Наследница царицы Савской

– Я не хорошая девочка! – сказала я, не успев задуматься, как прозвучат мои слова.
Аминтор засмеялся:
– Тогда беги играть и будь плохой девочкой.
И пока я, онемев, смотрела на него, он коснулся пальцем кончика моего носа и ушел, оставив меня злиться на него и на себя. К царице Савской я не приблизилась ни на шаг.
Впервые у меня не было ни единого преимущества перед другими отцовскими женщинами. Как и остальным, мне следовало ждать, когда мой отец решится показать всем свою гостью-царицу.
Я пыталась скрыть свой живой интерес, изображая равнодушие, а сплетни в Женском дворце бесконечно возвращались к гостье из Савы. Но на самом деле я ничем не отличалась от остальных: я с ума сходила от любопытства, и мне очень хотелось посмотреть на царицу, которая проехала полмира, чтобы собственными глазами увидеть царя Соломона. Царицу, для которой царь Соломон приказал поставить трон рядом со своим.
И у меня, в отличие от отцовских жен, была выгодная позиция для наблюдений.
Я знала о тайной комнате, скрытой за отцовским троном. Из этого укромного уголка я могла наблюдать за тронным залом, оставаясь невидимой. Я нашла это укрытие давно, еще в раннем детстве. В тот день я вела себя своенравнее, чем обычно. Я хотела спрятаться от няньки и перебежала из Женского дворца на мужскую половину. Мое непослушание принесло неожиданные плоды – за тяжелым кожаным занавесом, расписанным маками, я нашла маленькое убежище.
Комнатка оказалась тесной и темной – единственным источником света служило решетчатое окошечко. Позже я увидела эту решетку с другой стороны, из тронного зала, и лишь тогда поняла, как хитро устроено это место, ведь из тронного зала виднелась лишь стенка из расписных плиток за царским троном. Яркие камыши и лотосы обманывали глаз, скрывая тайную комнатку.
Перед решетчатым оконцем кто-то сложил несколько подушек, видимо, очень давно, потому что они успели основательно пропитаться пылью. От ткани исходил слабый аромат корицы. Эта комнатка мне очень понравилась. Там я чувствовала себя в безопасности, словно в маминых объятиях. Я провела час, счастливая, спрятавшись от всего мира, а потом проголодалась и решила, что больше не сержусь на няню.
Зато, конечно, она сердилась на меня. Но никто не смел меня наказывать, боясь разгневать моего отца, поэтому она лишь пригрозила рассказать ему, что я долго пропадала неизвестно где.
– И царю Соломону это не понравилось бы, царевна. С тобой ведь могло случиться что угодно! Куда ты ходила?
– Никуда, – ответила я. Мне не хотелось делиться своей тайной.
Но потом я улыбнулась ей, умоляя не говорить отцу, чтобы не расстраивать его. Няня заставила меня пообещать, что я больше не убегу и не потеряюсь. Это я могла пообещать, не кривя душой, – ведь я не потерялась. Никто во всем царском дворце не знал его лучше, чем я.
Так я завладела тайной комнатой. Когда я подросла, я отмыла ее от пыли, выбросила грязные, пришедшие в негодность подушки и положила на их место новые. Я не сказала никому, даже отцу, что знаю, как подсматривать и подслушивать, спрятавшись за троном. Хотя, думаю, он догадывался. В конце концов, в этом не было большого секрета. Возможно, он и сам пользовался этой комнаткой, когда мальчиком наблюдал за своим отцом Давидом Великим, перенимая у него умение править.
И вот теперь, пока все отцовские жены смотрели на царицу Савскую сквозь решетку женской галереи, я сидела в своем укрытии. Оттуда я, глядя мимо царского трона, видела весь зал. Никому, кроме отца, не открывался лучший вид на тех, кто представал перед троном.
Думаю, никто из собравшихся в тот день при дворе не забудет момента, когда царица Савская вошла в зал и направилась к трону. Она знала, какие слухи о ней передаются из уст в уста, знала, как жаждут все мужчины увидеть и оценить ее. И поэтому она заставила их ждать того, чего они хотели.
Прежде чем мужчины увидели царицу Юга, она показала им сокровища, которые привезла с собой. Слуги, одетые роскошно, словно царевичи, вошли с носилками, уставленными открытыми корзинами с жемчугом и благовониями. За ними появились другие. Они втащили в тронный зал тележку, доверху набитую самородками. Подарков от царицы оказалось так много, что ее слугам пришлось очень долго показывать их собравшимся в ожидании придворным. Но в конце концов последний дар занял свое место у подножия Львиного трона. Тогда и лишь тогда показалась сама царица.
 
Сначала вошли две служанки в таких роскошных нарядах и уборах, что величайшие царицы могли им позавидовать. Платья, выкрашенные тирским пурпуром, багряные накидки с бахромой из чистого золота. Шею и руки одной из женщин украшали изумруды, а бедра другой обвивал широкий пояс из жемчужин, сиявших, словно закатное солнце. Один этот пояс стоил целого царства.
Они подошли ближе, и я увидела, что их лица сверкают, словно драгоценные камни. Краска, покрывавшая их веки и губы, лбы и щеки, состояла из раздробленных в порошок драгоценных камней. А еще больше драгоценных камней было нанизано на серебряные цепочки, вплетенные в их затейливо уложенные волосы.
Служанки в богатых уборах подошли к подножию отцовского трона и, низко поклонившись, отступили, а потом изящно опустились на колени по обе стороны мраморных ступеней. Они застыли неподвижно, словно львы, охранявшие трон. И тогда наконец появилась царица Савская.
Она медленно вышла из тени кедровых колонн в освещенную часть зала. Там она остановилась на миг, и я увидела, что она взглядом ищет моего отца. А потом она снова двинулась к нему, улыбаясь, и, я думаю, ни один мужчина не смог бы отвести от нее глаз и ни одна женщина.
Шелк цвета слоновой кости обволакивал изгибы ее тела, словно густые сливки. Две золотые застежки в виде леопардовых лап скрепляли ее простой наряд на плечах. Два гребня из слоновой кости удерживали ее собранные сзади блестящие тяжелые волосы. Ее лодыжки были обвиты тонкими золотыми цепочками с крошечными золотыми колокольчиками. Она шла босиком.
И, пока она шагала к отцовскому трону, в огромном зале раздавался лишь один звук – легкий и нежный перезвон золотых колокольчиков.
Никогда прежде я не видела такой женщины.
Она ступала прямо и гордо. Остановившись перед троном отца, она посмотрела ему в глаза и не отвела взгляд. То была настоящая царица, которая властвовала по праву. Я думала, что она может оказаться грубой и мужеподобной. Я ошиблась.
Царица Савская была прекрасна, как летний день, когда он клонится к вечеру и тени становятся длиннее. Прекрасна, как ветер, дождь и звезды, как все зрелое и теплое. Прекрасна, как моя мать, когда она снилась мне.
Я не смогла бы сказать, сколько ей лет, это не имело значения.
– Билкис, царица Савская, приветствует Соломона, царя Израиля и Иудеи.
Ее голос звучал звонко. Как и мой отец, она умела говорить так, чтобы слышали все, собравшиеся в большом зале. Она не поклонилась отцу, ведь она была равной ему.
Встав со Львиного трона, он спустился к ней и протянул руку:
– Соломон, царь Израиля и Иудеи, приветствует Билкис, царицу Савскую. Добро пожаловать. Садись рядом со мной и оставайся при моем дворе, сколько пожелаешь.
Она подала отцу руку, и он повел ее по ступенькам к трону, приготовленному для нее. Львиный трон царя, вырезанный из кедрового дерева, покрывала позолота. Его украшали грозные львы, а ножки были сделаны в виде львиных лап. Для царицы Савской отец приказал изготовить трон из посеребренного дерева, опирающийся на леопардов. И, лишь когда мой отец и царица сели, я заметила женщину, которая держалась позади нее. «Это, конечно, дева-воительница. Амазонка». Но даже столь необычное зрелище, как вооруженная женщина, не смогло надолго отвлечь меня от царицы.
«Настоящая царица… Настолько же, насколько мой отец – царь». Я ощущала это всем своим существом. Мне и присниться такое никогда не могло, но это была правда. И еще одно я знала так же точно: я должна встретиться с царицей Савской. Чего бы это ни стоило мне.