Шантажистка

— Ладно, 1986-й все равно мало чего обещал, — заявляет великан и меняет коробку. — Полагаю, здесь нам повезет больше.
Мы принимаемся за 1987-й. Через десять минут Клемент осведомляется о расположении туалета.
— Первая дверь налево.
Он устремляется по заданному курсу, я же молюсь про себя, что ему не нужно по-большому. Вздыхаю и продолжаю перебирать бумаги. Все то же самое, ничего неожиданного. С каждым отсеянным документом мое раздражение и разочарование возрастают. Мы лишь напрасно тратим время.
Через две минуты Клемент возвращается. Надеюсь, за столь короткий срок ему не удалось отравить губительными выбросами мою уборную. Поскольку я продвинулся чуть дальше, немного замедляюсь, чтобы встретиться с ним на середине коробки. Впрочем, подобный саботаж немедленно вызывает у меня чувство вины, и я возобновляю прежний темп.
Время тянется мучительно медленно, и каждая изученная бумажка лишь утяжеляет мои веки. Мне остается продраться еще сантиметров через пять макулатуры, как вдруг Клемент вскакивает на ноги.
— Опять сачковать в туалете?!
— Пока нет, — бурчит он, пристально разглядывая листок в руках. Затем спрашивает: — Так когда эта чокнутая баба родилась?
— Габби?
— Кто ж еще?
— Черт, не помню месяц, но если отец и Сьюзан Дэвис были на съезде в октябре, то девять месяцев спустя дает июль.
Великан щурится, изучая документ с еще большим вниманием.
— А что такое? — заинтригованно спрашиваю я и тоже встаю.
— Взгляни-ка на это.
Бочком подхожу к нему. В руках у него выписка по одному из трех банковских счетов отца, датированная августом 1987 года. Причина интереса Клемента мне не понятна, пока я не добираюсь до середины списка операций.
— Двадцать пять тысяч фунтов, — ахаю я.
— Во-во, и глянь, кому он их выплатил.
Перевожу взгляд на получателя столь значительной суммы. Их имена напечатаны жирным шрифтом: мистер Кеннет Дэвис и миссис Сьюзан Дэвис.
— Черт побери, — поражаюсь я еще больше. — Так Сьюзан Дэвис была замужем!
— Ага, а еще брехала, будто ей ничего не перепало от твоего папаши.
Ошарашенный, я буквально падаю на краешек кровати и подытоживаю последствия нашего открытия:
— Выходит, и Габби, и Сьюзан нам врали. Обе говорили, что жили в бедности, потому что мой отец не дал им ни пенни. И обе молчали про этого Кеннета.
Клемент плюхается рядом.
— А если они врали про бабки, что еще они наплели, и почему?
Я таращусь на банковскую выписку в мясистой лапище великана. Открытие, конечно же, потрясающее, однако из-за тумана в голове мне пока не сообразить, что нам даст эта информация.
Словно бы прочитав мои мысли, Клемент предлагает:
— Нужно найти этого Кеннета.
— Зачем?
— Он единственный из замешанных, кто не пытался тебя шантажировать. И раз уж он мужик, из него-то я смогу выбить дерьмо, если ему вдруг не захочется отвечать на наши вопросы.
Предпочитаю не строить догадок, насколько Клемент опытен в искусстве пыток, однако он прав в том отношении, что на данный момент Кеннет — наилучшая ставка в плане требуемых ответов.
— Вопрос в том, — продолжает Клемент, — как его найти?
Лихорадочно достаю из кармана смартфон.
— Кажется, я знаю, кто нам может помочь.
— И кто?
— Джудит Диксон. Она занималась сотрудниками моего отца, и в ее старой картотеке Кеннет наверняка указан как ближайший родственник Сьюзан. И в таком случае должен быть и его адрес.
Принимаюсь пролистывать в телефоне список контактов.
— Ты ведь в курсе, что сегодня суббота, да? — напоминает великан.
Увы, в возбуждении от открытия я даже не задумался об этом.
— Черт! Точно.
— Боюсь, Билл, придется отложить до понедельника.
Я продолжаю тыкать по экрану смартфона. Мне не терпится выведать, что известно Кеннету, и выжидать целых два дня выше моих сил.
— Все равно позвоню ей.
— И что скажешь?
— Джудит всего несколько дней назад просматривала сведения о Сьюзан, вдруг что-то помнит.
Надежда у меня, впрочем, довольно призрачная, но это все лучше ничегонеделания. Наконец, в списке контактов появляется имя консультанта по найму. Гудки звучат словно бы целую вечность, но в конце концов раздается ее бодрый голосок:
 
— Привет, Уильям.
— Доброе утро, Джудит. Прости, что беспокою тебя в субботу. Надеюсь, не помешал?
— Вовсе нет. Я только вернулась с прогулки с собакой.
Несколько минут мне приходится болтать с ней о пустяках, после чего направляю разговор в нужное русло:
— Помнишь, на днях Роза просила тебя отыскать кое-что в картотеке? Дело касалось бывшей секретарши моего отца, Сьюзан Дэвис. Я хотел отправить ей кое-какие фотографии.
— Ах да. Помню, конечно.
— Прекрасно. Вопрос, понимаю, несколько странный, да и наверняка пустой номер, но ты, случайно, не можешь сообщить, кто у Сьюзан ближайшие родственники?
— Боюсь, Уильям, память у меня уже не та, извини.
— Да брось, Джудит, нечего извиняться. Я все понимаю.
Так, план А провалился, перехожу к плану Б.
— А ты вообще помнишь Сьюзан?
— Очень смутно, да и то только потому, что мы с твоим отцом немного повздорили из-за нее.
— Вот как? И почему же?
— Сьюзан уволилась без предупреждения. Похоже, твой отец не имел ничего против того, чтобы отпустить ее на все четыре стороны, однако она нарушила договор, и ему следовало предварительно проконсультироваться со мной.
Обстоятельства увольнения Сьюзан меня нисколько не удивляют. Готов поспорить, отец только и жаждал избавиться от нее, стоило ей заявить о своей беременности.
— Очень похоже на него. Правил он никогда не придерживался.
Мы вспоминаем забавные случаи из жизни моего отца, и наконец я решаю, что большего из Джудит мне сегодня не выудить. Снова извиняюсь за беспокойство на выходных и перехожу к последней просьбе.
— Так ты не посмотришь ближайшего родственника Сьюзан, когда вернешься в контору в понедельник?
— Обязательно. Первым же делом!
— Спасибо, Джудит.
— И мне так жаль, что она никогда не увидит этих фотографий. Такая трагедия.
Она бросает это как бы мимоходом, так что я толком даже и не вникаю в смысл ее замечания.
— Прости, Джудит… Что еще за трагедия?
На линии воцаряется молчание.
— Джудит?
— Так ты не знаешь? — наконец тихо произносит она.
— Что не знаю?
— Извини, Уильям. Я думала, ты в курсе и поэтому-то и спрашиваешь о ее ближайшем родственнике.
Делаю глубокий вздох, чтобы сдержать раздражение.
— Джудит. Боюсь, я совершенно не понимаю, о чем речь.
Снова пауза, затем вздох.
— Прости, Уильям, но Сьюзан Дэвис погибла в автокатастрофе двенадцать лет назад.
  
24
 
И снова я бессильно опускаюсь на кровать, только на этот раз потрясенный куда больше прежнего. Недоверчиво переспрашиваю:
— Сьюзан Дэвис мертва?
Бросаю взгляд на Клемента, слышал ли он. Выражение лица великана именно такое, какое и следует ожидать от человека, буквально сутки назад наведывавшегося, как оказывается, к мертвой женщине.
— Да, боюсь, мертва, — подтверждает Джудит.
— Ты уверена?
— Мы посылали цветы на ее похороны, так что да, Уильям, уверена.
Мне стоит значительных усилий сохранять видимость спокойствия.
— Тогда почему же ты сказала Розе, будто Сьюзан живет себе поживает на острове Уайт?
— Что-что, прости?
— Роза попросила у тебя адрес Сьюзан, и ты прислала ей по электронной почте адрес в Сандауне, графство Айл-оф-Уайт.
— Да, Уильям, — отзывается женщина, уже несколько ершисто. — Я прекрасно знаю, где находится Сандаун, спасибо. Но уверяю тебя, ничего подобного я не делала.
— Погоди-ка. Ты не посылала письма Розе?
— Да нет же, посылала, только никакого адреса я не давала. Написала то же самое, что только что сказала тебе. Что Сьюзан Дэвис погибла двенадцать лет назад.