Пятнадцать ножевых 3 (СИ)

— У меня легкая рука, — дипломатично ответил я, упаковываясь в РАФик кремлевских наркологов. — Я вам еще пригожусь.
И ведь так и оказалось. Прикатили мы опять на Кутузовский в цэковские дома. Может тут постоянный пост открыть? Подброшу идею Чазову.
И снова нас ждала какая-то невнятная женщина — «домомучительница».
— Как хорошо, что вы приехали! — толстушка всплеснула руками, ухватили Крестовоздвиженского за халат, потащила в спальню. — Ведь умирает человек!
«Человек» не умирал, но страдал сильно. Мужчина лет тридцати ловил несуществующих мух и стряхивал что-то с себя, причем весьма активно. Бьюсь об заклад, он сможет позвонить другу, используя вместо телефонной трубки расческу и прочитать текст с чистого листа бумаги.
— Делирий? — я достал манжетку тонометра, осторожно присел на кровать. Анатолий Варфоломеевич пристроился с другой стороны. Сначала надо клиента успокоить, «замерять».
У прикроватной тумбочки стояло несколько бутылок — и все с иностранными этикетками. Кальвадос, вино, пиво «Туборг». Неплохо так мужик намешал в себя. Еще немного, и «несколько» превратились бы в «довольно много». Но быстро сдался, до отечественных напитков еще не дошел. Судя по складу стеклотары, чуть больше недели пил.
— Игорю вообще пить нельзя! — прочитала рядом женщина. — Как примет, сразу кошмары начинают сниться.
— Вас как зовут? — поинтересовался Крестовоздвиженский.
— Я Вера. Помогаю по хозяйству Андроповым.
Опа... Вот куда меня занесло. Судя по возрасту, на кровати лежит сынок будущего Генсека. Или это уже не точно?
— Вы пока выйдите, мы займемся... пациентом, — доктор нацепил на руку мужчины манжетку, я измерил давление. Сто восемьдесят на сто десять. Нефигово так. Как бы этого Игоря инсульт не долбанул. Так, а что температура? Тридцать семь и шесть. Не норма, но терпимо для такой ситуации.
Тут, к счастью, некому было командовать, кто лечит, а кто не вмешивается. Вдвоем, если друг другу не мешать, всегда быстрее. Да и нашли мы с поповичем точки взаимопонимания, одним делом всё же занимались. Намешали раствор для начала процедуры, я нашел вену и процесс пошел.
— Прокапаем и свезем в стационар от греха подальше, — резюмировал Крестовоздвиженский. — Пусть кунцевские еще понаблюдают. Последствия непредсказуемы...
— Ну что, может, магнию двадцаточку по вене? — предложил я Крестовоздвиженскому. — Иной раз прямо на игле выходят. И давление снизим немного.
— Давай, — кивнул доктор. — Только не очень быстро, потихонечку.
Анатолий Варфоломеевич ушел мыть руки от попавшей на кожу глюкозы, а я остался у постели контролировать инфузию. Сульфат магния, универсальное лекарство от множества болезней, я вводил быстро. Понятно, что волна жара изнутри нестерпимая, но ведь на то и расчет.
— Ох жарко баньку натопили! — подтверждая очевидное, воскликнул клиент, и тут же, почти без паузы, добавил: — Что со мной? — Игорь внезапно открыл глаза, икнул. — Доктор? Горит всё внутри.
— Я не доктор, фельдшер, — белый халат не первый раз вводил пациентов в заблуждение. — А жар пройдет сейчас. Это все вы выпили?
Я кивнул на батарею бутылок у тумбочки.
— Плохо помню, — мужчина закрыл глаза, помассировал себя рукой в районе сердца.
— Болит?
— Болит.
— Сейчас закончим и в больницу вас отвезем.
— В наркологию опять? К Андрею Борисовичу?
С заведующим я уже успел шапочно познакомиться, но лишь пожал плечами. — Как врач решит. Возможно, сначала в кардиологию.
— А знаете, почему я пью?
— Это не мое дело, — я принялся выставлять очередную порцию ампул. Меньше знаешь — крепче спишь. Но Игорю хотелось пообщаться, выговориться.
— Мы с отцом и матерью в пятьдесят шестом году жили в Будапеште, — Андропов закашлялся, дыхнул на меня мощным алкогольным амбре. — Папа работал послом, а я в школе учился. При посольстве. В октябре начались трудности с продуктами, местная госбезопасность арестовала каких-то протестующих студентов. И пошло, поехало. Начался бунт. Говорили, сразу двести тысяч человек вышли на митинг в столице. Пошли на штурм Дома Радио, казарм... Часть армии перешла на сторону бунтующих. С оружием. Хватали коммунистов, вешали за ноги напротив окон посольства. По всей столице баррикады, а мне пятнадцать лет, дурак дураком... Интересно же! Убежал с друзьями-венграми в город, а там... тормознула рядом машина, меня в четыре руки затянули в салон.
 
— Может не надо это рассказывать постороннему человеку? — я взял пилку, начал открывать ампулы. Сейчас белочника усыпить надо, а то может так получиться, что очнулся он ненадолго. Да и возбуждение никуда не делось — слишком много шлака в организме накопилось. Надо звать Крестовоздвиженского — без его назначения самодеятельностью лучше не заниматься.
— Ты дальше слушай, — Андропов облизал губы, поднял вверх левую руку. Рукав рубашки сполз, обнажив кожу. Все предплечье было в черных полустертых точках. — Спрашивают, ты советский? А я как дурак отвечаю — советский! Привезли меня в какому-то зданию, завели в подвал. И давай бить. Сломали ребра, челюсть... Потом один, мордатый такой, закрутил сигарету и прижег руку. Остальным понравилось, тоже начали курить и тушиться об меня. Я вою, кручусь, а им смешно, тварям. И так двое суток. Пока не вошли наши войска в Будапешт. Меня спас спецназ во главе с Гейдаром Алиевым. Полуживого. Мать с отцом потом год выхаживали. Да вот видишь, так до конца и не выходили.
Алиевым? Вот это новость. Теперь понятно, как Гейдар сделал такую быструю карьеру и возглавил республику.
* * *
К моему удивлению, за Андропова-младшего никто отгулов мне не дал. Да и денег тоже не упало — Игорек про такие высокие материи не думал, а домохозяйка видимо не имела бюджета на подобные расходы. Пришлось идти к «Дыбе», скандалить.
— На полставки тебя оформим в наркологию, — Екатерина Тимофеевна поразглядывала мой фирменный австрийский прикид — джинсы, рубашка-поло, бейсболка с козырьком назад. — У нас в таком виде приходить на работу не приветствуется. Где рубашка с галстуком? Где брюки? Или ты приказ о форме одежды на рабочем месте не подписывал?
— А я не на смену, — только с Крестовоздвиженским вернулись от Андропова.
— От Андропова? — главврач подобралась, напряглась. — Давай подробности.
Ну я и дал. Расписал запой, сопутствующие болячки. Екатерина Тимофеевна все тщательно записала, приказала подать докладную. Но без имен и фамилий. Андропова записать, как «Пациент № 4».
Что делать, записал. Зато в кассе дали тридцать рублей за выезд. С какими-то хитрыми надбавками за секретность, сложность и проч. Прямо тридцать серебренников.
И даже их пришлось отработать — уже на выходе Дыба меня снова поймала, притерла своей обширной грудью к стене кабинета:
— Андрей, у нас фельдшер не вышел по болезни в одной из бригад. Подменишь? На полсуток.
— Екатерина Тимофеевна, — взмолился я. — Да я никакой сейчас. Вызовите кого-нибудь другого.
— Вызывали, никого нет в городе. Сезон отпусков начался, — главврач тяжело вздохнула. — Выручи! С меня вкусный подарок.
Ну за вкусный подарок, — я опустил взгляд, увидел бритые ножки Дыбенко с приталенным халатиком выше коленок, — можно и потрудиться.
Определили меня в бригаду еще к одному старенькому доктору с певческой фамилией Газманов. Познакомились, обсудили совместную работу. Виктор Степанович сам подкашливал, в РАФике лежала именная палочка с дарственной табличкой от коллег. В ЦКБ прямо богадельня скоропомощников или это такая сознательная политика? Мол, небожители доверяют пожилым врачам?
Доктором Виктор Степанович оказался отличным и по дороге даже разъяснил мне философию «парных случаев» у скоропомощников.
— Я специально изучал эту тему, — признался Газманов. — Много интересного нашел. Например, ты знаешь, что в 1900-м году король Италии Умберто I зашел пообедать в один из ресторанов города Монза, где он был с проездом? И что же ты думаешь? Там его встретил ресторатор — один в один двойник короля. И это еще не все. Выяснилось, что они родились в один день, их жены носили одинаковые имена, а даже кончина обоих впоследствии произошла в один день с разницей несколько часов.