Ферма "Копперсмита" (ЛП)

Я была так сосредоточена на леденцах, единорогах, бабочках и радугах, что не обращала внимания ни на что другое. Когда я наклонилась, чтобы отодвинуть заплесневелый тюк от стены, я услышал шипение, за которым последовала резкая, ослепляющая боль в моем правом предплечье.
Какого черта? Это чертовски больно!
Я ахнула и прижала руку к груди, когда передо мной метнулась гремучая змея. Я отшатнулась назад и чуть не упала на задницу.
О боже, в амбаре гремучая змея!
Срань господня! Меня только что укусила гремучая змея!
Она была, вероятно, около метра длиной и шириной с бейсбольную биту. За секунду, которая потребовалась мне, чтобы понять, что случилось с моей рукой, она скользнула в угол и свернулась там. Она вскинула голову, шипя сквозь отвратительные клыки, с которых капал яд. Ее хвост торчал прямо в воздухе, дребезжа от ярости.
Она предупреждала меня, что готова нанести новый удар.
И ей не нужно было делать этого дважды.
Я восстановила равновесие и попятилась из стойла, затем развернулась и побежала к дверям амбара так быстро, как только могла делать это в шлепанцах.
Преследовали ли змеи людей? Я бежала так быстро, как только могла и проклинала себя за то, что выбрала шлепанцы вместо теннисных туфель. Из-за плохого выбора обуви меня собиралась съесть самая большая гремучая змея на планете.
Я ударилась о дверь амбара и оглянулась через плечо.
И немного расслабилась, когда увидела, что она не преследует меня.
Моя рука начала пульсировать, и кровь прилила к пальцам. Это был либо яд, либо адреналин, бегущий по моим венам, но мое зрение начало затуманиваться, и голова пошла кругом.
Мне нужно было взять себя в руки. Мне нужно было попасть в больницу. Мне нужно было замедлить сердцебиение, чтобы яд не распространялся слишком быстро.
Мне нужно было дышать.
Поэтому я заставила себя сделать два чрезвычайно долгих и медленных вдоха, прежде чем отойти от амбара и направиться прямо к дому.
Каким-то чудом у меня хватило предусмотрительности не пускать Роуэн в амбар, пока я убиралась. В настоящий момент она разыгрывала пьесу «Спящая красавица» с парой кукол во дворе перед домом.
— Роуэн! — закричала я, бросаясь к дому.
Она посмотрела на меня и сразу поняла, что случилось что-то очень, очень нехорошее. Выражение неподдельного ужаса появилось на ее лице, и она стала призрачно-белой.
Я сжимала руку, чтобы прикрыть след от укуса, но мое лицо было бледным, а глаза широко раскрытыми. Я не скрывала от нее своих страхов.
— Садись в машину, малышка, — сказала я так спокойно, как только могла, но мой голос дрожал и был немного громким.
— Мамочка? — ее нижняя губа начала дрожать, а на глазах выступили слезы.
— Я в порядке, милая. Просто делай, как я говорю, хорошо? Быстро садись в машину и пристегнись на своем сидении.
Она кивнула, и я прошла мимо нее, побежав к машине, в дом. У входа мне потребовалось две секунды, чтобы остановиться и обдумать то, что мне было нужно.
Ключи. Кошелек. Телефон.
Я схватила их все и помчалась обратно к машине. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что Роу пристегнута, завела машину и помчалась по подъездной дорожке к больнице.
Я не испугалась. Я не плакала.
Я просто вела машину. Быстро.

— Все готово, Джиджи. Постарайся расслабиться.
— Спасибо, Эверетт.
Он только что закончил вводить мне в руку капельницу, которая должна была ввести противоядие плюс немного морфия от боли. Следы от укуса на моей руке были прикрыты марлей, и я молилась, чтобы они не оставили большого шрама.
Потому что каждый раз, когда я думала об этой змее, меня бросало в дрожь. Сказать, что я боялась змей, было бы преуменьшением. Жуки, грызуны, высота. Меня это совершенно устраивает.
Змеи?
Нет, спасибо.
Я не хотела, чтобы два круглых шрама напоминали мне об этом инциденте в течение многих лет.
 
Я пробыла в отделении неотложной помощи около десяти минут, мне нужно было посидеть там и дать лекарствам сделать свое дело еще в течение часа.
Ида сегодня работала в отделении неотложной помощи, и так как там было безлюдно, она взяла Роу перекусить и немного прогуляться, пока Эверетт ухаживал за мной. Он был дежурным врачом на выходные, и, к счастью, он уже был в здании, когда я приехала, так что мне не пришлось долго ждать.
Это было очень хорошо. Потому что я твердо держала себя в руках по дороге в город и когда объясняла свою ситуацию Иде. Но, когда меня укладывали на кровать, адреналин покинул мой организм, и боль оказалась в центре внимания.
Все скоро должно было закончится, и я не хотела пугать Роуэн больше, чем уже сделала это.
Моя девочка была солдатом. Я была абсолютно уверена, что она получит тот караоке-аппарат, о котором она меня умоляла. Самое меньшее, что я могла сделать, чтобы вознаградить ее за такое стоическое шоу — это слушать, как она часами поет песни из Холодного сердца каждую ночь. Пытка для меня, да, но сегодня она это заслужила.
Поскольку Роуэн все еще не вернулась, я решила на минутку закрыть глаза. Как только мое верхнее веко коснулось нижнего, в ушах раздался стук.
Не головная боль.
Я открыла глаза и увидела крайне несчастного Джесса, несущегося по коридору.
Пункт назначения? Я.
Он остановился в нескольких метрах от отделения неотложной помощи, окинул меня беглым взглядом и упер руки в бедра. Сегодня он сменил свою белую футболку на темно-синюю. Из-за этого его глаза казались еще голубее, чем обычно. Голубые, но очень злые.
— Она в порядке? — спросил он Эверетта.
— С ней все будет в порядке. Я пойду, так она сможет рассказать вам подробности, — ответил Эверетт, затем выбежал из комнаты.
Трус.
Джесс повернулся ко мне и убрал руки с бедер, чтобы скрестить их на груди.
— Где Роуэн? — спросил он.
— Она дома, убирается и печет торт.
Глаза Джесса сузились, и, клянусь, от его макушки пошел дым.
— Шучу. Она прямо за тобой.
Я сделала мысленную пометку не шутить с Джессом, когда он сердится.
Он обернулся и увидел Роу, идущую к нам с Идой.
Когда она увидела его, то пробежала последние несколько метров к нему и прыгнула в его объятия.
Ни Джесс, ни Роуэн несколько минут ничего не говорили. Он просто обнимал ее, когда она уткнулась лицом в его плечо и обхватила его талию своими маленькими ножками так сильно, как только могла.
Насколько мне известно, Роу никогда не обнимала Джесса, так что прыжок в его объятия означал, что моя малышка была на сто процентов напугана до чертиков.
— Ты в порядке, малышка? — тихо спросил он её.
Она кивнула и убрала руки с его шеи, наклоняясь ко мне.
Джесс посадил ее ко мне на колени, и я обняла ее здоровой рукой.
— Все будет хорошо. Я буду как новенькая, очень скоро. Обещаю, — прошептала я. — Ты была храброй девочкой. Я горжусь тобой.
— Было страшно, мамочка.
— Я знаю, милая. Мне очень жаль.
— Мы можем пойти домой? — спросила она.
— Не сейчас. Мне нужно посидеть здесь некоторое время, чтобы лекарство сделало свое дело, и я почувствовала себя лучше. Потом мы поедем домой. Может быть, нам стоит заказать пиццу на ужин? И мороженое?
Она слегка улыбнулась мне и кивнула.
— Шоколадное мороженое.
— Принято.
— Время для объяснений, Джорджия, — сказал Джесс.
Я вздохнула и прижала Роу чуть крепче.
— Я была в амбаре, убирала стойло. За одним из старых тюков сена пряталась гремучая змея. Я не обратила внимания, поэтому, когда схватила тюк, чтобы выбросить его, она укусила меня.
Мысль об этом вызвала новую волну дрожи по моему телу. Роуэн напряглась у меня на коленях, когда ее саму пробрал озноб.
— Я больше никогда не пойду в амбар, — слезы наполнили мои глаза.
— Я тоже, — сказала Роуэн.
Гнев Джесса испарился при виде моих слез, и он придвинулся к нам, положив руку мне на затылок.