Подземелье Иркаллы (СИ)

Ребёнок покорил всех, а Лорен незамедлительно занялся её шрамом, заявив, что ему понадобится много времени, прежде чем шрам побледнеет, а после исчезнет вовсе.
Союзные войска, раскрыв победные знамёна, выехали из Мернхольда, когда Акме узнала, что некоторое время обоим Ринам придётся погостить в Кеосе. Лорен, покосившись на Плио, несколько повеселел, а Акме, подумав о том, что в столице Карнеоласа ей удастся поговорить с Гаральдом и, быть может, вернуть его благосклонность, наполнилась надеждой. Герцогом был нынче Гаральд, а не Аберфойл Алистер, посему первый избрал место своё не в карнеоласском строю, а в строю той земли, господином которой стал. И Арнил знал, что не смел порицать его за подобное решение. Поэтому Гаральд редко удостаивал Ринов, ехавших с карнеолассцами, своим вниманием. Советники, число которых увеличивалось по мере того, как уменьшалось расстояние до дома, заваливали его делами государства и лишь на привалах он на несколько минут заходил к Лорену, вежливо справлялся о здоровье Акме, лаконично здоровался с нею и уходил прежде, чем целитель ухитрялся оставлять их наедине.
— Сама виновата, — ворчал Лорен.
— Ты, должно быть, смеёшься, — отвечала та. — Кто позволит мне выйти замуж за герцога? Набожные атийцы видели мои кунабульские дела. Неужто полагаешь ты, что они заходят, чтобы их госпожой стала ведьма?
— Ты спасла Архей от гибели.
— Уверяю тебя, все забудут об этом, как только благополучно доберутся до дома.
Лорен грустно замолкал. Он не был в этом уверен, но и не забывал о столь печальной вероятности.
Королева Аккаста, так ничего и не добившаяся в Карнеоласе, имевшая недолгий и очень холодный разговор с новым королём, безропотно забрала свои войска и вернулась домой. Король Эреслав проводил союзников до границ своего огромного государства, в сотый раз поблагодарил их за неоценимую помощь на поле битвы и заверил их в своей верности и дружбе. Его Величество Арнил Вальдеборг остался доволен тем, что его государство заручилось дружбой столь ценного союзника и столь благородного человека. Не менее доволен он оставался нодримцами. Весхельм все еще настороженно и несколько недооценивающее поглядывал на молодого короля. Но Густаво благосклонно и с уважением смотрел на кузена. Это было похоже не на дружбу двух монархов, а на дружбу двух молодых людей, бок о бок прошедших страшные испытания и возвращавшиеся домой с победою.
Сильван и Эрсавия следовали за тремя государями неотступно и бесперебойно хвалили их храбрость. Они, будто стервятники, наседали на них.
— Повезло Эреславу! — глубоко вздохнул Весхельм, когда Полнхольд остался позади. — Нам же терпеть этих пиявок до самого Карнеоласа, будь они неладны! Если они не напросятся в гости в Кеос.
— Не напросятся! — отвечал Арнил. — Им уже было угодно заикнуться. Но им там нет места, посему я отказал.
— Навлечёшь на себя их обиду, государь, — усмехнулся Весхельм.
— Они скорее навлекут на себя мой гнев, если не перестанут досаждать госпоже Акме и ее брату своими услугами да любопытством.
В дни путешествия из Кунабулы до Карнеоласа Ринам не было покоя от любопытства многочисленных попутчиков. В конце концов, Акме, еще слишком слабая, сильно утомилась, и Лорен попросил защиты. Их обложили плотным кольцом из карнеоласских и атийский воинов, которых любезно прислал герцог Атийский, и желающих повидать знаменитых брата и сестру стало намного меньше.
Наконец, настал день, когда союзные войска Карнеоласа, Нодрима, Атии и Беллона вошли в Кеос, встреченные восторженной толпой. Казалось, в столице Карнеоласа собрался весь Архей.
Накануне обосновавшись в пригороде, чтобы отдохнуть и принарядиться, ныне герои горделиво проезжали по переполненным и шумным улицам Кеоса.
Слухи опередили союзников на много дней, и люди славили Рианоров не меньше, нежели государей и воинов.
Лорен лучезарно улыбался, купаясь в сиянии славы рядом с сестрой. Акме была слаба и бледна. Но широкая улыбка, белые одежды с золотыми узорами придавали ей царственный вид. В распущенные и завитые волосы её были вплетены белые и золотые цветы. Она сияла, а её забрасывали цветами и славили.
 
Это был триумф для Арнила, Весхельма, Густаво и других, но не для Акме или Лорена. Последний еще мог радоваться, но первой хотелось поскорее добраться до Нелея и спрятаться под одеялом. Благодарность тяготила её, плохое самочувствие измучило и лишало последних сил.
Все славили нового короля, красивого и молодого. На голове его красовался чудесный венок из чистого золота, за спиной развевался белоснежный плащ с кровавым подбоем. Все славили и нового герцога Атийского, тоже молодого и не менее красивого, отвечавшего на громогласные приветствия высоким поднятием руки.
Люди приветствовали своих героев и светились от счастья. Герои заслуживали поклонения за свои подвиги. Весь Нелейский дворец высыпал на улицу, чтобы приветствовать героев: особенно нового короля, а после — его гостей.
Акме и Лорен с улыбками переглянулись. Ему и герцогу Атии старались угодить так, как будто от этого зависело — жить им или умереть. Придворные раболепствовали перед людьми, которых ещё недавно вовсе не желали замечать.
Принцесса Сильвана, юная Альвария, невеста покойного кронпринца Дарона, смиренно поклонилась новому королю, и его молодую душу пронзила жалость к этой девушке, за считанные минуты лишившейся всего: и жениха, и карнеоласского трона, и надежд на счастье. И он дал ей понять, что желает и далее видеть ее в Нелейском дворце. Толпа зашепталась.
— Нет! — выдохнула Плио, с отвращением глядя на Альварию. — Он не возьмёт Сильван в жены. Это невозможно! Это отвратительно!
— Королям тоже нужны сыновья, — заметил Лорен, хитро улыбаясь.
— Единственная кандидатура, которая подошла бы и Карнеоласу, и ему безупречно, — это Акме.
— Главное, Карнеоласу, — усмехнулся Лорен. — Она не оставит Гаральда, будь Арнил самим Шамашем.
— То-то я и смотрю, что жених и невеста не проронили между собой почти ни слова за время путешествия обратно, — пробормотала Плио, заставив Лорена глубоко вздохнуть.
— Будем надеяться, что Гаральд найдёт снисхождение к её глупости.
Тем временем принцесса Альвария подошла к Акме и низко ей поклонилась, отыскав несколько благодарных слов. Неприязнь принцессы к Акме, родившаяся на балу в Кеосе, тотчас испарилась, едва до неё дошли слухи о помолвке «соперницы» с молодым герцогом Атийским.
Акме и Лорену пришлось выслушать множество приветствий и вытерпеть ничего не значащие слова многих людей. Пока король не отпустил их, чтобы они смогли хорошенько отдохнуть в роскошных покоях Нелея.
Рианоры планировали провести в Кеосе столько, сколько потребуется для полного восстановления сил Акме.
С девушкой всегда были Реция, порой отлучавшаяся лишь для того, чтобы прогуляться с Кицвиланом по нелейскому парку или Кеосу. Плио, сияющая и весёлая, будто лесная пташка, отлучалась из комнаты лишь для того, чтобы укрыться в вышеупомянутом парке. Вероятно, с Лореном, хотя их никто не видел.
Гаральд пришёл к Ринам на второй день и заявил, что дела в Атии требуют от него срочного и личного присутствия.
Это был ранний визит, и Акме, чувствовавшая себя очень плохо всю ночь, ещё спала. Лорен сонно сидел рядом с её постелью.
Целителю стало неудобно, он поднялся, чтобы разбудить Акме.
— Нет-нет! — мягко запротестовал герцог, завёрнутый в черный бархат. — Я не смею допустить, чтобы её целебный сон был прерван из-за меня. Она должна поправляться!
Лорен не мог отпустить его просто так и вежливо осведомился:
— Вы с нею даже не попрощаетесь, герцог?
— Не думаю, что дела задержат меня надолго, — уклончиво ответил тот. — Я скоро вернусь и по возвращении, надеюсь, что ещё застану вас здесь.
Герцог поклонился, бросил на Акме сдержанный взгляд и удалился так стремительно, что Лорен, застигнутый врасплох подобным заявлением, даже не успел окликнуть его.