Мат

— Ну, как?
Стелла повернулась к нему.
— Хорошо, — просто сказала она. — Лучше, чем я думала.
— А чем лучше?
— Я думала, ты будешь много говорить. О том, как тебе нравится скорость.
Роберт лишь улыбнулся в ответ.
— Хочешь повести? — спросил он минуту спустя.
— Давай, — поднимаясь, ответила она.
— Управление очень простое, — говорил Роберт после того, как они поменялись местами. — Как машина, только еще легче. Вот это газ. Его один раз выставишь, и все. Руль как в машине. Тормоза вообще нет. Захочешь остановиться — скидываешь газ.
— Угу, — отвечала Стелла, пробуя рукоятку. — Вот так, что ли?
Роберт едва успел схватиться за поручень.
— Примерно так, — пробормотал он, глядя на вздыбившийся нос лодки.
На этот раз улыбнулась Стелла.
— Теперь я понимаю, — она медленно повела рукоятку вниз.
— Понимаешь что?
— Что ты в этом нашел.
— Еще бы.
— Кстати, куда плыть, направо или налево? А то мы сейчас в берег въедем.
— Давай направо. Слева от этого острова я уже плавал.
Стелла уверенно повернула руль, и «моторка» понеслась в правый рукав лежавшей перед ними развилки.
— Так, — задумчиво сказал Роберт. — Что-то тут неладно.
— Тонко подмечено, — Стелла поболтала пальцами в воде. — Мы уже здесь десять минут кукуем. Хотя, — она оглядела окрестности, — вид тут замечательный. И закат такой романтический. Вот если бы еще мотор работал.
— Мотор в порядке, — сообщил Роберт. — Только не заводится.
Он еще раз резко вытянул шнур. Мотор оживился, радостно взревел, но тут же, не проработав и двух секунд, захлебнулся и затих.
— И часто такое бывает? — поинтересовалась Стелла.
— Нечасто.
Роберт осмотрел мотор с таким видом, как будто собирался разобрать его на мелкие части.
— Такое впечатление, что в нем бензина ни капли.
— Бензин есть, — сказала Стелла, бросив взгляд на индикатор.
— В том-то и дело, — Роберт выпрямился. — Тут еще минимум полбака должно быть.
— Какие там полбака, — Стелла еще раз глянула на стрелку. — Полный бак. Как будто только что заправили.
— Как ты сказала?
— Будто только что заправили. А что?
Роберт молча пересек лодку.
— Значит, полный бак…
— Почему тебя это так удивляет?
— Потому что полным он быть никак не может.
Роберт вернулся на корму и с минуту колдовал над мотором.
— Теперь все ясно, — с хмурым удовлетворением констатировал он.
— Что ясно? — спросила Стелла. — Перестань говорить загадками.
— Ясно, почему стоим. Тут, — Роберт похлопал по блестящему черному металлу, — ни капли бензина. А без него, — он развел руки, — плыть не получится.
Стелла перестала иронически улыбаться.
— А почему здесь полный бак?
— О, — Роберт поднял палец, — превосходный вопрос. Боюсь только, обратно он нам вернуться не поможет.
— Ты хочешь сказать, что мы тут застряли?
Роберт кивнул.
— И еще хочу сказать, что застряли крепко.
— К ужину не вернемся? — улыбнулась Стелла.
— И к завтраку тоже. Тебя это, по-моему, не очень смущает.
— А почему меня это должно смущать? — Стелла безмятежно пожала плечами. — Переночуем в лодке. А завтра нас начнут искать. Озеро не такое уж большое. Сядут на пару «моторок» и к обеду найдут. Еще и вертолет вызовут.
Роберт с интересом взглянул на нее.
— А еда?
— А что еда? Один день без еды перебиться можно. Даже полезно. Романтика.
— Романтика, — согласился Роберт, глядя на коснувшийся гор багровый диск солнца. — Только есть две проблемы.
— Какие проблемы? — с ленцой поинтересовалась Стелла.
— Если индикатор испортился сам, то проблема одна. Ты когда-нибудь видела лидера, которого надо спасать? Такого жалкого беспомощного лидера…
— То есть, — Стелла вновь стала серьезной, — если за нами приедут, у нас будет меньше шансов победить?
— У нас их просто не будет, — сказал Роберт. — Ни одного. Но это все в том случае, если это, — он указал на индикатор, — случайность.
Стелла с сомнением покачала головой.
— А что еще это может быть? Саботаж?
Роберт кивнул.
— Я таких поломок еще не видел. И если кто-то помог этой стрелке сломаться, то он мог пойти и дальше.
 
— Например?
— Например, этой ночью отогнать наши машины в лес. И тогда никаких вертолетов вызывать утром никто не будет.
— Без ключей?
— Это не сложнее, чем так испортить индикатор. Даже проще.
— И что он этим будет изображать? Два труса потихоньку удрали?
— Или двое любовников соскучились и уехали.
Стелла скривилась.
— Двое любовников…
— У людей бывает богатая фантазия, — сказал Роберт. — Не важно, что они в этом случае подумают. Но искать не будут. Нет машин — нет подозрений.
— Глупость какая-то, — Стелла недоверчиво посмотрела на красную стрелку. — Чтобы кто-то на такое пошел… Зачем?
— Причины найти несложно. Ты сама утром намекала на грязные игры.
— Но не настолько же грязные.
— Степень подлости часто зависит только от степени наказуемости.
— Если это не случайность, наказуемость никто за такие вещи не отменял. Так что ты предлагаешь делать?
Роберт смерил взглядом расстояние до берега.
— Если бы был один, поплыл бы сейчас туда.
— А потом?
— Прошел бы, сколько можно, переночевал бы, утром пошел бы дальше.
— А со мной? — иронически спросила Стелла.
— А с тобой этот вариант не подходит.
— Почему?
— Я тебе уже говорил — вода слишком холодная. В лучшем случае простудишься. В худшем — заработаешь пневмонию.
— А я-то думала главная опасность — это судорога.
Роберт покачал головой.
— Нет, — серьезно сказал он, будто не замечая сарказма, который Стелла вложила в этот вопрос. — Во-первых, есть спасательный жилет. Во-вторых, я бы плыл рядом.
— Спасибо за заботу, — сарказм в голосе Стеллы стал еще заметнее. — Я польщена. Так приятно чувствовать себя под опекой настоящего мужчины.
Роберт взглянул на нее.
— В чем дело?
— Да так, — Стелла сощурилась. — Интересно, если бы вместо меня тут был Майк или Алекс… Говорил бы ты им то же самое?
— Зачем? Это было бы смешно.
— Тогда давай посмеемся, — Стелла резко поднялась, качнув лодку. — Отвернись.
— А это уже глупо.
— Отвернись! Или это тоже зависит только от степени наказуемости?
— Пожалуйста.
И Роберт повернулся к заходящему солнцу.
Правило разделения: никогда не смешивай личные чувства с работой. Хорошее правило. Надежное. Очень важное, едва ли не одно из самых важных. Но почему же тогда сейчас так сложно ему следовать?!
Алан плотно сжал губы. Ну вот, теперь еще нарушено и правило маски. Никогда еще отделение личного от делового не давалось ему с таким трудом. Сейчас личное бесцеремонно вторгалось в покои делового. Оно нагло перло вперед, давя все на своем пути и тесня назад все деловые мысли. Деловые мысли были безлики. Они вертелись вокруг блеклых, плоских понятий: курс, успех, победа, лидер… Личное же представало в самом обольстительном виде. Лицо Джоан. Яркие, красиво очерченные губы. Манящая фигура. Расстегнутая у ворота блузка. Персиковая щека. Легкое прикосновение… Бархатный голос… Вечер, когда казалось, что ее интерес далеко выходит за рамки вежливости. И это несмотря на настойчивое внимание Криса… Деловое бледнело перед этими картинами и нехотя отступало все дальше и дальше.
А теперь еще и эта сцена. Коричневые стены бара как будто надвинулись, когда он увидел Джоан сидящей у стойки рядом с Алексом. И не просто сидящей — мило щебечущей. Она казалась такой хрупкой рядом с его огромной фигурой, словно высеченной из камня скульптором-монументалистом. Алекс, подперев голову, внимательно слушал, а Джоан, чуть подавшись вперед, оживленно говорила. До входа долетала лишь тень ее голоса, но даже она несла с собой радостную непосредственность. Вот Алекс что-то сказал, Джоан с улыбкой покачала головой, он что-то прибавил, и она рассмеялась, легко хлопнув его по плечу. В эту секунду Алан понял, что мог бы ее ударить. Он представил себе, как бьет наотмашь по этой персиковой щеке, стирая белую улыбку, и ему вдруг стало весело и страшно. Тогда он внутренним усилием оттолкнул прочь это странное чувство и решительно шагнул по направлению к ним.