"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– А, господин колдун! – откликнулся Бесфамиллюр. – Утро доброе.
– Хотя утро добрым не бывает, – добавил прапорщик.
– Очень верное замечание, Пауль, – невесело согласился монарх. – Особенно после вчерашнего… поражения. А что, Тилль, посетили ли вы место нашего фиаско?
– Только-только оттуда, – произнес волшебник. – И судя по увиденному, вы и ваши воины отлично сражались. Если бы не железные машины…
– Проклятые железные машины! – перебил Томас, поправляя черную повязку на глазу. – На них не действовал Барабан Власти!
– Увы, ваше величество, Дункельонкель не сидит сложа руки. Он постоянно совершенствует свое оружие, тогда как мы сделали непростительную ошибку, полагаясь на старые, веками проверенные методы ведения войны.
Бесфамиллюр выпрямился в седле:
– Это вы очень умно завернули, господин бывший придворный колдун. Вопрос в другом. Как наверстать? Что противопоставить его пугающим чудесам?
– Я знаю слабое место поделок Дункельонкеля, – сказал Всезнайгель. – Мне нужно поговорить с вашими магами, моими коллегами.
– Говорите. Если ничего не предпринять, то моя столица падет.
– Насчет столицы у меня есть серьезное предложение, – подал голос прапорщик Дубовых.
– Какое же?
– Оставь ее врагу, твое величие. Без боя. А сам иди и соединяй свои силы с Вальденрайхом.
– Да что ты?!. Чтобы я?.. Я?.. – Лицо Бесфамиллюра побагровело, веко здорового глаза нервно задергалось.
– Ты подумай, король, методом взвешенного осмысления, – спокойно сказал Палваныч. – В Наменлосе всех своих солдат положишь, а город не спасешь. Лучше отступить и вернуться триумфатором, чем тупо умереть героем-неудачником. И потом… Больно ты с этой повязкой на глазу напоминаешь мне товарища Кутузова. А наш великий полководец именно так и сделал бы.
Глава 26.
Добро пожаловать в замок ведьм, или Посторонним в…
Вольфшрамме сидел на специально перенесенной в колонный зал кровати и смотрел на карту-кристалл. Изумрудное сияние приятно ласкало глаз. Заместитель Дункельонкеля чувствовал себя лучше, когда созерцал карту: не ныли раны, не болела голова.
Четверть часа назад Вольфшрамме дотронулся до своего талисмана-флакончика и вызвал Вождя.
– Отличные новости, владыка, – отрапортовал раненый колдун. – Мы вошли в Наменлос. Изделия Панцера показали себя прекраснейше. Потери – ниже запланированных. Сегодня войска отдыхают, на завтра намечено продолжение наступления.
– Замечательно, Вольфшрамме, – услышал в ответ заместитель. – Я всегда на связи. Держите меня в курсе.
Теперь преданный Вождю колдун попросту бездельничал, развлекаясь рассматриванием карты. Красное пятно в районе границы Доцланда и Труппенплаца давно убрали, ведь Дункельонкель направил туда дополнительный отряд колдунов. Со дня на день ожидалось прибытие нескольких сотен гомункулусов.
Дверь зала распахнулась, вбежал Цукеркопф, министр магии.
– Повелитель! Мы совершили невероятный прорыв. Чудесное оружие практически готово. Во всяком случае, опытный образец стабилен и готов к испытанию. Я приглашаю вас в лабораторию, – протарахтел на одном дыхании министр и осекся, увидев Вольфшрамме на кровати.
– Вождь и Учитель отбыл по срочному делу, – проворчал заместитель.
Он морщился, ведь стоило оторвать взгляд от кристалла, как вернулась боль.
Цукеркопф истолковал выражение его лица по-своему:
– Я знаю, Вольфшрамме, вы недолюбливаете меня, полагая ученой крысой, тратящей средства нашей родины на бесполезные фокусы, но нельзя же демонстрировать свое пренебрежение настолько явно!
– Что вы несете, министр? – хрипло сказал колдун-шрамоносец. – Я болею. А новость, с которой вы пришли, замечательна. Разве она не доказывает то, что вы тратили деньги на полезные фокусы? Я сейчас же доложу Вождю.
Разработчик вундерваффе подленько захихикал.
Дункельонкель возликовал, когда узнал об успехе Цукеркопфа.
– Наконец-то, – донеслось до ушей Вольфшрамме и министра магии. – Ждите меня, надеюсь уложиться в пять дней.
Черный колдун рассчитывал прибыть к замку ведьм засветло.
Сейчас было около полудня, внизу простиралась тундра, и Дункельонкель ориентировался лишь на собственное магическое чутье. Полет на ковре утомил главу Доцланда. Он ждал боя, желал хорошей волшебной битвы, копил силы, пребывая в легком трансе.
К вечеру на горизонте появился шпиль главной башни замка. Вождь очнулся и задумался, стоит ли лезть на чужую территорию ночью, ведь раньше он до цитадели ведьм не долетел бы. Смотреть на циклопическое сооружение и достичь его – не одно и то же.
– Высплюсь, – постановил Дункельонкель.
Он приземлился и устроил себе ночлег, придав ковру форму палатки.
Глубокой ночью в шатер барона Лавочкина и графини Страхолюдлих вползла Грюне. Хозяева беспечно спали.
– Отлично, – прошептала хранительница и улеглась рядом.
Она адски устала. Последние двое суток Грюне вообще не смыкала глаз. Хранительницу подгоняли предчувствия. Она словно наяву видела устремления, сходящиеся к Молоту Ведьм. Черный поток вероятностей опережал белый. Таким образом дар сообщал Грюне, что Дункельонкель ближе к цели. Но стоило девушке засечь шатер Коли и Хельги, как потоки выровнялись!
Она не понимала причин этого изменения. Отсюда до замка было еще трое суток беспрерывного лета. Оставалось лишь дождаться чуда, которое обещали хранительнице предощущения будущего.
Первой проснулась графиня. Она изрядно удивилась тому, что под ее бочком пристроилась «безбилетница», притом очаровательная. Затем Хельга сообразила, кто это.
Распихав солдата, Страхолюдлих показала на Грюне. Коля очумел:
– Откуда?!
– Тихо, – шепотом велела графиня. – Пусть выспится. Дальше тебя потащит она. С вами, мужиками, всегда так – кто-то из нас, хрупких женщин, должен вас тянуть.
Лавочкин стал прикидывать, что хуже: военно-дуболомная манера Палваныча или феминизм Хельги. Лучше уж трехсотлетняя красавица, читающая твои мысли.
– Если хотите, графиня, то возвращайтесь к Паулю, – тихо сказал парень. – Спасибо вам огромное. Надеюсь, ваши усилия были не напрасными.
– Выгоняешь? – Страхолюдлих наигранно нахмурилась. – Я и сама собиралась воспользоваться ковром твоей подруги. Какая разница, на каком лететь. Счастливо!
Хельга взяла свои вещи, вылезла наружу и стартовала на запад.
Рядовой подполз к Грюне. Приобнял ее. Полежал, думая о разном. В основном о том, как пахнут ее волосы, где конкретно лежит его рука… И – задремал.
Приснилось Лавочкину такое… Будто повернулась Грюне к нему, подарила поцелуй еще волшебнее первого, того самого, о котором Коля не раз вспоминал с невыразимой помесью тоски и счастья. Затем от поцелуя дело перешло к более интересным вещам. Здесь парня ждали открытия, намного чудеснее поцелуя хранительницы.
А потом, через вечность или две, солдат открыл глаза, и оказалось, он вовсе не дремал.
– Наверное, лучше одеться, – хрипло продышала ему в ухо Грюне. – Ты еще болеешь, хотя надо отдать твоей бледной подружке должное. Подлечила она тебя великолепно.
– Твой курс лечения значительно интенсивнее и действеннее, – пробормотал Коля.
Хранительница хмыкнула.
– Было бы у тебя такое раз в сто лет… – сказала она и нахмурилась. – Да, ты первый у меня за сто лет. Ну и?
– Да нет, ничего, – стушевался Лавочкин, изо всех сил желая, чтобы Грюне не читала его мысли.
– Не дождешься, – рассмеялась та. – И предвосхищая вопрос, который отчего-то задают все мужики, торжественно клянусь: ты был лучшим.
Физиономия парня расплылась в самодовольной улыбке.
– Не обольщайся, я подозреваю, тебе помогло твое Знамя, – обломала его хранительница.
– Как?
– Долго объяснять. Понимаешь, я ночью почувствовала… Вот, представь себе, еще вчера ты был должен проиграть гонку за Молотом Ведьм, а нынче у тебя чуть ли не больше шансов, чем у Дункельонкеля. Я вижу, он почти у замка. А мы очень далеко. Но ты непостижимым образом успеешь.