Таящийся ужас (ЛП)
- Верно, - проворчал Конан. - Но прежде, чем мы отправимся в путь, верни мне мою карту.
Зирас открыл рот, желая что-то сказать, но увидел, как Сасан взял один из луков, принадлежавших заморийцам, и, натянув тетиву, прицелился в него.
- Делай, как тебе велит Конан, - сказал иранистанец. - Зирас, пожав плечами, протянул Конану скомканный пергамент.
- Будь ты проклят! Но мне все же причитается треть сокровища.
Посмотрев на карту, Конан засунул ее себе за пояс.
- Ладно. Я не злопамятный. Конечно, ты - свинья, но держи слово и не пытайся обмануть нас, и мы поступим так: же. Верно, Сасан?
Сасан кивнул и подобрал с земли целый пучок стрел.
Кони людей Зираса были привязаны в проходе за стеной. Конан, Сасан и Зирас выбрали себе лучших и направились к каньону, открывавшемуся за узким проходом. Трех оставшихся коней они вели на поводу. Наступила ночь, но они двигались без остановок, помня, что за спиной Керасп со своими горцами.
Конан зорко наблюдал за своими спутниками. Самое опасное время наступит, когда они добудут золотую статую и больше не будут нужны друг другу. Тогда Зирас и Сасан способны сговориться и убить Конана или один из них может предложить ему убрать третьего. Каким бы жестоким и безжалостным ни был сын варвара, его кодекс чести не позволял первым замыслить измену.
Он раздумывал и о том, что хотел сказать ему перед своей кончиной тот, кто составил карту. Смерть настигла Осторио в тот момент, когда он описывал храм: его слова были прерваны кровавой струей, хлынувшей изо рта. "Немедиец хотел о чем-то предупредить", - нодумал Конан. Но о чем?
Уже рассвело, когда они выехали из ущелья в долину, с боков которой стеной вставали крутые склоны. В долину вел только один путь - проход, через который они проникли в нее. Он переходил в карниз шириной примерно в тридцать шагов. С одной стороны на высоту равную дальности полета стрелы поднимались утесы, с другой стороны зияла бездонная пропасть. Казалось невозможным сойти вниз, в глубину долины, затянутую туманом. Но все трое почти сразу отвели глаза, ибо то, что они увидели перед собой, заставило их забыть голод и усталость.
На самом краю пропасти возвышался храм, мерцавший в лучах восходящего солнца. Он был целиком высечен в гранитном утесе, и его огромный портал был обращен прямо к ним. Карниз вел к высокой бронзовой двери, позеленевшей от времени.
Конан не пытался угадать, какой народ, какие существа воздвигли это сооружение. Развернув карту он стал разглядывать заметки на ее полях, стараясь понять, каким образом можно открыть дверь храма.
Но Сасан, соскользнув с седла, побежал к дверям, опередив своих спутников, издавая радостные вопли. Алчность заставила его забыть об осторожности.
- Дурак! - проворчал Зирас, спешиваясь. - Осторио записал предостережение здесь, на Полях карты: что-то относительно Бога, который сам взимает дань с тех, кто хочет проникнуть в его святилище.
Сасан в это время ощупывал выпуклости на богато украшенном портале и одну за другой тянул их к себе. Конан и Зирас услышали его торжествующий крик, когда одна из них подалась у него под рукой. Но его крик превратился в ужасный вопль: дверь храма, целая тонна литой бронзы, внезапно наклонилась наружу и рухнула на землю с оглушительным грохотом, раздавив иранистанца, словно насекомое. Его не было видно под огромным ломтем металла, лишь алые струйки потекли оттуда.
Зирас пожал плечами.
- Ну вот, я же сказал, что он дурак. Осторио должно быть нашел какой-то способ открыть дверь так, чтобы она не падала, не сходила с винтов, на которых укреплена.
"Одним ножом в спину меньше", - подумал Конан.
- Эти винты не настоящие, - сказал он, рассматривая дверь вблизи. - А! Видишь, дверь опять поднимается!
Винты, как и сказал Конан, были фальшивыми. В действительности дверь была укреплена на двух пружинах в нижних углах, так что могла падать вперед, как подъемный мост. На верхних углах двери было прикреплено по цепи, которые шли вверх по диагонали и исчезали в отверстии у верхнего края дверной рамы. Сейчас цепи натянулись, в отдалении раздался глухой, скрежещущий звук, - и дверь стала медленно подниматься.
Конан схватил пику, брошенную Сасаном. Всунув конец ее древка в углубление в резьбе на внутренней поверхности двери, он вставил острие, словно клин, в верхний угол дверной рамы. Скрежет умолк, и дверь замерла, поднявшись едва на одну десятую.
- Неглупо, Конан, - произнес Зирас. - Ну теперь, раз Бог получил свою пошлину, дверь больше не закроется.
Ступив на внутреннюю поверхность лежавшей двери, он спрыгнул - в храм. Конан последовал за ним. Остановившись у самого порога, они вглядывались в покрытое мрачной тенью пространство, словно осматривая змеиное логово. Тишина царила в древнем храме, и ее нарушил лишь мягкий звук их шагов, когда они двинулись вглубь.
Они осторожно шли в полутьме. И вдруг мрак прорезала вспышка багрового света, ударив в глаза, словно яркие лучи заходящего солнца. Они увидели Бога-глыбу литого золота, усыпанную горящими драгоценными камнями.
Изваяние, немного больше человеческого роста, было похоже на гнома, стоявшего выпрямившись на широко раздвинутых ногах на огромном куске базальта. Оно было повернуто лицом к входу в храм, с обеих сторон от него стояли резные сиденья из блестящего черного дерева, выложенного драгоценными камнями и перламутром в странном узоре, не похожем на что-либо, созданное людьми, ныне живущими на Земле.
Слева от статуи, в нескольких футах от основания пьедестала, в полу храма, от стены до стены зияла трещина, шириной примерно пятнадцать футов. В незапамятные времена, может быть еще до постройки храма, землетрясение разделило скалу. И в эту черную бездну много веков назад безжалостные жрецы бросали людей, вопивших от ужаса, принося их в жертву своему страшному божеству. Высокие стены храма были, покрыты фантастическими резными узорами, кровля над головой утопала в тени.
Но внимание людей было приковано к идолу. Несмотря на то, что он был отталкивающе уродлив и грубо сделан, для них он воплощал богатство, при одной мысли о котором Конан почувствовал головокружение.
- Кром и Имир! - выдохнул он. - На эти рубины можно, купить целое королевство!
- Это слишком прекрасно для того, чтобы достаться неотесанному варвару! - задыхаясь, прошептал Зирас.
Эти слова, произнесенные полубессознательно сквозь стиснутые зубы, были предостережением для Конана. Он быстро пригнулся, рядом свистнула сабля Зираса - лезвие, не задев шеи, срезало кусок ткани с каффии. Проклиная свое легкомыслие и неосторожность, Конан отпрыгнул, подняв секиру.
Зирас набросился на него, Конан принял бой. Они сражались, нападая и отступая, перед изваянием, которое, казалось, злобно наблюдало за схваткой, их ноги скользили по гладкому камню пола, стальные лезвия звенели и свистели в воздухе. Конан был крупнее коринфянина, но Зирас отличался, необычайной ловкостью, был силен и опытен и знал множество опасных приемов. Снова и снова Конан оказывался на волоске от смерти.
Но вот варвар поскользнулся на отполированном полу, и удар его пришелся по воздуху. Зирас, призвав на помощь всю свою силу и быстроту движений, сделал мощный выпад; казалось, сейчас его сабля неизбежно должна пронзить молодого воина. Но киммериец вовсе не потерял равновесие. С гибкостью пантеры он изогнул свое сильное тело, так что длинное лезвие Зираса прошло у него справа под мышкой, сквозь ткань рубахи. На мгновение сабля Зираса запуталась в складках. Коринфянин, не растерявшись, нанес удар кинжалом, который держал в левой руке. Острие вонзилось Конану в правую руку, и в тот же момент нож в левой руке варвара, прорвав кольчугу врага, проник ему в тело меж ребер. Зирас закричал, в горле у него что-то булькнуло, он откинулся назад и упал, раскинувшись на полу.
Конан, отбросив оружие, встал на колени и оторвал кусок ткани от своей рубахи, чтобы добавить еще одну повязку к тем, которые уже были на нем. Он перевязал рану, затянув узлы руками и зубами, и поднял Голову на Окровавленного Бога, глядевшего на него с высоты пьедестала. Кошмарное сверкающее лицо, казалось, выражало злорадство и ненасытную жадность. Конан вздрогнул, и по спине у него пробежал холодок; он замер, охваченный страхом перед сверхъестественным, который был присущ суеверному варвару.