Больше чем страсть

Едва ли слова Абигайль могли служить ответом на замечание Себастьяна, что Бенедикт увлечен ею. Это было ясно, как божий день, но если она даже не считает нужным все отрицать… Себастьян сказал себе, что он не вправе винить Абигайль, но он почти физически ощущал, как леденеет его сердце. Он повернул голову вслед Джеймсу и Пенелопе.
– Я не хотел бы задерживать вас. Пойдемте?
Абигайль кивнула, слишком расстроенная, чтобы что-нибудь сказать. Это было не то воссоединение, которое она воображала. Казалось, Себастьян совсем не рад их встрече. Он даже не предложил ей руки, шагая радом. Том «Айвенго» давил ей на бок, словно она несла булыжник. Даже если Себастьян не представлял, что это за сверток, она-то знала. Впрочем, судя по его напряженным плечам и отчужденному выражению, Абигайль подозревала, что он догадывается.
– Я рада, что ваша поездка завершилась успехом, – сказала она, чтобы нарушить тягостное молчание. Пенелопа, казалось, перешла на бег, увлекая за собой Джеймса, и Абигайль с Себастьяном уже порядком отстали от них.
Себастьян бросил на нее беглый взгляд:
– Надеюсь, вы окажетесь правы.
– А разве это не так?
Губы Вейна были сжаты в жесткую линию, глаза смотрели строго вперед.
– Я не уверен.
Абигайль начала испытывать раздражение. Он вел себя так, словно она его чем-то обидела – а ведь она всего лишь была вежлива и доброжелательна с соседом. Если Себастьяна Вейна так волнуют ее предпочтения, он мог бы проявить инициативу – как это делает виконт. Что мешало ему признаться в своих чувствах в тот день, когда он так страстно целовал ее, или хотя бы написать ей во время своего отсутствия? И наконец, он мог бы спросить о ее отношении к лорду Атертону, вместо того чтобы угрюмо молчать.
– Лорд Атертон был очень добр, – заметила мисс Уэстон, чтобы спровоцировать Себастьяна на откровенность.
– И внимателен, как я вижу.
Абигайль снова ощутила вес «Айвенго» и сдвинула книгу поудобнее.
– О да! Без него в Харт-Хаусе было бы очень тихо.
На этот раз взгляд Вейна скользнул по лицу мисс Уэстон.
– Выходит, он был у вас частым гостем?
Она сделала небрежный жест рукой.
– Частым? Пожалуй.
– И вы гуляли с ним в лесу?
– Один раз, – подтвердила она.
– А сегодня встретились с ним в городе?
– Случайно, – отозвалась Абигайль нарочито веселым тоном, в противовес его бесстрастной интонации. – Точно так же, как мы встретились с вами. – Она выдержала паузу, прежде чем добавить: – Что представляет собой Бристоль? Я никогда не была в портовом городе.
– Скученный, – сказал он. – И грязный.
Она кивнула:
– Совсем не то, что Ричмонд. Мой брат как-то ездил в Портсмут. Он присылал письма с очень забавными описаниями тамошних жителей.
Себастьян опять замолчал. Они почти добрались до кареты, где уже сидели Пенелопа и Джеймс. Рядом стоял грум, ожидая, когда подойдет Абигайль, чтобы помочь ей забраться внутрь.
– В Бристоле не было ничего интересного, о чем можно было бы написать.
– Возможно, но письмо показало бы, что вы думаете обо мне. – Она приподняла брови. – Хотя, наверное, я ошибаюсь.
Абигайль шагнула к карете, но Вейн схватил ее за руку, повернув лицом к себе.
– Я думал о вас, – произнес он тихим, напряженным тоном. – Каждый день.
– А я думала о вас, – отозвалась она. – Единственная проблема заключалась в том, что я не знала, что думать.
Его пальцы крепче обхватили ее запястье.
– После того как мы расстались…
– И что? – продолжила Абигайль, когда он замолк. – Мы ничего друг другу не обещали.
– Да, – мрачно согласился Себастьян. – Несомненно.
Абигайль мучительно покраснела. Тогда он расстегнул на ней платье и осыпал поцелуями ее обнаженную грудь. Он сунул руки ей под юбку и заставил ее чувствовать себя самой порочной и распущенной женщиной на свете. И она не только позволила ему это, она наслаждалась его ласками и хотела большего.
Но теперь надежды Абигайль на то, что могло произойти по возращении Себастьяна, казались ей глупыми и наивными. Казалось, он забыл о своем желании поговорить с ее отцом, и сегодня снова выглядел холодным и отрешенным.
 
– Что ж, – сказала Абигайль, прежде чем успела остановить себя, – наверное, я сама виновата. Вы пожелали очень много, и я дала это, не требуя обещаний.
Вейн отпустил ее руку, словно обжегшись.
– Но прежде чем заподозрить меня… в чем-либо, – продолжила Абигайль с нарастающим гневом, – спросите себя, какое вы имеете право рассчитывать на мою преданность? Вам известно, чего я хочу, сэр. Я никогда не жеманничала по этому поводу. И если вы не можете или не хотите дать мне этого, почему мне нельзя поискать в другом месте? Вы сами сказали, чтобы я так и сделала!
– Абигайль, – мягко произнес Себастьян.
Она резко махнула рукой.
– Мне надоело, что меня воспринимают как бессердечную кокетку. Да, я хочу следовать велению своего сердца, но не к очевидному разочарованию. Если это все, что вы можете мне предложить, тогда, пожалуй, мне следует поощрить ухаживания другого джентльмена. – Она вздернула подбородок. – Если вы решите, что вас не устраивает такой финал, вы знаете, где меня найти. – Повернувшись к Вейну спиной, Абигайль гордо прошествовала к карете и, вскочив на ступеньку без помощи грума, уселась рядом с сестрой. – Я готова, – заявила она.
Брови Джеймса взлетели вверх, но он сделал кучеру знак трогаться.
Пенелопа склонилась к уху Абигайль.
– Эбби, ты что, только что поссорилась с мистером Вейном? – недоверчиво прошептала она. – Посреди улицы?
– Нет. – Абигайль устремила взгляд вперед, отказываясь смотреть на Себастьяна, когда карета тронулась с места.
Пенелопа вытянула шею, глядя в окно.
– Он выглядит как громом пораженный. Что ты ему сказала?
– Ничего такого, в чем я не была бы уверена. – Абигайль бросила свирепый взгляд на брата, который, казалось, увлеченно созерцал пейзаж за окном кареты.
Пенелопа откинулась на спинку сиденья, глядя на сестру с одобрением.
– В таком случае ему следовало это услышать.
Абигайль промолчала. Ее сердце оглушительно билось, руки, вцепившиеся в подарок лорда Атертона, все еще дрожали. Себастьяну Вейну следовало это услышать – а ей высказаться. Если она ему нужна, пора ему доказать это.
 
Глава 18
Себастьян возвращался домой в весьма мрачном настроении.
Все, что Абигайль сказала ему, правильно. Он ничего ей не обещал. Более того, он сказал ей, чтобы она бежала от него прочь. А сам воспользовался ее сексуальным любопытством и доверчивостью, чтобы удовлетворить собственное желание. Он знал, чего она хочет: не просто страсти, а любви и замужества. Вся ирония заключалась в том, что он был на грани того, чтобы предложить то и другое, но, разумеется, Абигайль этого не знала. А все оттого, что он позволил своей непроизвольной реакции на Бенедикта Леннокса возобладать над своими намерениями и рассудком.
Проклятие! Почему именно Бенедикт Леннокс? В этом был какой-то извращенный юмор. Когда-то Бен завидовал ему. Себастьян был выше, сильнее, более искусен как наездник и куда лучше стрелял. Отсутствие титула у его отца означало, что ему позволялось делать такие вещи, как поступить в армию, тогда как Бенедикту, наследнику графа Стрэтфорда, было решительно отказано в любом шансе отличиться на этом поприще.
При воспоминании об их с Беном юношеских взглядах на военную службу губы Себастьяна тронула горькая улыбка. Ратная слава быстро померкла, а увечье осталось на всю жизнь. Зато Бенедикт, благополучно, если не счастливо отсидевшийся дома, по-прежнему цел и невредим.
Хуже того, его поместье изувечено ничуть не меньше его самого, и больше всех выгадал от этого – пусть косвенно – Бенедикт Леннокс. Вряд ли Себастьян чувствовал бы себя лучше, если бы отец продал землю кому-нибудь другому, а не лорду Стрэтфорду. И все же тот факт, что Бенедикт унаследует то, что должно принадлежать ему… Себастьяну пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не проклясть снова эту насмешку судьбы.