"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Я разлепил налитые свинцом веки, но лишь для того, чтобы снова зажмуриться от ярчайшего острого света. По лицу тут же заструились тёплые слёзы.
— О, клиент почти готов!
Проморгавшись, я увидел перед собой два лица, почти полностью закрывавших размыленный обзор. Молодые, холёные, но заметно напряжённые. Над обоими отчётливо сияли уже ставшие привычными алые символы. Куда же без них. Давно уже прошло время, когда я ещё надеялся, что они однажды пропадут.
Потрескавшихся губ коснулась обычная пластиковая трубочка и я жадно распахнул рот. Да, по-другому тут не поят, никаких тебе кружек-ложек. Даже еду получаешь строго перетёртую, будто её кто-то уже до тебя прожевал.
Вода окончательно потушила тлеющий в недрах организма огонь, оставив лишь приятное угасающее тепло. Мысли ещё путались, спотыкаясь друг об дружку, но по сравнению с обычным моим состоянием, я чувствовал себя почти окрылённым. Окончательно воспарить над бренным миром мешали лишь толстые кожаные фиксаторы на запястьях, надёжно удерживающие меня в кресле.
— Привет, — произнесло одно из лиц. — Как себя чувствуешь?
— Х…орошо, — я прочистил горло и добавил. — Вроде бы.
— Нет, ну ты видел! — торжествующе воскликнуло лицо, обращаясь к своему товарищу. — Да ты бы после его дозировки в себя месяц приходил, как минимум. Говорю же — с ним точно что-то не то…
— Возможно, — без особого энтузиазма отозвался второй человеческий лик. — Давай заканчивать, мы и так на него кучу времени угрохали.
— Ладно-ладно, — первое лицо снова повернулось ко мне. — Помнишь, мы говорили о твоих видениях…
— Если честно, не особо.
Второе лицо недовольно фыркнуло, но моего собеседника было так просто не смутить.
— Надписи. Ты ещё их видишь?
— Да, — признался я. — Каждый день.
Лгать не имело никакого смысла, этот этап мы уже проходили. Ну не дано мне врать убедительно. Меня быстро выводили на чистую воду, и потом всё было только хуже. В разы. А я совсем не уверен, что смогу всплыть после очередного погружения во Мрак…
— Так. И сейчас тоже?
— Да.
— Хм, а прочитать можешь?
От такого простого вопроса я немного оторопел. Обычно подробности никого не интересовали — я получал свой укол с горстью таблеток вприкуску и отправлялся в затяжной полёт. Стало даже как-то не по себе.
— Давай, смелее!
Ладно, деваться-то некуда. Вряд ли лица отстанут от меня, если сказать им, что символы размыты и неразборчивы. Тем более, в последнее время они стали лишь чётче, будто издеваясь над мной, несчастным. Или лечение лишь укрепило их в моей голове? Смешно…
— Тимур Кормачёв, — я перевёл взгляд на второе и продолжил. — Иван Трофимов. Оба нулевого уровня.
Лица переглянулись.
— Ну вот, о чём я и говорил…
Но тут, откуда-то сбоку, донёсся скрип открывающейся двери. Надрывный, будто скрипка на похоронах.
— Ага, вот вы где, бездельники!
Мягкий баритон со стальными нотками я узнал бы и под водой с отрезанными ушами. Евгений Васильевич, собственной персоной. От одного его голоса хотелось забиться под плинтус и притвориться не до конца вытертой пылью.
Лица словно сквозняком сдуло, и я, наконец, смог рассмотреть окружающие декорации — небольшую клетушку, заставленную полупрозрачными стеклянными стеллажами. Прямо надо мной с немым укором нависал стандартный штатив для капельниц. Емкость, висевшая на одном из крючьев, была полностью опустошена. Похоже, место возникновения пожара в венах установлено.
По другую сторону обнаружился крошечный стол на колёсах, плотно заставленный колбами и флаконами. С низкого потолка светили яркие лампы, не дающие теней, а в единственном оконном проёме, занавешенном плотными жалюзи, стояли горшки с какой-то комнатной зеленью.
Никогда здесь не был. Обстановка чем-то напоминает Процедурную, но там нет кресел, только кушетки. И окна тоже отсутствуют.
Может, это очередной кошмар, и мне стоит срочно проснуться? Жаль, ущипнуть сам себя не могу.
И тут хозяин душегубки, наконец, заметил меня.
— Потрудитесь-ка объяснить, что здесь делает пациент?
— Евген Васильич…
— Вы что ему дали, идиоты?!
Точно, кошмар. Если он кричит, то дела мои совсем плохи. Может, действительно прикинуться ветошью?
Но увы, не успел. Голову обхватила сильная ладонь, а едва пришедшие в норму глаза снова ослепли от беспощадного сияния карманного фонарика. По моим впалым щекам снова потекли солёные слёзы.
— Да мы просто хотели спросить…
— У него, что ли?! Похоже, вас тоже нужно… Пролечить.
— Не надо!
— В его деле чётко написано — он видел надписи задолго до прошлой недели, — вступился за товарища второй. — Ему могло быть что-нибудь известно об этом. Он же не псих, в конце концов…
— Ещё одно слово — и вылетите отсюда взашей! — лязгнул Евгений Васильевич. — Пациента немедленно вернуть обратно. Во всех смыслах. Кормачёв, а вы срочно нужны Грищенко в Северном крыле. Ваш собрат по отсутствию разума и один здесь справится. Вечером поговорим о вашем поведении. В моём кабинете!
Дверь, издав протяжный стон, захлопнулась за этим ходячим ужасом, но я успел рассмотреть над его головой часть пылающей фразы:
…Уровень — 1.
Но удивило меня не это, а заявление, что я не псих. Такого мне ещё не доводилось слышать за столько… Так, а сколько я уже здесь? Не помню.
Оставшиеся в помещении люди, чьи лица я наблюдал совсем недавно, принялись тихонько орать друг на друга:
— Твою мать, Старый нас застукал! Я же тебе говорил…
— Да заткнись ты, Трофим! Ты статус его видел?!
— Ну?
— Гну! Он вчера был нулевого, как и мы.
— Да ладно…
— Я спецом ходил, на всех смотрел, когда думал, что это какой-то глюк.
— Значит, Старый что-то знает?
— А ты думаешь, чего он так задёргался?
— Так пациент…
— Да что с ним станется! Накачаем его обратно, и будет снова пузыри на подушку пускать…
Дальше я уже не мог слышать, поражённый до глубины души.
Как же так?! Получается, они тоже видят надписи? Но это же невозможно! Не-воз-мож-но!
— Ты чего орёшь, как потерпевший? — ехидно поинтересовался кто-то над самым моим ухом.
Я с трудом повернул пульсирующую голову, оторвав взгляд от спорщиков. Никого, как и следовало ожидать. Глубоко вздохнул, чтобы собрать разбегающиеся мысли в кучу, и…
— Эй, ты что, серьёзно меня не видишь?
Тонкий, будто бы детский голосок доносился откуда-то из окна. Уже лучше.
— Нет, — честно признался я. — Мне жалюзи мешают.
— Да нет же, я на подоконнике стою! В горшке.
Одно из растений — вьющееся, с сердцевидными листьями в крапинку, приветливо помахало мне побегом. Ну точно, кошмар.
Последнюю фразу я, похоже, произнёс вслух.
— Сам ты кошмар, — с обидой произнёс мой растительный собеседник. — Видел бы себя со стороны…
Очнуться никак не получалось, как бы я ни извивался в путах. Прикушенная губа тоже результата не принесла, лишь наполнила рот солоноватым привкусом крови. Пришлось смириться и спросить:
— Кто ты?
— Здра-а-асти, приехали! Неужели не помнишь?
— Н-нет, — мотнул я головой.
— Сциндапсус я, — растение сделало расшаркивающее движение отростком, будто подметало подоконник. — Прошу любить и жаловать. А вот сокращать не советую.
— Сци…пупс?
— Матерь Природа, чему вас там в институтах учат, — тяжело вздохнул вьюн. — Хотя, учитывая, как тебе прополоскали мозги — чудо, что ты ещё говорить не разучился. Запомни, что бы тебе ни втирали эти изверги — ты не псих.
— Я сейчас с комнатным цветком вообще-то разговариваю, — пришлось мне напомнить ему.
— Ну, кто из нас не без изъяна, — философски ответил он. — Послушай…
Но договорить ему не дал вернувшийся один из спорщиков, отпустивший собеседника вслед за Евгением Васильевичем. Мужчина, тихо бурча себе что-то под нос, принялся сноровисто смешивать жидкости из разных пузырьков.
— Похоже, тебя сейчас снова отправят в Зазеркалье… — мрачно констатировало говорящее растение. — Времени у нас осталось мало, слышишь?