Обещанна тебе (СИ)

   - Не надо. Пожалуйста. - В тишине раздаётся свист рассекаемого воздуха, и острая боль обжигает бёдра. - Пожалуйста. 
   - Ты будешь послушной. Будешь делать и говорить только то, что я тебе разрешу. И мне плевать, в каком ты положении. Твой ребёнок, это твоя забота. Я лишь обещал, что не заставлю делать аборт. Хочешь, чтобы гадёныш всё-таки родился? Тогда слушайся. Говори! - Снова удар, и я вскрикиваю от боли. Альберт задирает голову ещё ближе, заставляя смотреть в его, горящие безумством глаза. 
  - Я люблю тебя! - Кричу, изо всех сил, потому что понимаю, ему проще услышать эту ложь, чем принять правду. Ему проще видеть безвольную куклу с потухшими глазами, чем поверить в то, что я его ненавижу. Презираю настолько, что не могу себя заставить даже прикоснуться к нему. 
  - Умница. И так ты будешь говорить каждый день. Каждый! Мать его! День! И если ты ещё раз заплачешь, я высеку тебя до кровавых рубцов. Поняла?! 
  - Да! - Выкрикиваю на выдохе после нового удара.  
  Это был не первый, и не последний раз. Он бил меня, кричал, унижал. А потом на коленях выпрашивал прощения, целуя раны, и покрывая их своими жгучими солёными слезами. Альберт был умным и хитрым человеком. Но когда дело касалось меня, он становился безумцем, неспособным остановиться, жаждущим крови. Только рядом со мной. Словно я заставляю его быть таким. 
  - Дианочка, вставай скорее! Сейчас народ всполошится. Этот окаянный, побежал охрану поднимать. Спасти тебя решил. Неужто не мог своего дружка сам связать. Вставай, иначе останемся тут. - Тётя Вера трясла меня за плечо, а я постепенно начинала приходить в реальность. 
  Поднялась, медленно спуская ноги с кровати, и женщина облегчённо выдохнула. 
  - Держи плащ, накинь на себя, и обуй кроссовки. Только быстрее, я тебя очень прошу. - Вкладывает в мои ладони одежду, но всё сыпется из трясущихся рук. - Подумай о своём малыше. Как ты назвала его? - Никак. Я не успела. Его так быстро отняли из рук, что я даже не произнесла имени вслух. Но я думала о нём. Говорила с ним, когда ещё гладила свой живот. 
   - Ванечка. - Шепчу, и постепенно слова наполняются смыслом, а мир вокруг становится яснее. 
   -  Вот и думай о своём Ванечке. Сейчас мы выберемся отсюда, а потом будем решать, где искать его. Давай. - Ещё раз вложила плащ в мои руки, и на этот раз я крепко вцепилась в него ослабевшими пальцами. - Одевайся. - Повторяет снова тётя Вера, а сама приседает, помогая мне обуть кроссовки. 
   Как только я оказываюсь одета, женщина хватает меня за руку, и тащит по бесконечной веренице коридоров. Отдалённо слышится топот ног, и мы ускоряем бег, приближаясь к заветному выходу из клиники. Я устаю слишком быстро, начинаю отставать, но вновь и вновь повторяя про себя имя моего сына, выжимаю из себя последние силы. И в тот момент, когда дверь клиники захлопывается за нашими спинами, раздаётся тревожная сирена. Наверняка охрана здания информирует тех, кто дежурит на выезде. Сердце замирает от страха, и понимания, что мы опоздали, но тётя Вера снова хватает меня за руку. 
  - Быстрее. Они все у ворот, а нам в другую сторону. Мы ещё можем успеть. 
  Мы снова бежим, останавливаясь у небольшой калитки, с встроенным замком. Женщина вытаскивает из кармана связку ключей, и трясущимися руками пытается попасть в замочную скважину. Она так же устала от бега, надрывно дышит, и раз за разом промахивается. 
  - Совсем руки не слушаются. - Зло шепчет, и я выхватываю связку, с первого раза безошибочно попадая ключом, и поворачивая несколько оборотов. - Ну наконец-то, очухалась. Давай скорее, там за углом машина моя.  
  Ещё несколько минут, и мы оказываемся в салоне небольшой иномарки. Тётя Вера заводит машину, и резко выворачивает на дорогу. В салоне тепло, и приятно пахнет. Это понемногу успокаивает, и у меня получается расслабить окаменевшие от боли мышцы. 
  - Вы хорошо водите. 
  - А ты думала я совсем старуха? - Усмехается женщина, не отводя взгляда от дороги. - Я хорошим врачом была. И подзаработать успела, и за собой следила. А тратить мне не на кого. Вот сейчас Ванечку твоего найдём, и буду вам помогать. Я дочку потеряла, а ты мать. Будем держаться вместе. - И я чувствую волну благодарности к Вере. И имя у неё подходящее. Она и есть моя вера. В то, что всё получится, в то, что ещё могу быть счастливой.  
 
Глава 38. Диана.
  Мы едем около часа, и как ни странно, за нами никто не гонится, а я как зачарованная продолжаю смотреть в зеркало заднего вида, в каждую следующую минуту ожидаю увидеть преследование. 
  - Почему за нами никто не поехал? - Задаю интересующий вопрос Вере. 
  - Я могу только предполагать. Возможно, они поехали по другой дороге. Здесь несколько, и я выбрала самую длинную. Да и они, собственно, не знают куда мы едем. Во-вторых, шум подняли из-за санитара. Скорее всего. Потом он, наверняка, очнулся, сказал, что просто упал. Одно дело упустить пациента из частной клиники, они ведь не смогут заявить в полицию. А другое, когда этот пациент причинил вред персоналу. - На мой вопросительный взгляд она отвечает сразу. - Обо мне они ещё не догадались. Поймут, конечно же, но позже. 
  - А зачем ему говорить, что упал сам? 
  - Так ему проще будет доказать, что он пришёл в палату вовсе не для того, чтобы изнасиловать тебя. Ведь эту информацию уже сообщил второй санитар. И мне по пути сказал. Так что очень скоро они поймут, кто именно помог тебе бежать, но это неважно уже. Выкрутимся. 
   - Но неужели они не боятся, что я обращусь в полицию. Они ведь насильно меня удерживали. - Вера горько усмехнулась. 
   - Ещё нужно постараться доказать это. Весь персонал подтвердит, что ты была не в себе, а значит опасна для общества и себя лично. Да ведь так и было поначалу. По крайней мере так это выглядело. Но не переживай. У меня остался знакомый в полиции. Будем надеяться, что он ещё работает, ну или в крайнем случае согласится воспользоваться старыми связями. Если он, конечно, вообще захочет со мной разговаривать. Вот у него и выясним, кто ведёт дело, и стоит ли этому человеку доверять. 
   - Почему он может не захотеть с вами общаться?  
   - Это старая история, Диана. Он ухаживал за мной в молодости. А я со своим женатым всё. Любила его, жизни не представляла. А потом поняла уже, что не любовь это вовсе была. Или перегорело всё от обиды, не знаю. А вот лейтенант тот меня правда любил. И хотел меня даже с ребёнком взять. Но я отказалась. Долго ещё надеялась, что у нас папа родной будет. Но не сложилось. - Вера грустно вздохнула, и махнула рукой.  
  - А что тот лейтенант? 
  - Женился. Не скоро, но женился. И детки у него родились. Свои. 
  - Жалеете? - Осторожно поинтересовалась, чтобы не задеть чувства. 
  - Нет, наверное. Он получил возможность воспитывать своих детей, родных. Только одно меня гложет. Может быть с Оленькой так и не вышло, если бы в полной семье росла. Я себя во многом виню за неё. Работала много, упустила, наверное, где-то. Всё пыталась отсутствие отца компенсировать достатком. Только ведь никакие деньги не заменят родного человека. Сейчас уже нет смысла об этом рассуждать, Олю это не вернёт. И вину эту мне до конца дней своих нести. Но может хоть тебе помогу, что-то хорошее сделаю. Похожа ты чем-то на доченьку мою. Глазами похожа. Только по характеру совсем другая.  
  - Я переживаю за вас. Все, кто мне помогает, потом страдает за это.  
  - Не волнуйся. Я могу за себя постоять. Да и жизнь я свою прожила уже. А твоя только начинается. И нам с тобой её сейчас в правильное русло поставить нужно. Чтобы ты счастливая была. Расскажи мне лучше про Игоря своего. Знаю, что болезненная для тебя тема, но всё равно. Я хочу понять, почему ты его так сторонишься. Может не стоит ребёнка отца лишать. - Я не знаю, какая из тем была более страшной для меня. Игорь, моя боль. Но ребёнок... Это страшно. Это страшнее любых расставаний, когда ты не знаешь где твой ребёнок, и что с ним. Но я почему-то чувствовала, что он жив. Только вот не знала, хватит ли мне сил отыскать его.