долгий путь из Лондона во время дождя.
 — Она не мой гость. — он продолжает изучать меня, вероятно, ожидая ответа на свой вопрос.
 — Я... я хочу спросить тебя кое о чем.
 — Нам не о чем говорить.
 Эльза вырывается из его объятий, пристально глядя на него сверху вниз, хотя он намного выше ее. Затем она берет меня за руку, ведет внутрь и усаживает на диван, несмотря на мою попытку протеста.
 К тому времени, как она приносит пушистое полотенце и оборачивает его вокруг моих плеч, Эйден следует за ней, засунув руки в карманы. Его серые глаза прищуриваются на мне, словно я обуза, от которой ему нужно избавиться.
 — Пойду принесу тебе чего-нибудь горячего. — она улыбается мне, затем смотрит на Эйдена. — Будь милым.
 — Я вовсе не милый, не забыла? — он бросает на нее непонятный взгляд, и хотя я не могу его прочесть, щеки Эльзы краснеют.
 Удивительно, как они могут понять друг друга с одного взгляда.
 Вот как Джонатан заставлял меня сидеть у него на коленях или лежать на животе. Иногда ему не нужно было говорить ни слова, и даже если он говорил, это потому, что я притворялась, чтобы услышать его командный тон.
 Я закрыла дверь от этой мысли и от него. Джонатан это последнее, о чем мне сейчас нужно думать.
 Он больше не хочет прикасаться ко мне. Он думает, что я сумасшедшая.
 Ненормальная.
 Я пытаюсь стереть его, сосредоточившись на сцене передо мной.
 
 Эльза проводит пальцами по груди Эйдена и что-то шепчет ему на ухо. Его левый глаз дергается, но выражение лица остается прежним, когда она исчезает за углом.
 Эйден смотрит ей в спину, затем его внимание переключается на меня — темное и непроницаемое. Прямо как у его чертового отца.