Бездушная

— Как поживаете? — вежливо произнесла мисс Таработти.
Присутствующие пробормотали в ответ требуемые приличиями слова.
Лорд Амброуз был крупным, чрезвычайно красивым мужчиной, который выглядел как воплощенное представление романтичной школярки о вампире — темноволосый, задумчиво-высокомерный, с выразительными чертами лица и многозначительным взглядом. Доктор Кадаврс, тоже высокий, но тощий, как трость для прогулок, начал было лысеть, но метаморфоза остановила этот процесс. При себе у него имелась сумка, с какими ходят доктора, но Алексия знала, что степень и место в Королевском научном обществе он получил благодаря своим работам в области инженерии, а не на врачебном поприще. Последний член роя, герцог Гематол, обладал той нарочитой незаметностью, которая напомнила Алексии о профессоре Лайалле, поэтому она отнеслась к нему с должными настороженностью и уважением.
— Мне хотелось бы, дорогая моя, пожать вам руку. Вы не возражаете? — Вестминстерская королева направилась к ней с присущей сверхъестественным внезапностью, двигаясь одновременно плавно и порывисто.
Алексия была захвачена врасплох. Вблизи графиня Надасди выглядела менее радостной, и стало ясно, что ее щеки розовели благодаря румянам, а не солнечному свету. Под слоями косметики кожа графини оказалась пепельно-бледной. И глаза ее не сверкали живыми искрами, а были блестящими, как темные линзы, через которые астрономы изучают солнце.
Мисс Таработти попятилась.
— Мы должны убедиться в вашем статусе, — объяснила королева роя, по-прежнему надвигаясь на нее.
Она крепко схватила запястье Алексии. Крохотная ручка оказалась на удивление крепкой. В миг их соприкосновения изрядная доля ее силы исчезла, и мисс Таработти с удивлением поняла, что когда-то, давным-давно, графиня Надасди действительно была пастушкой.
Вампиресса улыбнулась ей. Клыков не было.
— Я решительно возражаю против подобных действий, моя королева. Хочу донести до роя, что не согласен с таким подходом к ситуации, — резко сказал лорд Амброуз.
Алексия не поняла, на что он злится: то ли на ее статус запредельной, то ли на ее воздействие на королеву.
Графиня Надасди выпустила запястье мисс Таработти, и ее клыки появились вновь. Они были длинными и тонкими, почти как шипы, с зубчиками на концах. Потом графиня молниеносным движением выбросила руку с острыми, похожими на клыки ногтями, и на лице лорда Амброуза появилась длинная красная полоса.
— Ты выходишь за рамки своих полномочий, дитя моей крови.
Лорд Амброуз склонил темноволосую голову. Его неглубокая рана уже затянулась.
— Простите, моя королева, я тревожусь лишь о вашей безопасности.
— И именно поэтому ты мой преторианец, — с внезапно совершенно изменившимся настроением графиня протянула руку и погладила щеку лорда Амброуза именно в том месте, где только что была царапина.
— Все, что он говорит, — истинная правда. Вы позволяете душесоске коснуться вас, вновь становитесь смертной, а раз так, то, чтобы покончить с вами, достаточно всего лишь нанести одну, но фатальную рану.
На этот раз заговорил доктор Кадаврс. Его голос казался чуть высоковатым, в нем звучала та же размытость, что и в гудении вылетающих из гнезда ос.
К удивлению Алексии, графиня не стала царапать ему лицо. Вместо этого она улыбнулась, продемонстрировав во всю длину острые клыки. Алексия задумалась, не подпиливали ли их, чтобы придать такую необычную форму.
— И все же эта девушка не делает ничего угрожающего, она всего лишь стоит перед нами. Вы все слишком молоды, чтобы помнить, как на самом деле опасны такие, как она.
— Мы достаточно хорошо это помним, — сказал герцог Гематол.
Его голос был спокойнее и тише, чем у остальных, но при этом казался более зловещим и напоминал шипение пара, который вырывается из носика закипающего чайника.
Королева роя мягко взяла мисс Таработти под руку и вроде бы втянула в себя воздух, словно от Алексии исходил некий запах, который графиня ненавидела, но отчаянно старалась распознать.
— Мы никогда не подвергались непосредственной опасности со стороны запредельных женского пола. Нам всегда угрожали только мужчины. — Она заговорщически зашептала Алексии: — Мужчины, они ведь любят охоту, не правда ли?
 
— Меня беспокоит не способность убивать. Совсем наоборот, — мягко проговорил герцог.
— В таком случае, джентльмены, это вам, а не мне следует ее избегать, — лукаво ответила графиня.
Услышав ее, лорд Амброуз издал смешок.
Мисс Таработти прищурилась:
— Это вы меня пригласили. Я никому не хочу навязываться и не желаю чувствовать себя незваной гостьей.
Она высвободила руку и направилась к выходу.
— Подождите! — резко прозвучал голос королевы роя.
Мисс Таработти все так же шла к дверям. От страха у нее перехватило горло. Теперь она понимала, каково приходится какому-нибудь пушистому зверьку в логове рептилии. Но тут ей пришлось остановиться, потому что путь внезапно преградил лорд Амброуз, с истинно вампирской стремительностью оказавшийся между ней и выходом. Высокий и неправдоподобно прекрасный, он усмехался, глядя на Алексию. Та сочла, что ей куда больше по вкусу внушительные габариты лорда Маккона вместе с его грубоватостью и некоторой неухоженностью.
— Прочь с моей дороги, сэр! — зашипела мисс Таработти, жалея, что не захватила свой медный парасоль.
Почему же она оставила свой верный зонтик? Ведь этот господин особенно нуждался в том, чтобы его хорошенько ткнули чем-то острым в нижнюю половину тела.
Мисс Дейр бросила на Алексию встревоженный взгляд голубых глаз, поднялась с дивана и подошла к ней:
— Пожалуйста, мисс Таработти, не покидайте нас так сразу. Вся беда в том, что память у них куда лучше манер, — она сердито посмотрела на лорда Амброуза, заботливо подхватила мисс Таработти под локоток и настойчиво повлекла к креслу.
Мисс Таработти подчинилась и уселась, шурша клетчатой серо-зеленой тафтой. Она чувствовала себя в еще более невыгодном положении, пока королева роя не села напротив нее. Мисс Дейр дернула за шнур колокольчика. В дверях возникла хорошенькая горничная с фиалковыми глазами.
— Анжелика, пожалуйста, чаю.
Француженка исчезла и мгновение спустя появилась снова, толкая перед собой сервировочный столик с чаем, маринованными корнишонами, сэндвичами с огурцом, лимонными цукатами и бисквитным тортом.
Графиня Надасди разлила чай. Мисс Таработти взяла свой, с молоком, мисс Дейр — свой, с лимоном, а вампиры — свой, с толикой еще теплой крови из хрустального кувшина. Алексия постаралась не слишком задумываться о происхождении этой самой крови, но потом в ней проснулся естествоиспытательский интерес: а что было бы, если бы в этом кувшине оказалась кровь запредельного? Стала бы она ядом для вампиров, или те просто обрели бы на какое-то время обычную человеческую природу?
Алексия и мисс Дейр отдали должное угощению, но больше никто из присутствующих не отведал ни кусочка. В отличие от лорда Акелдамы, тут явно не ценили вкуса пищи и не считали себя обязанными из вежливости создавать видимость ее поглощения. Алексии было неловко есть, когда ее хозяйка ни к чему даже не притронулась, но она была не из тех, кто воротит нос от хорошей еды, а здешний чай, как и все остальное в доме роя, отличался высочайшим качеством. Она неспешно понемножку отпивала из тонкой сине-белой чашки костяного фарфора и даже попросила добавки.
Графиня Надасди подождала, пока мисс Таработти съест половину своего сэндвича с огурцом, и лишь тогда продолжила разговор, избирая для него безопасные и банальные темы: новая театральная постановка в Вест-Энде, последняя художественная выставка, тот факт, что не за горами полнолуние, которое было ежемесячным праздником для вампиров, потому что оборотни в это время не показывались.
 
— Я слышала, неподалеку от городского дома Снодгроувов открылся новый клуб для джентльменов, — сообщила мисс Таработти, входя в атмосферу светской беседы.