Ржевский 3 (СИ)

Пленный остаётся лежать на полу, при этом имеет такой вид, что смотреть страшно: как под броневик попал.
Жёстко его Мадина, ой, жёстко. А с другой стороны, и он на школьный двор к детям шёл не цветочки окучивать.
Хорошо, мы его там остановили.
— Какова была его задача? — пожимаю плечами (зачем изобретать велосипед). — Кому он подчиняется? Это для начала. Исходя из ответов на эти два пункта, построим следующее дерево вопросов.
— Если этим путём идти, будем час беседовать, — задумчиво возражает менталистка, пребывающая по инерции в размышлениях. — Тут не по классической методе надо. Дим, доставай свой блокнот!
Интересно, что она у него в мозгах такого увидела?
— Зачем?
— Записывай; боюсь, по памяти запутаешься.
— Внимательно слушаю, — блокнот так блокнот.
— В рейдерской компании менталиста Романова был заказ на твою землю.
— Не новость, пожалуй, — замечаю, старательно тем не менее фиксируя. — Но спасибо: я должен был сам догадаться. А кто заказчик? Барсуков-старший говорил, там целая очередь выстроилась?
— Очередь, видимо, в другом месте, поскольку у Романова именно на тебя только один пункт. Высшая Торговая Гильдия — что-то говорит название?
— Да не особо, — карандаш зависает над бумагой, добросовестно шевелю мозгами. — Знаю, что они в природе есть, не более того.
— У неё, как и у всякой гильдии, есть Совет, — продолжает Мадина. — В нём шесть голосов. Один из них, Воронцов, граф, тебя и заказал. Помнишь, ты про менталиста на перекрёстке рассказывал?
— Помню, такое забудешь пожалуй, — против воли зябко веду плечами.
— У него была прямая задача: под машину должен был шагнуть ты. — Наджиб подходит вплотную и, не мигая, смотрит мне в глаза. — Тебя должны были подловить на том перекрёстке на набережной, специалист тоже пятого ранга. Ментальное принуждение — и ты под первый попавшийся грузовик шагаешь. По своей воле, добровольно, на виду центра города. Ментальная закладка не доказывается, особенно задним числом, когда ты на том свете.
— Кажется, ты сейчас недоговорила, — внимательно смотрю на неё в ответ, мимика от меня не ускользает.
— У вас не доказывается, — нехотя добавляет подопечная. — У нас, если очень постараться и большие силы привлечь, — она хлопает себя по животу, — варианты были бы. Но не у вас, увы! — Наджиб словно выныривает из проруби, настолько шумно вздыхает.
— Пока всё понятно, — перечитываю свою скоропись. — Высшая Торговая Гильдия, граф Воронцов, заказ на меня рейдерской компании троюродного племянника императора. Последнего мы княгине Левашовой оставили, — в этом месте мне хочется материться.
Кто ж знал. Хотя, может, ещё получится обратно переиграть? Вдруг отдадут пленного обратно? Надо будет Левашовым как аврал закончится, позвонить.
Если же кончит того типа княгиня к этому моменту — тоже хорошо, рабочий вариант. Нет человека — нет проблемы.
— У меня, как у твоего партнёра, есть вопрос. — Шу неожиданно говорит мне «ты» по-русски.
До этого было лишь по-японски. Занятно.
Сигнал сближения личностей? Или что-то иное? Обдумать попозже, вдруг я ей как мужчина начал резко нравится.
— Какой вопрос?
— Помните второго графа Воронцова? Который Гвардии здешнего Наместника помогал на ювелира Самбура в молле наезжать? Почему у них фамилия одинаковая? У вас разве государевы люди имеют право на частный бизнес?
— А частный бизнес здесь причём? — я не менталист, следить за столькими осями логики не успеваю.
— Высшая Торговая Гильдия, — теперь плечами пожимает японка. — Мы, в смысле Мицубиси, тоже члены. В составе по определению только частные компании, серьёзная контора. Кое-что впереди вашего Престола может решать.
— Эти Воронцовы — одна фамилия, — поясняет Наджиб нам обоим. — Кстати, не то чтоб странность, но штука необычная. Я только сейчас поняла. Воронцовы дружные! Между собой не ссорятся! — она победоносно переводит взгляд с меня на азиатку.
— Молодец, — стараюсь вложить как можно больше позитива в голос.
Видно же, что девчонка похвалы хочет.
 
— Теперь бы понять, что в этом такого сверхъестественного, — вежливо намекаю на необходимость продолжения.
— Щ-щас по яйцам тресну, если будешь меня за дуру держать, — спокойно сообщает Наджиб. — И будет очень больно, ни один родовой бонус не поможет: там мышц нет, которые напрячь можно.
— Было непонятно в этом месте, — на всякий случай с опаской отодвигаюсь на два шага.
Теперь даже если бросится, вокруг стола успею убежать. Авось не поймает (с неё и по яйцам дать станется, сердцем чувствую).
— Меня раздражает, когда ты меня воспринимаешь как недоделанную ссыкуху-щеглуху, а себя — как великого профессионала с сорокалетним опытом. — Спокойно объясняет подопечная.
— А что поделать, если так оно и есть⁈ — вырывается у меня на автомате, кажется, вообще без участия мозга.
Чёрт побери. Язык мой — враг мой.
Впрочем, предупреждён — значит, вооружён: яйца прикрыть успеваю, а по пузу не считается, можно и перетерпеть.
— Давайте ближе к теме? — весело хихикает от двери Норимацу, которую, похоже, новость вообще не впечатляет. — А то нам скоро… А вы тут…
— Что сверхъестественного в нормальных отношениях между Воронцовыми? — спрашиваю, старательно нарезая круги вокруг стола.
Поскольку Наджиб результатом не удовлетворилась и зачем-то пытается подойти ко мне вплотную.
Обоснованно опасаюсь, не затем, зачем мне бы хотелось и было бы приятно. Эх-х.
— Нетипично это для вас, — сердито ворчит подопечная, наконец останавливаясь и прекращая меня преследовать, как маньячка.
— На свою семью посмотри? — предлагает она. — У вас с родным дедом сильно тёплые отношения?
— Нормальные, — отвечаю серьёзно. — Сейчас пойду его выручать, чего бы ни стоило. Какие бы риски ни были.
— Дим, не его ты пойдёшь выручать. — Она не отводит взгляда. — Ты бы любого в этом положении спасать бросился. Какие бы ни были риски. Я, конечно, не Далька, это она теорию лучше магистров знает, но тебя уже изучила: ты бы не только деда вытаскивать полез.
— Кого ещё?
— Любого на его месте.
— Думаешь? — а вот здесь я всерьёз задумываюсь.
Опасная она всё-таки личность, в хорошем смысле этого слова. Вдвойне неожиданно, когда кто-то в тебе лучше тебя самого разбирается.
— Уверена, — твёрдо заявляет подопечная. — Вспомни имя героя, который за три минуты спецгруппу моего Эмирата в ноль вывел?
— Я, что ли⁈
И японка, и Наджиб, не сговариваясь, обмениваются взглядами и начинают на ровном месте ржать.
— И что смешного? — бросаю им мужественно и уязвлённо. — Если что, ради тёлки с такими формами, — указываю на стати Мадины, — какой угодно гусар на что угодно способен! Уже молчу, на мою землю полезли — это вообще табу. У меня тоже есть мои границы личности, за которые заходить не позволено.
— Дим, себя не обманывай? — раздражённо перебивает менталистка, словно учительница несущего ересь первоклассника.
— Я искренне считал, что между нами что-то может получиться! — взрываюсь.
А и чёрт с ним. Откровенность, откровенность и ещё раз откровенность.
— Парень, если девушку под крыло взял, её кормить должен, поить, одевать-обувать, всем обеспечивать! — продолжаю. — Защищать тоже! Может, я тебя трахнуть планировал! Ради этого на всё шёл!
— Ты всех трахнуть хочешь. Ради всех, получается, и готов до края идти. — Наджиб поощряюще кивает и издевательски улыбается.
С таким лицом, что охота её стукнуть.
Тут же ей это в лоб и говорю.
— Дмитрий-сан, вы вполне могли отсидеться, ваша подопечная права, — замечает Норимацу. — Насчёт вашего родственника я с ней тоже согласна.
А теперь она на вы. Странно. Чем объяснить?
— Хотя по одной семье я бы обо всех людях выводов не делала, — добавляет японка.
— Э-э-э, — как бы так её осадить, чтобы хотя бы она не лезла, куда не просят.
— Я безмерно уважаю это твоё решение! — торопится вставить Шу. — Более того, оно полностью в нашем каноне! Но, боюсь, Наджиб права: ты бы вёл себя одинаково с любой девушкой на её месте.