Возвышение Королевы (ЛП)

 — Я понятия не имею ни о каких сообщениях. Ты говорила, что затаила обиду на Джонни, потому что думаешь, что твоя сестра умерла из-за него.
 — Я никогда не упоминала о голосовых сообщениях, которые я получала?
 — Нет.
 — Черт.
 — Какие голосовые сообщения? — она шепчет, будто это теория заговора.
 — Н-никакие.
 Не хочу, чтобы Лэй тоже подумала, что я сумасшедшая.
 А я сумасшедшая? Ведь нет, верно?
 Она пристально смотрит на меня тем чересчур драматичным изучающим взглядом, которому научилась в детективных сериалах.
 — Что ты скрываешь от меня? Выкладывай.
 — Я расскажу. Т-только не сейчас, хорошо? — я делаю паузу, затем выпаливаю, отвлекаю ее внимание: — Джонатан звонил тебе?
 — Ага. В семь утра, как чертов будильник — не то чтобы я спала. Я провела всю ночь, планируя его кончину. Он думал, что сможет запереть тебя и жить долго и счастливо? Не-а, этого не произойдет.
 Не то чтобы она могла ему что-то сделать, но тот факт, что она не отказалась от меня, согревает мое сердце.
 — Я даже подтянула подкрепление.
 — Какое подкрепление?
 Она улыбается с чистым озорством.
 — Джонни не может прогнать меня, а потом позвать, будто я его комнатная собачка.
 — Что ты сделала, Лей?
 — Расслабься. Я перетасовала его карты только с одним человеком, которого он ненавидит.
 Приходит узнавание.
 — Ты этого не сделала.
 — Точно сделала. — ее ухмылка становится шире. — Я привела своего папочку.
 Я вскакиваю на ноги.
 — Лей! Что, если они пойдут друг против друга?
 — Думаешь, они бы стали? О, боже, мне следовало остаться и посмотреть.
 — Ты... — я указываю на нее пальцем, не находя слов.
 — Самая лучшая? — она хлопает ресницами. — Любовь до гроба?
 — Я разберусь с тобой позже.
 — Приятельница, подожди! — кричит она мне вслед, но я уже лечу вниз по лестнице, не утруждая себя обувью.
 Если мои смутные воспоминания о прошлой ночи были реальными, Джонатан почти не спал. Было около четырех утра, когда он обнял меня сзади.
 Последнее, что ему нужно, это ссора с Итаном в начале рабочего дня. У меня нет никаких сомнений в том, что они вцепятся друг другу в глотки. Итан может вести себя круто, но он не постесняется нанести удар Джонатану — на самом деле, он сделает это своей миссией. Что касается моего тирана, ну, у него нет никакой терпимости к Итану, и он не стесняется показывать это.
 Он даже проецирует эту враждебность на Эльзу только за то, что у нее общая ДНК с Итаном.
 И действительно, из главной гостиной у входа в особняк Кинга доносятся отрывистые голоса.
 — Тебе здесь не рады, Итан. Уходи.
 — Лейла беспокоится об Авроре, и я не могу уйти, не убедившись, что она в безопасности.
 — Ее безопасность и все ее существование не твоя гребаная забота. — голос Джонатана становится устрашающе спокойным, но с угрожающим оттенком. — Не смотри на нее. Не разговаривай с ней. Не вздумай, блядь, дышать рядом с ней.
 Итан издает смешок.
 — А если я откажусь?
 — Пусть ответ на это станет сюрпризом.
 — Ты угрожаешь мне, Джон?
 — Не называй меня так.
 — Что? Джон? Так я называл тебя в свое время.
 — Ты давным-давно потерял право называть меня так, гребаный ублюдок.
 — Я также потерял свою жену. — тон Итана становится жестче.
 — Не раньше, чем она заперла и пытала моего сына, которого, должен тебе напомнить, ты похитил.
 — Потому, что ты сжег всю мою гребаную фабрику, Джонатан. Люди умирали. Но не Эйден.
 — Алисия умерла.
 — Как и Эбигейл. Как и я, в течение девяти лет, на случай, если ты забыл.
 Я подхожу как раз вовремя, чтобы застать двух мужчин, стоящих лицом к лицу друг с другом. Джонатан первый смотрит в мою сторону.
 Его глаза мгновенно темнеют до ужасающего цвета. Я остаюсь застывшей на месте от одной только силы этого.
 Что? Что такое?
 Я смотрю на себя и понимаю, что я не только спустилась босиком, но и одета в тонкую ночнушку с прошлой ночи. Мои волосы должны выглядеть в беспорядке, как и лицо.
 В попытке остановить ту войну, которую они собирались развязать, я появилась вот в таком виде.
 
 Лейла догоняет меня, тяжело дыша.
 — Люди с длинными ногами отстой.
 — Почему ты не сказала мне, что я спускаюсь в таком виде? — я шиплю на нее.
 — Я пыталась. Ты не слушала.
 Я собираюсь сказать что-то еще, когда передо мной появляется большое присутствие.
 Джонатан.
 Я не знаю, почему мое сердце учащенно бьется всякий раз, когда он смотрит на меня сверху вниз своими стальными глазами. Как будто я единственное, что имеет значение в его окружении, и он не стесняется показывать этот факт.
 Тогда почему он смотрел на меня прошлой ночью, как на сумасшедшую?  
 Прогоняя эту мысль прочь, я улучаю момент, оценивая, насколько элегантно и величественно он выглядит в своем черном сшитом на заказ костюме. Серьезно, если он когда-нибудь подумает о карьере модели, он добьется успеха — как и все в его жизни, в принципе.
 Я никогда не знала, что мне нравятся мужчины в костюмах, пока не появился Джонатан. Или, точнее, он единственный мужчина в костюме, к которому я неравнодушна.
 Хотя это еще мягко сказано. Мои соски напрягаются под тонкой ночнушкой при виде этого зрелища, и что-то подсказывает мне, что это не из-за холодного воздуха, идущего от входа.
 Джонатан снимает свой пиджак и набрасывает его мне на плечи, а затем поднимает меня и несет на руках.
 Именно так.
 Словно это само собой разумеющееся.
 Тихий вздох покидает меня, но звук заглушается тем, насколько он теплый на ощупь, как хорошо он пахнет.
 Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к этому? Хуже того, забуду ли я когда-нибудь об этом?
 Лейла корчит рожу Джонатану в спину, очевидно, все еще затаив обиду за то, как он ее прогнал. Губы Итана растягиваются в загадочной улыбке, когда он наблюдает за нами, как кот, поймавший мышь.
 Джонатан несёт меня обратно в комнату, его шаги тверды и целеустремленны. Он идет с той же уверенностью, которую излучает, — в нем нет и намека на сомнение. Но на этот раз он как будто злится.
 Он опускает меня на пол, мои босые ноги утопают в плюшевом ковре, затем пинком захлопывает дверь.
 Когда он поворачивается ко мне лицом, я застываю на месте от темноты в его взгляде.
 Это почти так же, как если бы он копил его, а теперь выпускал на волю.
 К тому времени, как он заговаривает, его голос становится резким и не подлежащим обсуждению.
 — Никогда не смей, и я имею в виду никогда, появляться в таком виде перед Итаном или любым другим мужчиной. Это понятно?
 Собственничество в его тоне заставляет мою кожу гореть и покалывать.
 — Я спросил, ты это, блядь, поняла, Аврора?
 Все, что я могу сделать, это кивнуть.
 Кажущийся удовлетворенным ответом, край слегка покидает его черты.
 — Почему ты все-таки спустилась?
 — Я... я не хотела, чтобы ты поругался с Итаном первым делом утром.
 Лёгкость исчезает, и он закрывается, как хранилище, которым он и является.
 — Беспокоишься о нем?
 Когда я не отвечаю, он подходит ко мне двумя длинными шагами и обхватывает рукой мое горло.
 — Иы беспокоишься о нем?
 — Нет.
 — Тогда в чем дело?
 — Я... ты…ты почти не спал прошлой ночью. — мои губы дрожат. — Верно?
 Выражение его лица непроницаемо, и я ожидаю, что он подтвердит, что я сумасшедшая, но он ослабляет хватку на моем горле.
 — Верно.
 Верно. Я этого не выдумала. Он действительно спал рядом со мной. Я не вызывала у него отвращения до такой степени, чтобы он не хотел ко мне прикасаться.
 
 Значит ли это, что я тоже не выдумывала эти голоса?
 — Давай. — он берет меня за запястье, чтобы не поранить мою ладонь. — Позволь мне помочь с ванной, чтобы ты могла подготовиться.