Ящик водки
– И вот ради квартиры пришлось обрушить империю.
– Похоже, что да! Обрушили – и сразу у меня квартира образовалась. Вот буквально в 1991 году.
– Ага. Это типа свойство капитализма – раздавать бесплатныеквартиры. Ха-ха. Что касается этих качалок, то мне про них рассказывал Аушев.
– Русланчик? Знаю. Это ж наш, кустанайский.
– А, он тоже из ссыльных… Так, по его данным, нефти на душу населения в Чечено-Ингушетии было больше, чем на Ближнем Востоке. А по детской смертности вайнахи были тоже на первом месте в стране. Это он все к тому, что не надо копить обиды, а надо делать вид, что ничего не случилось. И вот он говорил, что субъектом Российской Федерации никто не хочет быть, а желающих оставаться под властью британской короны – полно.
– Тоже интересная история. В шестидесятые многие выходили из состава Британской империи.
– Выходили, да. Но до сих пор австралийцы считают себя подданными королевы! И на флаге у них – Union Jack. И язык английский они у себя не отменили. Представь себе бывшую республику СССР, например, твою любимую Латвию, которая в уголке своего флага сохранила б советское знамя и русский язык чтоб оставила главным… И чтоб не плевалась и не пыталась переписать историю так, чтоб там про русских ни слова…
– А черно-красно-желтый было б справедливей иметь латышам. Немецкий флаг.
– Вообще, Алик, нам с тобой легко про это говорить. Мы же инородцы. Ты ссыльный немец, я украинец. У нас в Макеевке украинских школ вообще не было. С другой стороны, хорош бы я сейчас был с украинским образованием… При том что даже Россия – и та уже ужасно провинциальна… Это такая окраина белой цивилизации… Уже полудикая…
– Скажи, пожалуйста, а мы книгу пишем про свои собственные переживания – или про чувства русских? Русские пусть сами, если хотят, пишут про себя книги. Пусть напишут, как плакали над империей. Как жалели ее.
– Вот такое я лично видел. Могу тебе рассказать. Помню, пили мы как-то самогонку с колхозным трактористом Васей – молодым, кстати, парнем… Пили, пили, и вдруг он как стукнет кулаком по столу: «Почему, блядь, Советский Союз развалили?»
– Да ты что!
– Ну. Так и говорит: «Почему меня не спросили?» Я ему говорю – тебе-то что? Он опять орет. Напоминаю ему, что Советский Союз – он большой, его надо было обустраивать, а руки-то не доходили до этого. Я обратил его внимание на то, что у них в деревне дорога на кладбище даже в Пасху непроходима. Только на тракторе. Или пешком в сапогах. А машины застревают. Куда ж, говорю, тебе за Советский Союз отвечать? Ты вон, Вася, даже дорогу не можешь замостить до кладбища, где у тебя мать похоронена. Куда ж на тебя еще СССР взваливать. И далее на него наезжаю. Ты, говорю, Вася, за империю хочешь отвечать. А там, для справки, населения 260 миллионов человек. А ты даже женой не смог управлять, вон она от тебя уехала с детьми за пределы области. И тут Вася опустил глаза, перестал спорить. Совесть таки есть у него. Но это еще не вся история про Васю и Советский Союз! Тут есть очень тонкая литературная деталь. Эта Васина бывшая жена – русская беженка из Молдавии. Союз развалился, она сбежала в Россию, и вот она вроде дома, теперь все в порядке, вышла замуж… Но потом пришлось ей уже на родине бежать – не от чужих враждебных румын, но от родного русского мужа. Спаслась она от него бегством. Поскольку Вася, не будем скрывать, немножко слишком пил, а выпивши, вел себя далеко не всегда корректно. И вот смотри: мы рассуждаем про развал СССР, а по ТВ как раз показывают четырех пассажиров, которые снова хотят объединиться. Это славянские президенты и Назарбаев.
– Но Назарбаева же не было в Пуще. Он еще оскорбился, что его не позвали.
– И он один из них из всех удержался в должности.
– И единственный, кто провел реальные реформы.
– У него сейчас хорошая позиция – развалили без него, а соединяются теперь по его инициативе.
– Умный человек! Надо отдать должное. Это видно было сразу. Он такой спокойный был. Такой в меру тоталитарный, имел он эту демократию. Народ у него кайфует.
– А чтоб народ кайфовал, начальник должен с демократией поступить, как Клинтон с Моникой! У Назарбаева – как в Китае. Не зря он ездит в отпуск на китайский остров Хайнань. Это для нас Китай – хрен знает где. А от Алма-Аты просто рукой подать. Когда на Даманском там что-то, так весь Казахстан в ужасе.
– Это ты мне рассказываешь? Да я в Казахстане жил, когда были даманские события! Войска ходили по городу…
– Вот. Мы за Америкой гнались, а Назарбаев посмотрел на соседа… и сделал жизнь с него. Странно, почему казахи оказались самыми умными в СССР? В чем дело?
– Ну, не только казахи. Вон прибалты тоже не дураки – сразу в европейское сообщество залезли. Они поняли, где у них теперь новая кормушка. А эти дураки европейские этого не схавали. Пока. Не поняли еще, каких взяли нахлебников. А вот президент Алиев… Его стиль – со всеми дружно – в Америке оперировался…
– А украинский?
– Не, не наш уровень. Вот ты сейчас пытаешься возбудить в себе какие-то империалистические чувства. Но их не было! Жена! (Зовет Марину, она подходит.) Ты вот русская в отличие от нас. Так скажи – тебе было обидно, что Союз развалился?
– Нет, – отвечает Марина.
– Это все потому, что развал случился под Новый год! У людей были более важные заботы – они уже салаты рубили и водку морозили.
– Жена у меня была беременная.
– Вот всегда так. Люди думали о великой державе, а ты с женой в койке проводил время.
– Да. Я вместо Советского Союза сделал себе дочь.
– Ну что, похвально. Ты вместо советского народа… заботился о своей семье. В отличие от русского тракториста Васи. А еще чем занимался? Ты как-то слишком коротко рассказал о своей деятельности. В 90-м ты участки раздавал, в 91-м деньги менял. И все, что ли?
– И все. Потому что в 91-м Собчак сразу после ГКЧП стал мэром – и немедленно меня уволил.
– За что?
– А он не объяснял. У него была такая особенность – не объяснять. Он изображал из себя харизматического лидера.
– Он тебя из-за пьянки уволил?
– Нет-нет. Я думаю, что просто подсуетился мой председатель райсовета Кривенченко…
– А знаешь ли ты, кстати, как по-латышски будет «русский»? Krievu. Мне кажется, это от слова «кривич». Вот как латыши помнят русскую родословную.
– А знаешь, как будет «белорус» по-латышски? Балткрас.
– Вот. Русские не помнят, кто у них древляне, кто вятичи… А латыши – помнят.
– Русские забыли, что они холдинг. Древляне, чуваши, мордва. А собственно словене – это берег Волхова, от Ильменя до Ладоги, – вон посмотри на мою жену, она оттуда. Волхов, между прочим, это не речка, а проток между Ильменем и Ладогой. Сорок километров длиной. И Нева тоже имеет длину cорок километров, и она тоже не река, а протока. Она соединяет Ладогу с Балтийским морем.
– Ну да! Вот говорят – Волга впадает в Каспийское море. С этим не поспоришь. Это – образец русской логики. Но на самом деле Каспий – это не совсем море, раз у него нет выхода в океан, а чистейшей воды озеро. С учетом этого уточнения фраза, заметь, зазвучала по-иному… Далее. Насчет Волги.
– Волга – символ всего что ни на есть русского. Река считается русской, но по берегам ее живут татары. Река мощная, красивая – Рейн отдыхает, он в два раза скромней. Волга – очень красивая река, но она стекает в Каспий, и все. Дальше никуда не идет.
– Русский путь.
– Да! Русский путь! Очень красиво, мощно – но в никуда.
– И потом, есть вопросы к самому слову «Волга».
– Итиль она раньше называлась.
– Ну, это просто еще один вопрос. А я хочу сказать про другое. Когда сливаются две реки в одну. И текут как одна. Как понять – какая главная, а что приток?
– Ты хочешь сказать, что по стоку Кама больше? Но и Ока имеет сток больше, чем Волга!