Яд Лаоха 2 (СИ)

— Доброго дня, — поздоровалась я с ним.
— Где Трэйн, почему он не отвечает на звонок?
— Не знаю, я сплю в номере.
— Ладно, передашь ему тогда что бы не ели и не пили там ничего. Подробности потом расскажу. Камеру, которую тебе дал, не забудь надеть. Мне любопытно на твою маму посмотреть. Включи видео, дай на тебя гляну.
Я нажала значок видео и вытянула руку.
— Надо было Минну с вами отправлять. Мне не нравится твой румянец.
— Все в порядке, я просто спала, — ответила я, потерев верхнее веко указательным пальцем и в этот момент вернулся Дамиан. Я повернула смарт, чтобы Норвал увидел моего мужа и мог дальше с ним разговаривать, так как мне нужно было срочно переодеться и привести себя в порядок.
— Доброго дня, — поздоровался Дамиан и взял в руки смарт, а я быстренько убежала в ванную.
Через двадцать минут мы уже подъезжали к психиатрической лечебнице имени Ю. Варнаса. Она находилась довольно далеко от города и была обнесена высоким забором. От ворот до самой лечебницы вела единственная дорога, а остальная территория была засажена кустарниками. Подъезжая ближе, я увидела парк со скамейками, но ни пациентов, ни обслуживающего персонала на улице не было. Здание оказалась бывшим жилым домом какого-то известного архитектора и ее причудливые формы мне напомнили дом Бальо в Барселоне, и я поняла, что в этом мире был свой Антонио Гауди. Внутри он был такой же сказочный, как и снаружи и пока мы шли по холлу я засомневалась в своей адекватности. Зачем этот причудливый дом сделали лечебницей? Тут и здоровому-то человеку не совсем комфортно. От изобилия изогнутых арок и кривых стен меня затошнило. Вцепившись в руку Дамиана, я прошептала:
— Какое ужасное место. Это больше похоже на музей какой-нибудь, а не лечебное учреждение.
— Согласен, мутить начинает, — шепнул он мне в ответ.
Вильос шел впереди нас в сопровождении главврача. В руках у него был огромный букет красных росарий. По тому как Вильос уверенно вышагивал по коридору у меня сложилось впечатление, что он тут чуть ли не хозяин, а хотя все может быть. Может тут весь персонал только для прикрытия. При входе мужчина, который представился просто Юргисом и добродушно пожимал руки командорам оказался тут самым главным и в честь его-то и названа лечебница. Он, отвесив мне кучу никому не нужных комплиментов сказал, что они нас уже как два часа ожидали и поэтому Кирину маму отвели в комнату для посещений. Мужчина был мне неприятен, словно скользкий угорь и меня это немного насторожило, но Вильос был невозмутим и поблагодарив врача, он первым зашел в комнату. Меня охватило необъяснимое волнение и почему-то стало страшно заходить. Видя мою нерешительность, Дамиан приобнял меня и шепнул на ухо:
— Не волнуйся, я с тобой… И Норвал тоже.
Я, вспомнив про свою брошь, которая маскировала камеру, поправила ее и шагнула внутрь. Комната оказалась самой обычной. Не было никаких изогнутых форм, обычное квадратное помещение, выкрашенное в светло-персиковый цвет. Прямо по середине стоял кожаный диванчик, на котором сидела красивая женщина из моих снов с пустым потерянным взглядом и Вильос, поглаживающий ее руку. Напротив дивана было два кресла и журнальный стол, на котором лежал этот огромный букет. На стене картина с абстрактным изображением непонятно чего и на окнах белые шторы. Неуютная комната, как и всё тут.
— Доброго дня, — поздоровался Дамиан со своей тещей, но она совсем не отреагировала. Продолжала смотреть перед собой, расфокусированным взглядом.
— Дорогая, посмотри кто к нам пришел. Это Кира и ее муж Дамиан Трэйн.
Услышав имя дочери, она вздрогнула и посмотрела на меня, и в ее взгляде промелькнула какая-то осознанность, но тут же и исчезла.
— Это не Кира, — сказала она еле слышно, а у меня ноги подкосились. Дамиан почувствовал это и придержав за талию усадил в кресло.
— Дорогая, это наша дочь. С ней произошел… можно сказать несчастный случай и теперь она выглядит так, — сказал он, продолжая гладить ее руку, а затем повернулся ко мне и тихо сказал:
 
— Я же говорил, что она никого не узнает.
— Кроме тебя, мразь? — вдруг сказала Кира и появилась рядом с диваном.
Я резко закрыла глаза, потому что смотреть на Киру мне было очень страшно, хотя она почему-то выглядела как в самый первый день нашего знакомства. Черными были только ее глаза. Я почувствовала, как в комнате стала падать температура. Позабыв про всех местных Богов, я вспомнила «Отче наш» и начала про себя молиться.
— Прекрати шептать свою чушь, мне надо чтобы ты прикоснулась к ней, только так я смогу узнать, где он прячет его. Открой глаза, — крикнула она и я тут же подчинилась. Кира обошла диван и попыталась дотронуться до Вильоса, но словно натыкалась на невидимую преграду.
— Видишь? Я не могу к нему подойти. Единственный путь пробиться к нему это моя мать. Она его слабое место.
Я как завороженная смотрела за передвижением Киры по комнате и не сразу поняла, что все это время Вильос что-то рассказывал Кириной маме, а Дамиан тоже что-то говорил, но до меня не долетал смысл их слов. Я сидела словно оглушенная. Кира наконец отошла от нас подальше и остановилась у стены.
— Ну что сидишь? Возьми ее за руку, — рявкнула она и вдруг ее мать повернула голову и посмотрела на то место, где стояла Кира. У меня волосы дыбом встали. Я готова была дать стрекоча. Она ее видит? И теперь понятно почему она сказала, что я не ее дочь.
— Кира! С тобой все в порядке? — вдруг спросил дядя Грэг, и его голос звучал почему-то слишком громко. Когда он это сказал мать Киры повернула голову и тоже посмотрела на меня равнодушным взглядом. Я не могла понять, кто теперь меня пугал больше, Кира или ее мать. Как мне до нее дотронуться? Я от страха теперь встать не могу. После его вопроса прошла секунда, а мне показалось что целая вечность.
— Милая? — тихо спросил Дамиан, заглядывая мне в лицо.
— Переволновалась немного, — ответила я и мысленно обратилась к Кире: «Я не могу встать, а если ты ко мне приблизишься, чтобы поднять, у меня сердце не выдержит».
— Выдержит. Давай говори всем, что ты хотела извиниться перед ней и остальное я сделаю сама.
«Нет, нет, не надо! Прошу тебя не подходи, она видит тебя или слышит», — мысленно воскликнула я.
— Не видит. Если бы видела, то по-другому бы вела себя.
«Повысь голос, крикни что-нибудь», — попросила я ее.
— Ты дура? Хватит испытывать мое терпение! — не осознанно она выполнила мою просьбу и удивленно посмотрела на мать, потому что она опять повернула голову. Я почувствовала, что я не могу нормально вдохнуть, слабость накатила на все тело и в ушах усилился гул. «Только бы душа моя не рванула отсюда подальше», — подумала я и увидела, как Кира выругавшись на кантайском языке, шагнула ко мне превращаясь в черное облако. В последние пару секунд перед тем, как я потеряла сознание я почувствовала, как она дернула мое тело вперед заставляя встать, затем резким движением вытянула мою руку и прикоснулась к руке матери.
Калейдоскоп ее воспоминаний ворвался в мою голову. Падая на пол, я уже не видела, как подскочили мужчины со своих мест и как появилась улыбка на лице Кириной мамы.
Очнулась от резкого запаха, наверное, нашатыря. Медсестра убрала от лица ватку с этим мерзким запахом и влажным полотенцем обтерла мне лоб и щеки. Скосив глаза, я увидела Дамиана. Он стоял в двух шагах от меня и мрачно смотрел на медсестру. Мне стало почему-то стыдно. О чем он думает? Что ему в жены досталась обморочная неврастеничка?
— Командор Трэйн, вашу жену пока нельзя беспокоить, у нее сильное нервное истощение. Мы можем предоставить отдельные покои для вас. Лететь на ЛАПе ей пару деньков не рекомендуется. Возможно, сбоит мой сканер, но Ваша жена в критическом состоянии. В этой лечебнице лучшие специалисты в области неврологии, — сказал главврач, который оказывается стоял около окна. Я оглядела комнату и кроме Дамиана, медсестры и главврача никого не было, ни Вильоса, ни Киры с ее матерью. Меня перенесли в какую-то палату с тошнотворными зелеными стенами.