Хроники вечной жизни. Иезуит (СИ)

— Нет.
— Когда первые конкистадоры прибыли сюда, они нашли заросли красного дерева, называемого в Португалии pau-brasil. И хотя поначалу наши предки назвали эти места Землей Истинного Креста, со временем прижилось слово «Бразилия».
— Интересно, — улыбнулся Иштван. — Я все думаю о путешествии в сельву… Вы же подскажете, что с собой взять?
— Конечно. Кстати, отец Иштван, сколько вам лет?
— Сорок семь.
— Самый хороший возраст для такого путешествия. Организм еще не ослаб, а голова уже работает, — отец Фернандес засмеялся и потрепал Иштвана по руке. — Не беспокойтесь, уверен, вы легко преодолеете все трудности.
* * *
Отец Фернандес горячо взялся за дело, и вскоре губернатор дал согласие на присоединение Иштвана к экспедиции Педру де Тейшейры. Капитан принял пассажира без возражений. Огромного роста, широкоплечий, загорелый, с волосами до плеч, пышными усами и окладистой бородой, он выглядел настоящим морским волком.
Две недели сборов — и десятого октября 1637 года сорок семь небольших судов покинули Счастливую Лузитанию и направились на запад.
Плыли медленно: грести против течения было нелегко. На каждом корабле находились два-три вооруженных португальца, десяток индейцев и двадцать-тридцать негров-рабов.
Судном, на котором плыл Иштван, командовал сорокалетний португальский офицер Себастьян Гомеш. Священник ему понравился, вскоре они стали приятелями и каждый вечер проводили хотя бы час, беседуя на палубе за кружкой сидра.
Иштвану, как и другим европейцам, выделили крошечную каюту, где он с трудом мог лечь в полный рост. Впрочем, у индейцев и негров и того не было, они спали прямо на палубе, прикрытой брезентовым тентом.
Было душно и необычайно влажно, из-за чего жара ощущалась гораздо сильнее. Гребцы обливались потом. Иштван, сидя в неудобном кресле, осматривался по сторонам и поражался невиданной природе.
Река была настолько широкой, что берега с трудом угадывались вдали. Тут и там встречались большие острова, поросшие каучуковыми деревьями и пальмами, вокруг которых вились стебли лиан. На одной из них Иштван заметил небольшую обезьянку, на другой — попугая яркой окраски. У берега покачивались листья гигантских кувшинок, над рекой летали разноцветные птички, а в глубине то и дело мелькали плавники незнакомых рыб. Не раз священник с изумлением видел, как из воды выпрыгивают дельфины необычного нежно-розового цвета. В воздухе стоял непрерывный стрекот насекомых.
Не уставая удивляться, Иштван разглядывал необычных животных, мелькающих в джунглях, ярких птиц, гигантских черепах, водяных удавов… Это был необычный, чужой, совершенно дикий мир, которого раньше он не мог даже вообразить.
Вблизи океана вода была синей и прозрачной, но чем дальше они продвигались вглубь континента, тем она становилась все более мутной, и вскоре река больше напоминала светло-коричневую ленту.
Вдоль берега были раскиданы поселения индейцев. Капитан Тейшейра неизменно приказывал одному из кораблей причалить, чтобы обменять специально заготовленные товары на еду и пресную воду. Аборигены обычно встречали их приветливо и с любопытством разглядывали огромный водный караван. Но бывали случаи, когда местные жители прятались в чаще или даже стреляли из луков, демонстрируя свою воинственность.
Иштван с интересом смотрел на прекрасно сложенных полуголых людей, выглядывающих из зарослей сельвы. Ему нравился цвет их коричневой, с красноватым отливом, кожи. Те индейцы, что сопровождали португальцев в экспедиции, одевались по-европейски, в полотняные штаны и рубахи, а местные порой вовсе не носили одежды, кроме каких-то кусочков кожи на бедрах. Зато многие были обвешаны разноцветными бусами и браслетами, а тела их украшали причудливые рисунки.
Если на пути встречался остров с проходимым лесом, корабли останавливались для охоты и сбора съедобных кореньев. Рыбу ловили прямо с палубы, на ходу, и таким образом пополняли запасы провизии.
 
Через несколько дней Иштван привык к окружавшей его красоте, еще через неделю она ему приелась. Обливаясь потом в своей шерстяной сутане, он отчаянно скучал и в сотый раз мысленно проклинал Андреа Кальво.
Впрочем, в том, что он покинул Италию, была и хорошая сторона — здесь боль от потери сына ощущалась гораздо меньше. Прежняя жизнь в Риме казалась далекой, словно приснившейся. В гуще тропических лесов было трудно поверить, что где-то существуют мощеные улицы и великолепные дворцы.
Когда Себастьян Гомеш был занят, Иштван вел беседы с индейцами и неграми, разъясняя им трудные для понимания места Библии. Так проходила неделя за неделей. Амазонка извивалась и петляла, и вскоре многим стало казаться, что мучительное путешествие никогда не закончится. Жара и назойливые насекомые вконец одолели людей. Единственным спасением были ежедневные тропические ливни, которые хоть ненадолго освежали воздух и позволяли передохнуть от нестерпимой духоты.
По мере продвижения на запад селения встречались все реже и через два месяца пути исчезли совсем. Леса на берегу становились гуще, и экспедиция уже не могла делать частые остановки для пополнения провианта. Порой Иштван видел, как капитан подолгу смотрит на карту, словно сомневаясь, не сбились ли они с пути.
— Дон Тейшейра сказал, что мы будем сопровождать вас в миссии, святой отец, — сообщил как-то вечером Себастьян Гомеш.
— Кто это — мы? — поинтересовался Иштван.
— Я и все индейцы да негры, что плывут с нами на судне. Будем охранять вас.
— Благодарю.
— Вот только я пока не знаю, святой отец, куда вы направляетесь.
— Мне приказано пройти по Мадейре как можно дальше, — ответил Иштван, — и, насколько возможно, приблизиться к Андам.
Гомеш усмехнулся и погладил треугольную бородку.
— Как бы нам не угодить в Проклятый форт.
— Проклятый форт?
— Да, святой отец, — кивнул Себастьян, — есть там одно место…
Заметив удивленный взгляд священника, он со вздохом принялся рассказывать:
— Несколько лет назад я жил в Сальвадоре и там свел дружбу с двумя испанцами, весьма уважаемыми людьми. От них и услышал эту странную историю. Как вы знаете, власти Перу пытаются освоить земли на восток от Анд и постоянно устраивают экспедиции в этом направлении. Постепенно пробираясь вглубь сельвы, конкистадоры строят на своем пути укрепленные поселения. Одним из них стал форт Санта Круз, он стоял лигах в двадцати восточнее Анд, на берегу реки Мадре де Диос. В нем постоянно находилось несколько десятков солдат.
Дон Себастьян устремил задумчивый взгляд на воду.
— И что же? — поторопил его Иштван.
— Однажды из Куско отправилась очередная экспедиция. Проходя мимо форта Санта Круз, конкистадоры с удивлением обнаружили, что он пуст.
— То есть как?
— А вот так. Ни одного человека. Вернее, ни одного живого. Только с дюжину обезображенных трупов.
— А остальные?
— Бесследно исчезли. Правда, через несколько дней экспедиция встретила в сельве заблудившегося солдата, но он, казалось, совсем тронулся умом. Бедняга рассказал, что парой недель ранее на форт напали призраки, которые выглядели, как обычные индейцы, но были неуязвимы для пуль и холодного оружия. Они якобы обладали большой силой и рвали испанцев на части голыми руками.
Иштван с недоверием воззрился на офицера.
— Никогда подобного не слышал.
— Конкистадоры решили, что на форт напали индейцы, некоторых испанцев они убили, остальных увели в плен, а тот несчастный солдатик сбежал, но лишился ума, пытаясь выжить в сельве.
 
— Видимо, так оно и было?
— Возможно, — с сомнением протянул Себастьян. — Но дело в том… Власти прислали в форт новых солдат, а через полгода в Куско вернулись трое из них, в разорванных одеждах, полумертвые от усталости и голода. И рассказали точно такую же историю.
— То есть как? Опять призраки?