Рафаил (ЛП)

Мария окинула себя взглядом. Нуждаясь в чем-то более подходящем, она пошла в комнату, в которой, как она знала, переодевался Рафаил. Когда вошла туда, то обнаружила еще одну гардеробную, меньшую, чем та, в которой она жила. Мария провела рукой по одежде. Каждая вещь пахла Рафаилом. Это заставило ее душу наполниться теплом.
Найдя шелковые штаны, которые он любил носить, она надела их и подобрала черную рубашку, валявшуюся на полу, которую он надевал совсем недавно. Натянув ее, Мария вдохнула свежий запах воды и морской соли. Для нее этот запах ассоциировался с Рафаилом.
Мария вышла из гардеробной и подошла к запертым дверям, как можно тише открыла замки и выскользнула в коридор. Прошла по коридорам, спустилась по лестнице и пересекла холл, впитывая в себя все вокруг. Она восхищалась старинными картинами, висевшими на стенах, дорогими коврами и мебелью. Она растворилась в особняке, позволяя своим ногам вести ее туда, куда они пожелают. И с каждым шагом чувствовала, как оковы ее прошлого начинают спадать. Это происходило благодаря Рафаилу.
Они сделали это вместе.
Мария уже собиралась вернуться на лестницу, когда услышала сдавленные крики и стоны из-за соседней двери. Она услышала хлесткий звук, удивительно похожий на удар кнута. Сердце Марии заколотилось от тревоги. Она знала, что должна была уйти, спрятаться в безопасности объятий Рафаила и его покоев. Но, увидев слегка приоткрытую дверь, Мария пошла на звук страдальческих стенаний и заглянула внутрь. Ее лицо побледнело. В центре каменного пола сидел обнаженный отец Гавриил, а его спина кровоточила от ударов, которые он наносил на свою плоть. Мария подскочила, когда бич, который он держал в руках, вонзился в его кожу, рассекая спину, и из раны хлынула кровь. Его голова была склонена, и он задыхался. А спина была изуродована… так же, как и у Рафаила.
Мысли Марии вихрем пронеслись в ее голове.
«Кем были эти мужчины? Что произошло, что заставило их так сильно истязать себя? Причинять себе такую боль?»
Она понятия не имела, были ли другие братья в доме подобны им, но после того, как она увидела, как Рафаил, а теперь и Гавриил совершают над собой такие зверства, она догадалась, что другие, вероятнее всего, были такими же.
Когда Гавриил собрался нанести новый удар, Мария сорвалась с места. Она бросилась через дверь и поймала его за запястье. Гавриил вздрогнул и его белокурые локоны хлестнули ее по лицу. Его голубые глаза были переполнены болью. У Марии свело живот, когда она увидела на его бедрах килики ― на каждой ноге по одной, вонзавшиеся в кожу.
― Гавриил, ― прошептала она, с грустью произнося его имя.
При звуке своего имени Гавриил выронил бич и отдернул руку. Он вскочил на ноги и бросился через всю комнату, чтобы накрыться халатом. Но Мария видела его кожу ― едва ли не каждый участок тела был покрыт шрамами. На его груди, как и у Рафаила, была татуировка в виде меча и ангельских крыльев.
Мария осознала, что не имела ни малейшего представления о том, что происходило в этом доме. И с этими мужчинами.
Гавриил обернулся. Через фланель его белого халата просачивалась кровь.
― Что ты здесь делаешь, Мария?
Мария проигнорировала его вопрос и подняла с пола потрепанный окровавленный бич. Она обратила внимание на семь узлов с веревками и острыми наконечниками на них.
― Гавриил, ― прошептала она. ― Почему ты делаешь это с собой?
Гавриил провел рукой по своим волосам.
― Ты не поймешь.
― Так объясни мне.
Марии нужны были ответы. Ей необходимо было знать, что происходит в этом особняке. Что-то в ее нутре заставляло ее выяснить это.
Гавриил поднял на нее глаза. И беззлобно рассмеялся.
― Ты с Бретренами. Ты не поймешь.
Он пожал плечами, и на его лице появилось выражение откровенного отвращения.
― А может и поймешь. Не исключено, что ты даже видела причину этого воочию.
Мария была потрясена, увидев, что взгляд Гавриила стал темным и угрожающим. Она никогда не думала, что у него может быть такая сторона.
С другой стороны, она его совсем не знала.
 
Мария нахмурилась, прокручивая в голове его комментарий. Гавриил внимательно наблюдал за ней, как ястреб за своей добычей. Мария покачала головой.
― С кем? Кто такие Бретрены? О чем ты вообще говоришь?
Гавриил открыл было рот, чтобы ответить, но на его лице вдруг появилось выражение растерянности.
― Бретрены, ― четко произнес он.
Его глаза не отрывались от ее, и они были сужены, словно пытаясь прочитать что-то в ее выражении. Прежде чем она успела задать еще какие-либо вопросы, Гавриил шагнул ближе к Марии. Он взял бич из ее руки. Мария заметила, как он поморщился. Должно быть, ему было больно от нанесенных ран и килик…
Гавриил положил бич в шкаф, затем повернулся к ней, сложив на груди руки.
― Ты работаешь на отца Куинна.
Его голос был напряжен от едва сдерживаемого гнева.
― Я… я не работаю на него, ― сказала Мария.
Она больше не будет этого делать, даже если ее найдут когда-нибудь. Не после того, что она только что разделила с Рафаилом.
Увидев рядом стул и стол, она села, сбрасывая напряжение с плеч. Мария встретилась взглядом с Гавриилом и скрестила руки на коленях.
― Я послушница в монастыре сестер Милосердной Богоматери. И в скором времени собираюсь дать последние обеты.
Гавриил вскинул брови от изумления.
― Монахиня?
― Скорее буду ей в ближайшее время.
Он простоял в созерцательном молчании пару минут, после чего сел по другую сторону стола. Мария обвела взглядом комнату. В глубине комнаты стоял еще один стол, на котором лежала тарелка с хлебом. Мария увидела рядом с тарелкой какие-то склянки, но тяжелый вздох Гавриила отвлек ее внимание, прежде чем она успела определить, что в них находится.
― Как… как ты с ним познакомилась? С отцом Куинном?
― Он мой наставник.
Гавриил провел рукой по лицу. Под его глазами залегли тяжелые мешки. Он выглядел изможденным и до крайности истерзанным.
― Гавриил, ― Мария указала на его грудь. ― Что это за эмблема, которую вы с Рафаилом носите? Кто такие Бретрены? Я совсем запуталась.
Гавриил казалось, целую вечность напряженно смотрел на нее, пока не откинулся на стуле, и все напряжение не покинуло его плечи. Его взгляд затуманился, и Мария поняла, что он больше не смотрит на нее, а погружен в какие-то свои мысли. Она сдвинулась на краешек стула, и ее грудь заныла от тревожного предчувствия.
― Мы были сиротами.
Сердце Марии сжалось от боли в голосе Гавриила.
― Некоторые из нас осиротели еще в младенчестве. Другие будучи маленькими детьми.
Мария поняла, что «мы» обозначает его и остальных братьев Рафаила.
― Нас отправили в приют Невинных младенцев.
Гавриил моргнул и встретился с ожидающим взглядом Марии.
― Мы находились под опекой и наставничеством отца Куинна.
Осколки льда кристаллизовались в крови Марии.
«Отец Куинн».
Гавриил улыбнулся, но на его поджатых губах читалась скрытая мука.
― Я был его лучшим учеником. Мечтал стать священником. Собирался посвятить свою жизнь церкви.
Он кивнул в ее сторону.
― Как и ты, я полагаю.
Мария натянуто улыбнулась. Все было не совсем так. Мария выбрала церковь только тогда, когда ее семью убили, и Бог даровал ей чудо, сохранив жизнь. Ее венчание с Христом было платой, а не мечтой всей ее жизни.
― Но мой брат… ― Гавриил прервался, когда Мария свела вместе брови. ― Михаил.
Мария попыталась вспомнить, кто из мужчин из столовой был этим человеком.
― Тот, у которого клыки и пузырек с кровью на шее, ― пояснил Гавриил.
Девушка слишком хорошо его помнила. Он был похож на вампира, а в его голубых глазах плескалась тревожная пустота.
― Михаил. Мой настоящий, родной брат всегда был не таким, как все. Он хранил в себе тьму с тех пор, как мы были маленькими детьми. Я всегда считал, что это из-за того, что мы были свидетелями медленного угасания нашей матери…