ОПГ «Деревня» 2 (СИ)
— Мутные расклады, казачков ведь знаешь Губинских с Уфалея, неделю назад приехали? Своего подстреленного забирать?
— Ну так, близко не общался, вы же с ними сцепились поначалу, сейчас то мирно все? — Егор, не пересекавшийся с спецназом купца, державшимся наособицу и за эту неделю в деревне особо нигде не засветившимся, не понимал, к чему ведет Серёга. — Они и на месте то не сидят ведь, чиновники по особым поручениям у тебя? Говорят, что туда-сюда ездят, то в город, то по заводам?
— Накидали кое-чего по раскладам сектантским. Я как нарыл по упырям этим по верхам, так в расход думал их пустить. — Заметив удивление брата, добавил. — Не всех конечно, я же не маньяк. Они там и с семьями, и с детьми живут. Наиболее замаранных и чья вина неоспорима. А там, Егор, есть за что к стенке. И разбоем промышляли, и людьми приторговывали. И по сезону на сплаве караваны грабили. Умно делали, не здесь, где живут пакостили, а в верхах и внизу. Орудовали с башкирами недовольными разбойным. Азат не рассказывал, что и у них таких хватает?
— Рассказывал, — подтвердил Егор. — У Айратовской Дилары так все поселение солдаты извели, из-за разбойных башкир. Их двое только и осталось на свободе, она да вторая. Остальных кого на месте за сопротивление властям, кого в кандалы. Как там её вторую, у Айшат живет… Молодежь смутили пришлые, побаловались на дороге и реке. Пограбили купцов, да с мокрухой получилось. Пришлые то дальше в бега, в сторону Сибири, а эти дурачки в стойбище родное вернулись. И не с пустыми руками, а немного погодя сыск учинили приказные и всё стойбище под раздачу. Суровые времена всё таки…
Помолчали, ещё больше отстав от группы. Шедший впереди Лёха обернулся недоумевая, чего отстают — Егор махнул ему рукой, догоним мол. Тот поняв, кивнул головой и ходко пошел дальше, больше не оглядываясь. Егор подтолкнул задумавшегося брата:
— Ну чо там дальше, раз уж начал? Не томи…
— А дальше Егор и староверы толще, и лапы у них мохнатей… Не по зубам пока нам их как планировали, расселить и кого в завод, кого прогнать. Не простой скит оказался, на него интересы нескольких купцов из староверов завязаны. И люди что там живут — не все из простых. А это такая мафия здесь оказывается, из старообрядцев, там такие деньги и дела крутятся — аналог нефтяной и газовой трубы в наше время. Озадачили меня уфалейские.
— Ты можешь короче и по сути? — Егор показал на казаков впереди, остановившихся у устья Иструти. — Мы через два километра к сектантам этим выйдем. А ты мне про мафию старообрядцев с сотворения мира рассказываешь?
— Можно и короче, — согласился брат. — Пять косарей мне привезли и добро, даже совет, ебнуть зарвавшегося Фотьму. И пожелание жить в мире в дальнейшем. Да, старца этого надо тихонько порешить и предварительно на кубышку растрясти, это и мне передали и я сам у арестантов узнал. Да и логика обычная, в эти времена тут что ни криминал успешный — чугунок с серебришком ищи прикопанный, а то и с золотом. А вот остальных придется не трогать, пока по крайней мере, жути нагоним, а дальнейших репрессий и разбирательств — ни-ни. Знал бы ты, как это меня в наше время подъзаебало, думал тут попроще…
— Я так понял, — волком глянул на Серёгу брат. — старца этого на предмет растрясти заначку и потом придавить по тихой грусти, ты меня определить хочешь?
— Вдвоем, Егор, вдвоем… — Успокоил его участковый. — На тебе и так два жмурика и один трехсотый, одним больше роли не сыграет. И все грехи списать на этого Фотьму. Расспросим его тщательно в процессе, привыкай. Есть детали и нюансы, о которых общественность не то что знать не должна. Но и подозревать, понимаешь?
— Пошел нахуй с такими делами, — окрысился Егор. — Этого Фотьму ладно, сделаем, но давай в дальнейшем не впутывай меня в блудняки эти!
— А мы уже впутались, Егор. — Отстранено сказал Сёрега. — С самого начала, когда побарахтаться решили…
Вышло все по сценарию, предложенному Серёгой — в оцепленном с двух сторон скиту голосили и метались бабы, не сопротивляющихся мужиков согнали в кучу, без огонька, для порядка отбуцкав. Старца Фотьму кололи в его избе, пыток не было, Серёга объяснил ему сложившееся положение, тот запираться не стал, попросив легкой смерти и не тиранить немаленькую семью. В предбаннике, куда его свели — сам отодрал половицу и отрыл завернутую в шкуру деревянную шкатулку с серебром.
Серёга, оценив содержимое — выругался: «Вот оно стоило того, мудила, эти гроши?!» Прикрикнул на Егора: «Всё, чо стоишь?! Кончай!» — и шагнул из предбанника. Фотьма встал на колени и не глядя Егору в глаза — стал истово молиться, отбивая поклоны. Серёга нетерпеливо спросил с улицы: «Ну чо ты там, блядь, возишься!?» — и взялся за дверь, приоткрывая. Егор сдернул с плеча карабин, отступил к дверям, перегородив обзор заглядывающему в дверь брату. Снял с предохранителя, поднял — и по ушам ударило грохотом выстрела в замкнутом помещении. Фотьма мотнул головой и упал в угол, замерев там кучей грязного белья…
Всю обратную дорогу Егор ехал молча, думая о чем-то своем. Брат Серёга и мужики тактично не лезли в душу, и даже Анисим, что-то почуяв — ехал тихо, закутавшись в тулуп…
Глава 12
Деревня Попадалово январь 1797 г.На столе стоял отказавшийся работать десять минут назад ноутбук, с вытащенной батареей и вскрытым корпусом, на кровати безутешно рыдала Ксюша. Егор разрывался между ними, потроха ноутбука были просты и понятны, а поведение Ксюхи — алогичным. Как и чрезмерно бурная реакция на поломку. Но Ксюшу он всё таки любил, а ноут — сгорел, да и черт с ним, на запчасти пойдет.
Только вот к любимой с тестером не подступишься и цепи не прозвонишь, поэтому Егор в растерянности топтался возле кровати и с тоской вопрошал: «Ксюша, ну ты чо, а?! Ну Ксюша!!!» Ксения не отвечала и начинала рыдать горше, вжимаясь в подушку. Егор с трудом вспомнил, как утешал Маню в детстве, лег рядом, обнял и стал гладить, в попытках успокоить: «Сдалась тебе эта железяка! Ну не починю — моим пользуйся сколько хочешь! Даже симсов поставлю! Ну Ксюшенька!!!»
Ксения не реагировала, сотрясаясь в рыданиях: «Ууу!» «Ну вот чо началось то!?» — Продолжал паниковать Егор, ни разу не видевший свою Ксюшу в таком состоянии: «У неё скорее всего истерика и как-то отвлечь надо! Может пощечину?» Идти на такие радикальные меры не хотелось, но и жену надо было как-то в себя приводить. Егор с усилием оторвал Ксюху от подушки и стал разворачивать лицом к себе, всё ещё сомневаясь, поможет ли насилие. А вдруг хуже будет?
Ксюша, оторванная от подушки — не дала ему шанса применить физическую силу, к счастью для них обоих. И уткнулась вместо подушки в него, не прекращая рыдать. Ну хоть интенсивность снизилась, Егор продолжил успокаивать: «Всё хорошо будет, ну что стряслось то такого? Тихо, тихо моя хорошая, не плачь!» Ксюша, всхлипывая — деловита спросила: «Ты дурачок что ли? Надо нам, девочкам — пореветь иногда! Я не из-за ноута, а всё навалилось! Утешай давай!»
«Функционал — дико неудобный, это тебе не термопасту поменять. Ещё ткнешь не туда — и пипец» — задумался Егор: «Зато какой интерфейс восхитительный!» Ксюха притихла, затаилась и внезапно ущипнула его за бок: «Чо замолчал?! Ты меня не любиииишь!» — зарыдала по новой. «Как не люблю!?» — Заволновался Егор: «Люблю, очень даже! Я щас и покажу!» Ксюша дала ему по рукам: «Успокой вначале!» Егор на секунду задумался и начал:
— Ты же у меня самая охуительная, Ксюш! Ой, я хотел сказать — самая красивая! — Жена потерлась щекой, поощряя продолжать. — И умная! Одно слово — блондинка! Венец творения природы и вершина пищевой цепочки!!!
Какое то время спустя, венец творения природы, пристроив голову на груди мужа, поинтересовалась:
— То, что у тебя фетиш на блондинок, это хорошо конечно. А как же брюнетки и шатенки, они разве не люди?
— Да ты что, милая! — Егор расслабился, потерял бдительность и стал заливаться соловьем, как тот глухарь на току, не замечая ничего вокруг. — Девчонки, они все замечательные! А у мужиков, как не склонных к моногамии, фетиш не на определённый типаж, а на три сразу. Чтоб три в одном, брюнетка, блондинка и рыженькая. У графоманов многих это прослеживается, как доберутся до бумаги, начинают свои комплексы изливать. — Егор вспомнил свой печальный опыт, с двумя сразу и последующее фиаско, вздохнул. — К счастью, жизнь это не эротические фантазии и быстро всё по местам расставляет.