Мечты о полете (ЛП)

Кристал прочищает горло, привлекая всеобщее внимание и зарабатывая взгляд из-под вскинутой брови Алзоны. Перебивать — против правил. Любой другой получил бы от неё словесную взбучку.
— Я бы не отказалась от помощи. С приходом Мороз я была завалена работой. А с учетом приближающегося турнира… — она прерывается, её лицо краснеет.
Её глаза мечутся между Алзоной и мной. Она избегает смотреть на остальных.
— Я займусь едой, — ворчит Лавина, скрестив руки на своей огромной груди.
Его лицо, покрытое шрамами, и гротескно двигается, когда он говорит.
Молчание.
— Что? — спрашивает Осколок.
— Я займусь едой, — повторяет он.
— С каких пор ты готовишь? — спрашивает Лёд, даже не пытаясь скрыть ухмылку на лице.
Свою я прячу. С большим трудом.
Лавина пожимает плечами. Благодаря ему Рон кажется разговорчивым.
— Ты будешь… готовить еду? — спрашивает Вьюга в ошарашенной, но задумчивой тишине. — Или просто съешь её?
Я давлюсь смехом от искренности его вопроса. Шквал пихает его локтем в бок.
— Что? Это вполне справедливо. Мы все видели, как он поглощает свою еду. Однажды, клянусь, он съел и тарелку, — продолжает Вьюга.
Я ничего не могу с собой поделать. Я разражаюсь бурным смехом.
— Мы можем дать ему попробовать, — говорит Осколок.
Его предложение встречает общее одобрение.
— Тогда, решено. Лавина временно будет новым поваром, — объявляет Алзона.
— Самый уродливый повар, которого я видел, — громко шепчет Лёд.
Лавина бросает кружку ему в голову. Алзона смотрит на нас, пока мы снова не затихаем.
— Не думайте, что вы все получаете право голоса в принятии решений только потому, что в этот раз я попросила вас внести свой вклад. Правила всё ещё действуют.
Она прочищает горло и смотрит на меня, в то время как остальные ворчат по поводу правил.
Я улыбаюсь ей и киваю головой.
— У меня есть ещё один пункт на обсуждение, — в её голосе звучит волнение. — Я хочу, чтобы Мороз стала тренером.
Я замираю на середине кивка.
— Мороз трудится, не уставая, а Осколок говорит, что она лучший боец. Думаю, это пойдёт нам всем на пользу, — быстро заканчивает Алзона.
Я оглядываюсь на остальных, надеясь, что это не вызовет неудобства. Это может быть оскорблением для тех, кто находится здесь дольше. К моему удивлению, большинство мужчин кивают. Лёд выглядит не слишком довольным. Но я полагаю, что это потому, что он предвидит тяжёлую работу в своём ближайшем будущем.
Осколок наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол, пока анализирует её заявление.
— Хорошая идея, — медленно соглашается он, а потом более энергично добавляет, — это обеспечит организованность и даст мне возможность выучить несколько её трюков.
— Она знает, что нам нужно делать. Она наблюдает за нашими тренировками, — добавляет Шквал.
— А ты наблюдаешь за её, — бормочет Вьюга.
Шквал бьёт его по голове и становится пунцовым. Я моргаю несколько раз, оставаясь безмолвной. Они понимают, что я понятия не имею, как руководить тренировками?
Мужчины кивают и бормочут в согласии. Прежде чем я успеваю полностью осознать происходящее, Алзона заканчивает обсуждение, и все расходятся по своим комнатам. Я даже не соглашалась на это, но интуиция подсказывает мне, что отказ всё равно не будет принят.
Похоже, теперь я новый тренер.
Следующим утром я сопровождаю Алзону и Осколка на обычную для Алзоны «беседу перед ямой», а затем ухожу на встречу со шлюхой. Я даже её имени не знаю. Кажется неправильным звать её шлюхой.
Четыре золотых лежат в верхней части моего сапога. Договор был на три, но, если она даст мне стоящую информацию, я дам ей четыре. Должно быть, она получает много информации от тех, кто… нанимает её. Она может пригодиться в будущем.
Я стою напротив дома шлюх и жду. Проходит совсем немного времени, и я вижу, как она приближается, покачивая бёдрами.
— Приветствую, Мороз, — звонко произносит она.
Её голос звенит, как ветряной талисман. Интересно, как долго она тренировалась этому?
 
— Приветствую… извини, я не знаю твоего имени, — говорю я.
Она играет со складками своего платья.
— Не многие его знают, — говорит она, но не уточняет.
Я осматриваю крыши и людей, которые окружают нас, на возможность подслушивания. Вообще-то это бессмысленно. Алзона рассказала мне, что тут на улицах сотни укромных мест. Я представляю, сколько людей сейчас слушают наш разговор.
— Информация? — спрашиваю я.
Она складывает руки.
— Да. Это было сложнее, чем я ожидала, — говорит она, изучая свои ногти.
Мне кажется, она затягивает с этим. Для развлечения?
— Я заплатила за информацию, а не за представление, — говорю я.
Я ожидаю, что она оскорбится, но она смеётся. С придыханием. Мужчины мотают головой, слыша её. Их взгляды впиваются в неё.
— Ты никогда не реагируешь так, как я ожидаю. Мне это нравится.
Она хлопает руками, придвигаясь настолько ближе, что наши тела едва ли не прижимаются друг к другу.
— Я не смогла ничего узнать о стрелах из Седира.
По её тону я могу сказать, что её это раздражает. Она не часто слышит слово «нет».
— Я узнала о копьях из Седира, дротиках, но ничего о стрелах.
— Вен… Эм, ебать, — я запрокидываю голову, так чтобы видеть её лицо.
— Это я люблю, — со смехом говорит она.
Она вздыхает в ответ на мой смущённый взгляд.
— Я выведала название оружейного магазина, который продаёт другое оружие из Седира. Думаю, это лучший вариант. Он называется «Джазирс». Он находится там, где Первый Сектор переходит в Шестой.
Это не совсем то, на что я рассчитывала, но это не очередной тупик, к которым я уже привыкла.
— Спасибо, — говорю я и извлекаю четыре монеты.
— Всегда пожалуйста. Я сообщу тебе, если попадётся что-нибудь ещё, — говорит она.
Монеты исчезают в её кулаке. Она не уходит, как я ожидала, а остается рядом со мной. Я позволяю своим глазам блуждать по зданию передо мной.
— На что похож дом шлюх изнутри? — спрашиваю я.
Она снова смеётся.
— Ты имеешь в виду бордель? — долгое время она смотрит на меня. — Знаешь что? Пойдём со мной. Я покажу тебе, хотя бы для того, чтобы увидеть твоё девственное выражение лица.
— Эм… а это безопасно? — спрашиваю я.
— Вполне. Хотя я не знаю, почему ты беспокоишься.
Любопытство побеждает осторожность. Я следую за ней через толпу, которая расступается перед ней. Вернее, она останавливает мужчин на их пути, облегчая проход. Когда я рядом с ней, получается идти значительно быстрее. Похоть здесь выше страха.
Мы проходим через вход в здание, и я чувствую, что мои глаза пытаются покинуть свои глазницы. Повсюду голые женщины. Пятеро из них стоят в ряд, а мужчина ходит взад-вперёд перед ними. Я отвожу глаза и сосредотачиваюсь на лестнице, но и там есть несколько женщин.
— Твои щёки ярко-красные, — хихикая, шепчет мне она на ухо. — Я покажу тебе мою комнату.
Что угодно, лишь бы уйти от всей этой наготы. Она тянет меня вверх по нескольким лестничным пролетам в верхнюю комнату, в которой я видела её танцующей.
— Ты лучшая… эм, шлюха? — спрашиваю я.
Она опускает голову и идёт к своему гардеробу.
— Я наслаждаюсь тем, что делаю. Ты, вероятно, видела тех, кому это не нравится?
Она поворачивается, чтобы удостовериться, что я понимаю, прежде чем продолжает:
— Обычно они находятся в самом низу.
Мой шок от того, что было на нижнем этаже, прошёл настолько, что я поняла, на что смотрю.
Я встала и приблизилась к её гардеробу.
— У тебя так много одежды, — говорю я.
Я тянусь, желая прикоснуться к ткани, но потом вспоминаю, что она делала в ней, и отдёргиваю руку.
Она смотрит на меня.
— Она прекрасна, не правда ли? И кое-что необычайно дорогое, — она растягивает последнее слово и хихикает. — Прямо как я.