Без чувств, без эмоций, выжить (СИ)

Нет диалога глупей.
— Какая?
— Та самая.
— Та самая?
— Да.
— Когда?
— Во вторник.
— Мог бы написать в СМС.
Парень откинулся на кровати, опершись локтями.
— Ты себя слышишь? Это же бомба. Мы к этому так долго шли. Я…
— Хорошо, я понял. Тебе понравился этот гей-клуб.
— Кстати, там неплохо, но идея в другом.
Молчу.
— И?
— Что? И?
— Не хочешь узнать?
— Хочу! Поэтому молчу и жду твоей информации.
— Ты сегодня злой.
— Альфред, я устал. Последняя неделя. Последние три недели были зверски тяжёлыми.
— Хорошо. — Он сел на кровати дотянувшись до трубки и заказал кофе. — Садись. Расскажу.
Оказалось, парень действительно работал над нашим делом. И отследив звонки по нужному адресу, он пришёл к выводу, что в одни и те же дни, примерно в одно и то же время по телефону совершаются звонки. Именно в эти дни наш субъект едет в клуб.
— А это что за входящий, тоже в четверг и в субботу?
— Проверял по всем дням, они регулярные.
— Альфред, но они всегда по четвергам и в субботу примерно в шесть, в семь вечера.
Пощёлкав кнопками, парень пожал плечами: «Доставка».
— Доставка. — Повторил молча вслух, а мозг уже запустил свои процессы. Те, самые, неконтролируемые.
— Но звонок входящий.
Нас прервал стук в дверь.
— Кто?
— Доставка.
Мы рассмеялись. Альфред забрал кофе.
— Слушай, а доставка же может отзваниваться по получению денег, например.
— Скорее присылает подтверждение в виде СМС.
— Проверь.
— Смс нет, — ответил он спустя какое-то время.
— Выходит, они подтверждают заказ. Как узнать, что он заказывает? Это очень важно.
— Тогда поехали.
Мы сидели напротив ворот чуть больше двух часов. Сегодня подтвердили заказ в шесть двадцать пять, а доставка приехала в десятом часу.
— Смотри, он звонит.
У ворот стоял курьер и звонил по мобильному. Ворота открылись, и курьер зашёл с тремя увесистыми пакетами в руках, подтолкнув ворота, но Альфред успел упереться ногой внизу рамы, и металл не успел лязгнуть звоном закрытия. Курьер оглянулся, но увидев, что никто следом за ним не пошёл, ломиться в сторону здания с абсолютным равнодушием. Ворота легко открылась под нажатием плеча, мы вошли вовнутрь огороженной территории.
Я пошёл следом за курьером, а Альфред остался у входной двери.
Парень поднимался пешком тяжёлой поступью и шелестя громоздкими пакетами. Этаж третий.
Курьер постучал, и даже я услышал фразу, входите.
Несколько минут и курьер возвращается в парадную уже более бодро.
Я выпорхнул на улицу, и мы прижались за углом. Мы стояли, обнявшись, как влюблённые подростки, я мог видеть курьера, который пристально посмотрел на нас и упорхнул, нажав кнопку сбоку от ворот.
— На этот раз хоть целоваться не пришлось. — Пробурчал я вслух на русском, парень переспросил меня, что я сказал и улыбался дебильной улыбкой. Я повторил.
— Ещё не финал. Подожди.
— Чего?
— Ты думаешь он так затаривается только для себя?
— Посмотрим кто и во сколько приезжает.
И Альфред был прав, спустя час к зданию подкатило такси и три субтильных паренька и на возраст лет двадцать — двадцать три, прошмыгнули через калитку, поднялись по лестнице на третий этаж.
— Старый развратник.
— Что?
— Это на русском.
— Я понял. — Проворчал программист.
Больше мы никого не дождались и поехали в клуб. Банкир заявился всё с теми же парнями примерно в час, то есть между тем, как они пришли к нему, и затем они вместе приехали в клуб, прошло чуть более двух часов.
Наша миссия на сегодня была сделана, но от ощущения эйфории мы заказали несколько раз по коктейлю и поглядываю в сторону своего объекта весьма разнуздано вели себя для тех, кто вышел на слежку за объектом. А потом опять… Стоило банкиру пойти в туалет или к барной стойке, программист просто кидался в мою сторону и принимался страстно целовать.
— Ах, влюблённые. — Умилялся какой-то дед рядом. Мы подняли лица, и это был тот самый дед, что комментировал нас в прошлый раз, только теперь он мне сказал «ты любишь его, а он тебя нет», «видишь он какой ревнивец, он изменяет тебе».
 
— Я не понимаю. — Пожимаю плечами. — Мы не говорим на английском, мы из Венгрии.
Дедок разочарованно кивнул и даже не осознал того, что я говорил ему на английском, впрочем, как и он нам.
— Ты меня любишь? — Альфред был изрядно под алкоголем.
— Очень.
Он рассмеялся и заказал ещё выпить. На сей раз мы уехали в три, так что мне удалось поспать до возвращения в студию.
Только я успел принять душ и переодеться, как в дверном проёме появился Сергей с перекошенным лицом жёлтого оттенка.
— Пошли быстрее вниз. Там продюсер, этот, как его. Серб! Он прямо рвёт и мечет.
— Всё здесь? — Заявил Олег, игнорируя хоть какой-то посыл вежливости.
— Точно?
— Да, вроде. — Я начинал наращивать эмоциональную оборону.
— Это наша? — Серб протянул мне газету.
— Настя. — Только и смог вымолвить, а вокруг фотографии текст на австрийском или немецком, мне не разобрать.
— Насти нет, — мысли формировались вместе со словами.
— А говоришь всё. Так, всё в студию. Там, где снимает. Туда, туда, — махал он рукой.
— Может выпить принести. — Затараторил Сергей.
— Принеси. — Рявкнул Олег.
— Мне кофе. Подожди. Мы пойдём на кухню. — Взяв серба за кисть, повёл его угловатыми лабиринтами на кухню. — Олег, что случилось?
— Что-то случилось. — Он расхаживал по маленькой кухне широкими шагами, так что мог сделать лишь два шага в одну сторону и обратно столько же. — Сегодня с утра во всех новостях. Они ехали из шале, затем этой парочке, по-видимому, захотелось экстрима, и они на полной скорости ушли от остальных. В машине было только двое, под утро это уже было во всех новостях.
— Насмерть?
— От передней части машины почти ничего не осталось.
— Они были…
— А то ты не знаешь, что их объединяло.
— Её не было со среды.
— Они оттопыривались в папашином шале. Знаешь кто его папочка?
— Откуда же…
— Очень крутой мужик. Политик, бизнесмен и просто убийца всего, что ему не нравится.
— Да, мне по… на его папашу, веришь?
— Ты понимаешь, что у нас, у всех могут быть проблемы. — Мы оба перешли на крик.
— А ты помнишь, кто её подпихнул этому упырю?
— Никто никого не неволил.
— Речь не об этом. Но не нужно здесь обвинительных речей. Я не знаю, есть ли у неё кто-нибудь. — И голос предательски дрогнул, горло перехватил сентиментальный спазм, а к глазам подступили слёзы. Я не хотел говорить ему, да и, собственно, никому, о том. Что знал про неё. Как видел её взлёт и теперь увидел падение. Она ушла до того, как многие, из тех, кто знал её по московским тусовкам, потом будут пересказывать друг другу о том, что некогда одна из самых завидных невест, которой не только шубы и бриллианты выстилали к ногам, но и паспорта выкладывали почти доро́гой, обещая жениться, а под закат короткой жизни она снималась в порно и курила днями напролёт анашу.
Решено было всех оставить в студии, отправив лишь в спортзал, который был в подвале.
— С этого дня здесь будет охрана, и самое плохое в этой истории, что они от спонсора.
— Он то, как узнал?
— Как-то узнал. — Пожал плечами Олег. — Скорее всего, Жаба, а может и Родион. Тот всегда любил интриги и скрытые игры. Родик прямо кайфует от этого, но хотя Жаба ездит к спонсору чаще всех нас. Я не знаю, но думаю кто-то из них двоих.
Как бы это ни оказался сам ты. Но мысли озвучивать, конечно, не стал.
— Что за охрана?
— Четыре украинца, бывшие чоповцы. С ними не договориться, так что лучше пока подчиниться. Думаю, такими темпами, как мы идём, удастся выкупить студию к концу контракта. Осталось полтора месяца.