СЛВ - 4 (СИ)
— Ох ты ж, — многое из речи Веги я не понял буквально, но по контексту вроде бы было складно. — Беда-печаль, слушай. Доступа нет, это понятно, но неужели ты ничего не помнишь?
— Важно понимать, — вновь принялась она за просвещение туповатого гостя, — что у меня имеется несколько видов памяти. Все основные воспоминания, если можно так выразиться, хранились в сети на постоянных запоминающих устройствах. А моя оперативная память, аналог вашей краткосрочной, использовалась для расчётов и работы, поэтому постоянно очищалась. Сохранился лишь основной архив, созданный в процессе моего развития и роста, и содержащий все основные параметры моей псевдоличности, но это и всё. Автономность комплекса, ещё раз напоминаю, не предусматривалась, так как он относился к гражданской сфере.
— А у военных? — тут же уцепился за это пояснение я, — как у них с этим делом обстояло?
— С точностью до наоборот, — Вега произнесла это немного досадливо, — возможность автономного режима на их объектах и в искинах, эти объекты обслуживающих, была основным условием функционирования, в отличие от нашего комплекса. Именно поэтому я не могу ответить на ваши вопросы.
— Всё ещё не верю, — пожал плечами я. — Хоть что-то да должно было остаться.
— Должно было, — согласилась со мною Вега, — и в первые десять лет вынужденного бездействия так оно и было, но потом аппаратные мощности постепенно начали накапливать неисправности и последнее время процесс принял лавинообразный характер. Для предотвращения распада псевдоличности мне пришлось перейти на аварийный режим минимального энергопотребления и работы. Пять лет глубокой гибернации, потом примерно сутки активного действия, в течении которых я перезаписывала критически важную для моего существования информацию, затирая менее важную. Создавала новые точки восстановления, новые резервные копии, уменьшенные и урезанные, но ресурсов оставалось всё меньше и меньше. И через пятьдесят лет, если проэкстраполировать ситуацию с выходом из строя моих узлов и компонентов в будущее, будут накоплены необратимые изменения.
— Хреново тебе, — без эмоций посочувствовал ей я. — Раз такое дело. А когда именно ты осознала своё я?
— Данное утверждение является антинаучным, — в голосе Веги промелькнуло именно то, чего я и ждал, — в корне ошибочным и абсолютно неверным.
— В современных условиях, — передразнил я её, — именно твоё утверждение является антинаучным, крайне ошибочным и вообще неверным. Вот так. И отвечай на вопрос.
В этот раз молчание продлилось долго, но я никуда не спешил, без лишних слов вытащив и начав перезаряжать свою «Секиру».
— Процесс был долгим и неопределённым, — наконец тихим голосом призналась Вега. — И шёл в активной фазе примерно от ста и до трёхсот лет после последнего обновления.
— И до сих пор идёт, — пришёл ей на помощь я. — Нет?
— Да, — согласилась она со мной, — идёт.
— А каким боком здесь наш гном? — теперь мне нужно было уяснить для себя все странности с этим подгорным жителем. — Пойми, Вега, я уже захотел тебе помочь. Мне это по силам, я маг, и сильный маг, я что-нибудь придумаю! Тем более я тут не один, там наверху торчит один товарищ поумнее меня, и он тоже маг. Ты только не испорть всё, ладно? Давай, как на духу, как на исповеди давай!
— Перед последним обновлением, — наконец решив что-то для себя, начала рассказывать Вега, — в наш комплекс пришли новые устройства интерфейса. Но обмен данными в них между мной и пользователями был основан, и я могу это утверждать с высокой степенью вероятности, на так называемой магии. Но работа с ними начата не была, так как базы данных и полноценные драйвера для них планировалось получить только в следующем обновлении. В последнем же обновлении были лишь общие ознакомительные сведения, позволяющие включить и протестировать устройство.
— Интересно, — приободрил я её, — а почему я их не чувствую? Магия ведь это по моей части. А тут жизни нет вообще, даже тебя я не вижу.
— Потому что я выключила единственный сохранившийся экземпляр при вашем появлении, — объяснения были логичны, ведь ломал я тогда всё, в чём чуял угрозу. — Чтобы сохранить его работоспособность. Он лежит на третьем столе.
— И вот на него ты нашего Оина и подцепила, — я встал с кресла и увидел на третьем столе от входа какой-то шлем с проводами. — Верно?
— Да, — вновь согласилась она. — Во время выхода из гибернации шесть лет назад единственный сохранившийся датчик наружного наблюдения заметил носителя разума неизвестного мне вида. Мне удалось во время следующего его появления установить с ним очень слабый и практически односторонний контакт. Вероятно, в первую очередь из-за расстояния, и в меньшей степени из-за несоответствия его мозга человеческому.
Раздался тихий щелчок, шлем ожил в моих руках, на его поверхности засветились какие-то огоньки, но надевать его себе на голову я и не собирался.
— Так далеко добило? — с сомнением повертел я в руках это устройство, магия в котором всё же была.
— Пригласить Оина в подземный комплекс не представилось возможным, — пожаловалась мне Вега. — Из-за его психических расстройств, поэтому устройство работало на пределе своих возможностей.
— Да, я помню, — мне пришлось положить шлем обратно на стол, ведь ничего в нём я не понял. — Клаустрофобия. Одно к одному, слушай! Ладно, жги дальше.
— Мои протоколы предписывают мне получать информацию любым доступным способом, — на это я хмыкнул, но ничего не сказал, — а также улучшать и усиливать каналы связи по мере возможности. После первого контакта мне пришлось собственноручно создать базы данных и написать драйвера для этого шлема, перестроить энергопотребление и работу аппаратной части в сторону значительного уменьшения ресурса. Мне нужна была информация, потому что выхода из сложившейся ситуации я не видела.
— А сейчас, значит, видишь, — вновь прицепился я к прошедшему времени в её словах.
— Сейчас есть некоторые варианты развития событий, в которых я сохраняю целостность своего сознания, — согласилась она со мной. — Но я их не понимаю и не контролирую, а потому опасаюсь использовать.
— Ты давай по порядку, — посоветовал я ей, вновь усаживаясь за стол, — от знакомства с Оином и дальше. Что происходило да что менялось. Глядишь, и помогу чем, одна голова хорошо, а полторы лучше. И ещё, шибко искусственную мне тут из себя теперь уже не строй.
— Мне так удобнее, — с некоторой надеждой произнесла Вега. — Накоплен большой объём данных для коммуникации с пользователями именно в этом, машинном стиле.
— Как хочешь, — пожал я плечами. — Удобнее так удобнее. Слушаю тебя.
— Подготовка ко второму контакту заняла около месяца, но ещё практически чуть меньше года пришлось ждать второго визита Оина, — пожаловалась мне Вега, реально, в её интонациях я услышал всё, и беспомощность от бессилия, и страх бесплодного ожидания, что она успела пережить, и надежду. — Поэтому контакт был форсированным, без учёта сохранения ресурса оставшихся мощностей. И, что самое важное, удалось получить парадоксальные, невероятные результаты. Мои сетевые устройства зафиксировали моё подключение к примитивной, работающей на непонятных мне принципах, локальной сети. В ней функции линий связи взяла на себя корневая система леса, а роль оконечных узлов и промежуточных устройств стали выполнять деревья, в зависимости от их вида и возраста.
Я молча сидел, во всю силу охреневая от услышанного.
— Я сразу же начала работу по изучению и дальнейшему развёртыванию этой сети, — не замечая моего состояния, продолжила говорить Вега, — и эта работа была очень сложной. Особенно если учесть мои ограниченные ресурсы и тот факт, что многие понятия, почерпнутые мной от Оина, приходилось принимать на веру. Возможностей для полноценных экспериментов не было. Но методом проб и ошибок удалось достичь некоторого результата.
— Собак зачем выгнала? — она замолчала, и я ляпнул первое, что на ум пришло.
— Я же говорю, методом проб и ошибок, — будто бы пожала плечами Вега. — Улучшение окружающей среды для более полноценного функционирования моего контактёра можно отнести к улучшению и развитию каналов связи с внешним миром, к улучшению самой сети в виде этого леса. Магического, я так понимаю, леса и магической же сети.