Два брата-психопата (СИ)

— Соник. Доченька. Приятно, когда твои женщины ждут тебя, — усмехнулся он, приобнимая меня, и чмокнул в губы, одной ладонью погладив макушку валяной собаке. — Мы с Боёном обсуждали возвращение Темпо из приюта. Осталось лишь твоё согласие.
Я уставилась на парня нервным взглядом. Но не из-за собаки, которую по-прежнему боялась, а из-за его беспечности, подхваченную его братом и спокойной походкой приближающегося к нам.
— Это единственное, что вы хотите мне сказать? — требовательно спросила я, понимая, что сейчас издевательства над моим терпением увеличились в квадрате.
— Если ты про Рин, то она в порядке, — ответил Джунён, слегка пожав плечами, и продолжил сюсюкаться с Хризантемой, словно с настоящим ребёнком.
— Она простила его, — наконец, ответил Боён, рассмеявшись над братом, который пел собаке колыбельную, и я облегчённо выдохнула, что тот ещё не совсем заразился легкомыслием брата. — Её родители даже угостили нас чаем, — добавил он и на время притих. — Она скоро выходит замуж.
— Ты же не… она всё ещё нравится тебе? — спросила я с ужасом в голосе, и сердце болезненно сжалось от мыслей, что Боён продолжает страдать по этой девушке.
— Ты что, Соник, он влюблён в Хёсу, — усмехнулся Джунён, подходя к брату, и несильно хлопая его по спине.
— В доктора Хван? В психотерапевта? — уточнила я и не сдерживала улыбки, радуясь, что Боён перестал жить прошлым.
— Не влюблён я в неё, — тот отрицательно покачал головой, выглядя слишком растерянным, и, кажется, совсем не ожидал, что его проницательный близнец догадается об этом. — Она просто очень хороший врач.
— С которым ты видишься чаще, чем я, — Джунён продолжал смущать брата, который заливался краской и делал вид, что открывает дверь в свою квартиру.
Как же было приятно смотреть на них. И подсознательно я чувствовала облегчение от того, что больше не являюсь препятствием к их примирению. Доктор Хван, оказывается, помогла этому не просто, как психотерапевт. Неудивительно, что она кажется мне странной. Кажется, необычность является обязательным фактором в людях, привлекающим обоих Квонов.
— Тебе нужно отдохнуть, Джунён, — произнёс Боён, показывая взглядом в квартиру.
— Он, кажется, решил поменяться со мной ролями, — шепнул мне тот, положительно кивая брату, который вошёл к себе. — Не волнуйся, Соник, — произнёс он, догадавшись о моём беспокойстве перед завтрашней встречей с моим однокурсником. Если с Рин прошло всё гладко, то с Хёну нужно будет попотеть, чтобы тот угостил нас чем-нибудь. — Я бы очень хотел остаться на ночь с тобой, но, боюсь, в этом случае ни ты, ни я не отдохнём, — многозначно заулыбался он, погладив мою щёку, и я прикусила нижнюю губу, положительно кивнув. Не буду возражать, ведь Джунёну ещё нужно многое наверстать с братом.
Но на утро я уже жалела о том, что не заставила его остаться рядом, ведь всю ночь мне снились кошмары о Хёну. Но самое ужасное в них было то, что однокурсник выступал в них жертвой, а Джунён — злодеем. И априори я тоже была антагонистом в собственных снах, что не могло не пугать меня. Поэтому на лестничную площадку я вышла не выспавшейся и встревоженной. Мне хотелось сказать Джунёну, который энергично целовал меня, провожая в сторону лифта, чтобы забил на Хёну и просто провёл со мной последний день перед возвращением в больницу. Но я не смела сказать ему этого, ведь вчерашняя встреча с Рин, кажется, придала ему уверенности и мотивации, поэтому уже через несколько минут мы сидели в кафе перед Хёну. Джунён вежливо улыбался, Хёну презренно смотрел на нас, пряча сжатые кулаки, а я дрожала от волнения и желала поскорее вернуться с Джунёном в свою теплую кровать.
  
35. Тараканы
 
— Я так понял, если я не извинюсь, ты мне опять что-нибудь сломаешь? — уточнил Хёну, хоть и не скрывал ненависти, но его голос всё же дрожал.
Я видела страх в его глазах, ведь он старался не смотреть на парня, который уставился на него непрерывным взглядом, иногда моргая, когда отпивал свой капучино без кофеина.
 
— Ну если ты настаиваешь, — усмехнулся тот, и я строго посмотрела на него, чтобы перестал кидать подобные шуточки.
— Я не понимаю, зачем мы здесь, — отрицательно покачал блондин головой и хотел было встать на ноги.
— Я хотел увидеть, что ты в порядке, — ответил Джунён уже вполне серьёзно, что остановило парня.
— В порядке? — тот без стеснения приподнял футболку, показывая повязку на рёбрах. — Для тебя это в норме вещей? — кричал Хёну, опустив ткань футболки, но продолжал стоять на месте, кажется, готовясь к тому, чтобы закончить эту встречу.
— Пожалуйста, — привстала я, взглянув на блондина умоляющим взглядом, пытаясь намекнуть на то, чтобы он хотя бы притворился, что простил Джунёна.
Тот, в свою очередь, продолжал сидеть в кресле и слишком безмятежно отпивал свой напиток.
— Хёну, сядь, пожалуйста, — произнёс парень, и тот послушался, что заставило меня покрыться холодным потом.
Джунён не звучал угрожающе, но страх Хёну перед ним не позволил ему ослушаться. Мой однокурсник скрестил руки на груди и хмуро уставился в сторону, словно обиженный, но послушный ребёнок.
— Ты знаешь, мы могли бы с тобой подружиться, — усмехнулся Джунён, и я, опустившись на своё кресло, окинула его осуждающим взглядом.
Что-то подсказывало мне, что их мнимая дружба заключалась бы в том, что Хёну в страхе быть побитым выполнял поручения Квона.
— Ты же понимаешь, что я до сих пор могу написать на тебя заявление? — спросил блондин, активно закивав.
— О нет, — прошептала я, волнующе посмотрев на своего парня, которого, кажется, ничем не возмутить.
— Не напишешь, — усмехнулся он. — Признай, тебе же нравится всё это внимание, которое ты получил после сломанных рёбер. Потешил своё самолюбие за мой счёт. Можно не благодарить, — произнёс Джунён и совсем не блефовал в своём уверенном вердикте, что даже Хёну заёрзал на месте, не сразу находя слов для ответа.
Я заворожённо смотрела на Джунёна. Даже если слова были выдуманы для того, чтобы не терять лицо крутого и опасного парня, он ничем не выдавал себя. И молчание однокурсника было этому свидетельством.
— В общем. Приятно было посидеть. Выйдем одним вечером что-нибудь выпить, — подытожил Джунён, вставая с места и приподнимая меня за запястье, но я, встав на ноги, не желала двигаться с места.
Это всё? В этом заключалось его вымаливание прощения? Неужели с Рин было так же? Не думаю, что Боён позволил бы. Было такое чувство, словно Хёну был сам виноват во всём, что споткнулся и упал на кулаки ни в чём неповинного Джунёна, и должен теперь ещё извиниться за это. Я лишь успела неловко посмотреть на блондина, который ни капли не удивился такому исходу встречи, и поспешила выйти из кафе, чтобы поскорее отругать своего парня.
— Я думал, всё будет проще, — улыбнулся он, выдохнув, и, взяв меня за ладонь, направился вдоль улицы.
— Куда ещё проще, Джунён? — сердито ответила я, иногда оглядываясь назад.
Чувство незавершённости не покидало меня, и мне казалось, что Хёну в любую секунду опомнится и побежит за нами с заявлением.
— Ты так извиняешься? Мне казалось, тебя мучает совесть.
— Перед Рин — очень мучило. А перед этим… я реально хотел извиниться. Но ему мои извинения не сдались. Ведь их в карман не положишь, перед друзьями ими не похвастаешься, девушек ими не привлечёшь. В сентябре передашь ему привет от меня, — ухмыльнулся он, и его глаза жадно загорелись, когда он увидел мороженщика, у которого столпились маленькие дети.
— Ты сделал это ради меня? — тихо спросила я, крепко сжав его ладонь, чтобы он не смел бежать в эту толпу.
— Не позволю ему потешаться над тобой и чувствовать своё превосходство, — кивнул парень, медленно тяня меня в сторону фургона. — Не волнуйся, кулаки я убрал в чердак. Буду защищать тебя словами, — хихикнул он и, чмокнув в губы, стал проталкиваться через детей. — Мелкота, дайте дяде пройти, у него свидание с любимой девушкой.